– Ваша честь, похоже, что у нас небольшая проблема – никак не можем найти нашего следующего свидетеля, – сказал Зейдер. – Он должен был дать показания относительно ДТП и обнаружения орудия убийства в автомобиле подсудимого. К сожалению, эту часть нам придется пропустить, но можем представить суду офицера полиции, который изъял оружие из машины и произвел арест. Государственное обвинение вызывает патрульного Филипа Джоунса!

К трибуне подошел крепкий темноволосый мужчина в полицейской форме, лет сорока с небольшим, с ощутимой синевой на щеках и подбородке – хотя утром он определенно брился.

– Офицер Джоунс, насколько я понимаю, вы недавно уволились со службы? – спросил Зейдер.

– Не совсем. Вообще-то я должен был уволиться прямо на следующий день после того, как арестовал подсудимого, – я работал тогда последний день, но коли дело оказалось таким важным, то согласился остаться еще на месяц, чтобы помочь следствию.

Зейдер напыщенно поблагодарил его за верность долгу, после чего быстро прогнал сквозь строй обязательных предварительных вопросов – сколько прослужил, какой опыт, как оказался на месте ДТП. За быстрыми вопросами следовали столь же быстрые ответы – прокурору не терпелось добраться до мяса.

– Офицер Джоунс, вернемся на место ДТП: что вы увидели, стоя у передней двери автомобиля подсудимого?

– Пистолет. Он лежал там, прямо на коврике перед сиденьем.

– Вы уверены, что это был именно пистолет?

– Я четко и ясно его видел. Открыл дверь, подобрал пистолет с коврика, потом опросил подозреваемого. Он сказал, что пистолета у него нет и что этот ствол он впервые видит.

– Спасибо, офицер Джоунс. Оставайтесь, пожалуйста, на трибуне. Возможно, у мистера Флинна тоже есть вопрос-другой. Хотя лично я не представляю, что тут еще можно спрашивать, – сказал Зейдер.

– А вы уверены, что это сработает? – обеспокоенно спросил Дэвид.

– Заодно и проверим, – отозвался я, похлопав его по плечу и поднимаясь с места. Такие физические контакты вызывали у него все меньшее неприятие – вроде почти освоился. Наверное, теперь он в них действительно нуждался, сам того не сознавая.

– Офицер, а вы довольно быстро оказались на месте происшествия. Как вам это удалось?

– Ну не так уж особо и быстро… Был в каких-то двух кварталах, когда получил вызов от диспетчера, вот и принял.

– И где вы находились, когда поступил вызов?

– Точно не помню. Где-то в том районе.

– Вы только что сказали, что были в двух кварталах от места ДТП. Может, припомните поточнее?

– Да вроде на Шестьдесят третьей или где-то рядом.

– Вы в этом уверены?

– Ну да, да, уверен, – буркнул он.

Я вручил свидетелю распечатку, которую добыл мне Кеннеди. Еще по одной копии передал судье и Зейдеру.

– Так и будете вынимать кроликов из шляпы? Много их у вас там? – поинтересовался прокурор.

– Не слишком, – заверил я его. – Это расшифровка переговоров диспетчера за вечер убийства. Мистер Вудроу, водитель пикапа, который совершил столкновение с автомобилем подсудимого, сообщил, что находится на перекрестке Шестьдесят шестой улицы и Сентрал-парк-уэст. Вас не затруднит вслух прочитать то, что вы ответили диспетчеру?

Он откашлялся, приосанился и внушительно, с выражением зачитал:

– «Чарли-двадцать, вызов принял. Я на Шестьдесят четвертой, на подъезде к Сентрал-парк-уэст». Гм! Я из тринадцатого райотдела, и моя машина – «Чарли». Это мой позывной. Видите, я был прав! Почти правильно вспомнил. В общем, я был на Шестьдесят четвертой.

– Итак, вы находились на Шестьдесят четвертой, когда поступил вызов. Насколько я понимаю, в тот момент вы патрулировали вверенный вам участок?

– Так точно. Работал в мобильном режиме.

Судья покачал головой. Пришлось разжевать ему все по буквам.

– Под мобильным режимом вы понимаете, что если нет вызовов, то вы просто разъезжаете по окрестностям, визуально наблюдая за порядком?

Тут Джоунс впервые замешкался, после чего все-таки ответил:

– Д-да… До вызова диспетчера я весь день занимался свободным патрулированием.

– И сразу после того, как поступил вызов, направились к месту ДТП? – спросил я.

– Да. Доехал до конца Шестьдесят четвертой, свернул налево на Сентрал-парк-уэст, а оттуда до места ДТП всего ничего – ровно два квартала.

Кивнув, судья Роллинз перечитал свои заметки. Пока что придраться было не к чему – свидетель отвечал честно и открыто, не вилял, не юлил. Всем бы такого свидетеля.

– Офицер, в тот день вы работали на «Чарли-двадцать» в одиночку?

– Да, опыта у меня хватает. Я, конечно, не сержант, но служу уже столько, что вполне могу управиться и сам по себе.

