После свадьбы и триумфальной публикации «По эту сторону рая» (первый тираж в три тысячи экземпляров был распродан за три дня; к концу 1921 года было выпущено двенадцать тиражей, всего более 49 000 экземпляров), молодожены оказались знаменитостями самого начала «ревущих двадцатых» в самом центре тусовки. Как писал позже Скотт в «Моем утраченном городе» (1932), «К моему изумлению, меня воспринимали не как жителя Среднего Запада и даже не как отстраненного наблюдателя, но как образец того, в чем нуждается Нью-Йорк». А Нью-Йорк нуждался в привлекательной паре, без конца пьющей и веселящейся, чьи эскапады – купание в фонтанах, поездки на крышах таксомоторов, раздевание во время представлений ревю «Скандалы Джорджа Уайта» и стычки с полицейскими – становились главной темой светской хроники. «Мы ощущали себя детьми в огромном, залитом светом, неисследованном амбаре», – вспоминает Скотт в «Моем утраченном городе». Но в том же эссе он пишет о «вечерней поездке на такси между высокими домами, под сиренево-розовым небом, когда я заорал оттого, что получил все, что хотел, и понял, что никогда больше не буду так счастлив».

Пожив в нескольких нью-йоркских отелях, по меньшей мере из одного из которых их изгнали за причинение беспокойства другим постояльцам, Фицджеральды весной 1920 года арендовали дом в Уэстпорте, штат Коннектикут, где Скотт писал рассказы и начал второй роман. Тем летом они поехали на своем подержанном спортивном «Мармон-купе» в Монтгомери, навестить семью Зельды. Эту поездку Скотт потом обессмертит в юмористическом эссе «Странствие самоходной развалюхи» (The Cruise of the Rolling Junk) (1924). В сентябре издательство Scribners напечатало первый сборник рассказов «Эмансипированные и глубокомысленные» (Flappers and Philosophers). Хотя отзывы были неоднозначны, сборник продавался прекрасно, возможно, на волне успеха «По эту сторону рая». Но у Фицджеральдов уже начались ссоры, часто после обильных возлияний. Ниже приводим фрагмент письма Зельды, врученного Скотту после одного из подобных случаев.