Подписанная рукопись, 4 стр.

[Больница «Хайленд», Эшвилл, Северная Каролина]

Дражайший Д. О.

Дни долгие и безрадостные; ветер дует изо всех сил в традициях Бронте и Эдгара Аллана По, а время становится бесконечным.

Мама снова пишет, великодушно предлагая оплатить дорогу домой. Я ее не просила, но раз уж она столь стихийно внимательна и щедра, я не вижу, почему бы тебе не позволить мне принять предложение о минимальной оплате этой поездки.

Я пытаюсь писать рассказ. Он занимательный, но, возможно, недостаточно профессионально скомпонованный. Я пошлю его тебе, как только закончу. Хочу продать его в American Magazine. Зимняя пора куда длиннее и тяжелее, чем способны с достоинством вынести люди этой усталой, не поддающейся классификации эпохи. Природа больше не нуждается в том, чтобы что-то мне доказывать. Я живу в страхе и сокрушении о том, что высунула нос наружу, и шепчу молитву о милосердии, когда приходит время куда-то пойти.

Дорогой, пока я писала то, что выше, пришла твоя телеграмма. Не стоит и говорить, как я радуюсь перспективе снова думать о себе с точки зрения способности к устремлениям, а не самоотречения и повиновения.

Как же я буду счастлива вырваться из духовных оков медицинской юрисдикции! Я также буду очень щепетильна в своем общественном поведении и обещаю не создавать никаких проблем: я смогу проводить отпуск со Скотти и, возможно, заниматься всевозможными полузабытыми приятными вещами из далекого прошлого.

Д. О: Я так благодарна тебе за твою постоянную заботу. Для тебя это было ужасное время, и, может быть, теперь мы наконец начинаем всплывать.

Если то, что ты делаешь с «Вавилоном», столь же значительно, как то, что ты сделал с «Тремя товарищами», возможно, все твои проблемы останутся позади[284]. Жизнь по-прежнему интересна и может стать насыщенной; я думаю, что-то мы с тобой оба заслужили.

Здешние леса, обуянные сумбурными воспоминаниями, застыли в предвесеннем ожидании. Кажется, здесь должно быть нечто, имеющее огромное, непреодолимое значение, заставляющее тебя пускаться в слепые поиски. Заменить это можно, написав стихотворение или книгу.

Скотти очень редко дает о себе знать: она прислала мне программу Русского балета и время от времени пишет отчеты о своей светской жизни. Я так рада, что она выполняет свои академические обязанности и не пускает на ветер те усилия, которые пришлось приложить, чтобы она там осталась.

Она предварительно планирует устроиться на работу этим летом, что, на мой взгляд, совсем немаловажная идея. До нее так начиналась масса завидных карьер, и чем труднее становится ориентироваться в этом мире, тем важнее правильно начать.

И еще раз

с благодарностью

Нечего и говорить, я буду счастлива начать, как только смогу —

Преданная