– Сколько раз вы провалили экзамен на звание сержанта?

– Отношение к делу? – встрял Зейдер.

– Немного терпения, ваша честь, – попросил я.

– Ладно, давайте, – отмахнулся Роллинз.

Джоунс откашлялся.

– Восемь.

– Насколько я понимаю, у вас уже есть новое место работы – вы ведь уходите из органов?

– Так точно. Буду работать в одной частной охранной структуре в Ираке. В службе безопасности. Местечко, конечно, более стрёмное, чем Манхэттен, но обещают втрое к моей нынешней зарплате в полиции.

– Очень рад за вас. И когда же вы получили эту новую работу?

– Получил подтверждение с пару месяцев назад.

– И какие же вам обещали подъемные?

– А я обязан на это отвечать?

– Это мой последний вопрос на данную тему, ваша честь.

Кивок от судьи Роллинза – и Джоунс принялся качать головой. Сцепил руки так, что побелели пальцы.

– Двести тысяч долларов, – произнес он наконец.

Я никак не отреагировал. Но заметил, как судья Роллинз изумленно надул щеки.

– До того дня вы никогда не встречались с подсудимым?

– Нет. Естественно, слышал про него, но вживую никогда не видел.

– Так что у вас не было повода испытывать к нему личную неприязнь?

– Нет. Я – сотрудник правоохранительных органов. У нас не может быть к кому-то личной неприязни.

– Выходит, у вас нет и никаких причин лгать по этому поводу?

– Абсолютно никаких, – ответил Джоунс, помотав головой и обиженно поджав губы.

– Повышение по службе вас тоже вроде бы не интересует… Ведь вы уходите на куда более высокооплачиваемую работу, разве не так?

– Так, – кивнул он, закладывая ногу на ногу.

– Тогда почему же вы врете?

Голова судьи Роллинза резко повернулась ко мне, потом опять метнулась в сторону свидетеля.

– Я не имею привычки врать, советник!

Я подхватил последний из добытых Кеннеди документов, вручил по копии судье и Зейдеру, а оставшийся листок отдал свидетелю. Он машинально взял его, проглядел и повесил голову.

– Офицер, это запись местоположений вашего патрульного автомобиля в вечер убийства. Все транспортные средства Департамента полиции Нью-Йорка оборудованы GPS-трекерами, так ведь?

– Да, у нас есть трекер, только…

– Таким образом, все передвижения вашего автомобиля автоматически фиксировались, и Департамент полиции Нью-Йорка официально предоставил нам соответствующий поминутный отчет. Не сочтите за труд изучить его, а потом скажите, где тут трекер отметил ваше местонахождение на Шестьдесят четвертой улице.

Джоунс не стал читать отчет. Просто покачал головой и опустил глаза. Он и так все знал. Зейдер с Роллинзом быстро бегали глазами по строчкам, выискивая названный адрес.

– Наверное, я могу вам немного помочь, офицер. Согласно этому отчету, ваш автомобиль ни разу не заезжал на Шестьдесят четвертую улицу.

– Может, трекер спутники потерял? – промямлил Джоунс.

– Нет, ничего он не терял. Рассмотрим ваши передвижения в обратной последовательности. Согласно GPS-треку, двадцать три минуты ваш автомобиль простоял на углу Шестьдесят шестой и Сентрал-парк-уэст. Тут все понятно – пока вы разобрались с ДТП, пока нашли пистолет, пока арестовали Чайлда, примерно столько времени и должно было пройти. Сразу перед этим вы двигались к северу по Сентрал-парк-уэст, и по пути к месту ДТП действительно миновали перекресток с Шестьдесят четвертой улицей.

Кивнув, но ничего не ответив, Джоунс огляделся в поисках поддержки. Желающих оказать ее не нашлось.

– Так что ваши недавние показания относительно того, что вы попали на Сентрал-парк-уэст левым поворотом с Шестьдесят четвертой улицы – это ложь?

– Нет. Это было добросовестное заблуждение.

– Запись трека показывает, что непосредственно перед тем, как вы поехали к месту происшествия, в течение тридцати трех минут ваш автомобиль был припаркован прямо напротив жилого комплекса «Сентрал-парк-илевен». Вы соврали диспетчеру?

– Да я просто ошибся. Я…

– Опыта патрулирования у вас вроде более чем достаточно. Сами только что похвастались. И вы хотите сказать суду, что перепутали Сентрал-парк-уэст с Шестьдесят четвертой улицей?

– Нет. Я просто ошибся, – сказал Джоунс.

– Ошиблись, а не солгали?

– Нет, ошибся.

– Так что, выходит, это просто совпадение, что Клара Рис была убита в точности в то самое время, когда вы сидели в машине прямо под ее домом?

– Да.

– И это еще одно совпадение, что именно вы приняли вызов диспетчера на ДТП, которое привело к обнаружению орудия убийства и аресту подсудимого?

– Да.

– Вы присутствовали в суде, когда давал показания офицер Ноубл?

