Подписанная рукопись, 4 стр.

[Монтгомери, Алабама]

Дорогой Скотт:

Никто не знает, что за день и что за время здесь, в этом мечтательном мире, где дни растворяются в ностальгических закатах, а сумерки бродят по переулкам, погруженные в меланхолические поиски: вот и пришел твой день рождения, прежде чем я сообразила послать тебе телеграмму.

Поздравляю и от всей души благодарю за множество счастливых дней твоего рождения, которые мы провели вместе – хотя это было так давно —

Долгое время я почти не ощущала течения времени, поскольку была оторвана от жизни и ее проблем; теперь, когда я вновь соприкоснулась с рутиной и ритуалами, которые меняются, я наблюдаю, как многие из моего поколения (те, кто особенно не выделялся) находятся на грани бесполезности. Долгое время казалось, что в этом поколении гораздо больше народа, чем обычно, станет лидерами, блестящими людьми и продолжит движение в динамичных традициях. Но сама жизнь стала настолько драматичной и настолько императивной, что ни одна индивидуальная судьба не может противостоять ее чрезмерной настойчивости – за исключением Гитлера или Муссолини.

Итак, все мы делаем всё, что в наших силах, стараясь при этом избежать тюрьмы – в то время как эго привыкает существовать в этих яростных мирах с усеченной «свободой воли».

Скотти, похоже, вполне довольна Вассаром: большинство родителей счастливы, зная, что их дети надежно обеспечены в соответствии с лучшими из законов о «чистых детях». А жизнь использует все свои ресурсы. Я молюсь о справедливости, милосердии и красоте более постижимой эпохи. Мы долгое время жили, накапливая статистику и обеспечивая средства, и, возможно, когда-нибудь мы сподобимся сдержанно и разумно оценить все это —

Скотти рассказала мне, что твой роман продвигается – я так рада, что у тебя получается, и ты знаешь, насколько больше способна предложить жизнь, если заботиться о том, что тебе небезразлично.

Наилучшие пожелания в очередном году твоей жизни.

Спасибо за все хорошее, чем ты меня одариваешь.

Преданная Зельда