– Да, присутствовал.

– Вы слышали его заявление, что он обнаружил в рукоятке пистолета грязь или частички почвы, когда отсоединил магазин?

– Да, он такое говорил.

– И вы слышали, как он согласился с предположением, что убийца намеренно выстрелил в окно квартиры мистера Чайлда – например, чтобы привлечь внимание его соседа, мистера Гершбаума?

– Слышал.

– А ведь вполне могла быть и другая причина разбить окно! Квартира мистера Чайлда – на двадцать пятом этаже. Чтобы перебросить пистолет с такой высоты через улицу в парк, не требуется особых усилий, так ведь?

Молчание. Свидетель застыл и даже не пытался ответить на этот вопрос. Взгляд его блуждал по залу, старательно избегая меня. Любой пятиклассник запросто добросит мячик или камешек до ограды парка даже просто от парадного входа в «Сентрал-парк-илевен». А уж с балкона квартиры Дэвида на двадцать пятом этаже дотуда и вовсе доплюнуть можно.

– Ваш автомобиль достаточно долго проторчал у самой границы ограды парка. Сами же вы ждали в парке, наблюдая за балконом подсудимого. Место там достаточно закрытое, кругом кусты и деревья. Прятались, наверное, за живой изгородью. Все это было очень тщательно спланировано, и вы с точностью до минуты знали, когда пистолет выбросят в парк с балкона. Вы дождались, когда он упадет на землю, подобрали с травы, наскоро вытерли от грязи, сунули в карман…

– Да все это полная хер…

– Последите за речью, свидетель, вы находитесь в суде! – рявкнул судья Роллинз, гневно уставившись на Джоунса. Мне показалось, что в глазах у него мелькнула искорка сомнения – до него явно стало доходить, что к чему. Надо было ковать железо, пока горячо.

– Вернувшись в машину, вы извлекли из кобуры на лодыжке свое резервное оружие, засунули его в бардачок, а в освободившуюся кобуру поместили орудие убийства, так ведь?

– Это… это поклеп!

– Офицер, вы обыскали подсудимого, его сумку и его автомобиль, так?

– Так точно. Обыскал.

– И никаких перчаток не нашли?

– Нет, перчаток не нашел.

– И, несмотря на отсутствие перчаток и на тот факт, что орудие убийства явно не протирали – иначе не осталось бы и следов ПВ, отпечатки пальцев подсудимого на нем все равно не были обнаружены?

– Да, вроде их там не было.

– Отпечатки на пистолете были только ваши, офицер Джоунс?

– Да, надо было надеть перчатки перед тем, как за него браться.

– Вы хотели сказать – перед тем, как подбирать его с земли в Сентрал-парке?

Изрядно замешкавшись, он все-таки ответил:

– Нет.

– Вам не удалось полностью очистить его от земли, так ведь? Просто наскоро отряхнули – и в карман? Полагаю, что у вас было не слишком-то много времени. Никто из прохожих не заметил пролетающий над головой пистолет, но вам надо было как можно быстрей подобрать его с газона.

Он не ответил.

– Мистер Вудроу отсутствует, так что не может рассказать нам, что видел. Остаетесь только вы. Насколько я понимаю, когда вы сунули голову в машину, то потихоньку вынули пистолет из кобуры на лодыжке и сразу же подняли вверх, чтобы показать дорожной камере?

– Не было такого!

– Между Шестьдесят четвертой и «Сентрал-парк-илевен» всего пара кварталов. Вы рассчитывали, что диспетчер этого не заметит и что ни у кого не будет повода подвергать сомнению ваше местонахождение – так вам, по крайней мере, представлялось. Вы солгали относительно своего местонахождения перед вызовом, потому что не хотели, чтобы кто-то связал вас с местом преступления и сложил все воедино. Верно?

– Да, я неправильно сообщил диспетчеру свое местонахождение. Решил устроить небольшой перерыв. Я не имел никакого отношения к тому пистолету, пока не изъял его из машины вашего клиента. Я говорю правду.

– Вы солгали под присягой буквально секунду назад, а теперь говорите правду – так, что ли?

– Угу.

– Выходит, вы честный лжец?

Привстав с места, он нацелился на меня пальцем и взревел:

– Ну ты, урод!

Судья даже не стал делать ему замечаний – он уже слышал достаточно.

– Только еще один вопрос, – сказал я. – Двести тысяч долларов за то, чтобы подбросить ствол, – это нормально по нынешним расценкам?

Джоунс утер рот тыльной стороной руки. Ему явно было что мне сказать, причем очень много чего. Он просто кипел от ярости и едва сдерживался, чтобы еще больше не наломать дров. Все глаза были устремлены на него. Он откинулся на стуле, посмотрел на судью и сказал:

– Отказываюсь отвечать на том основании, что имею право не свидетельствовать против себя.

Я сел. Не глядя на Джоунса, Зейдер ткнул пальцем на двери. Он очень хотел, чтобы Джоунс немедленно убрался отсюда ко всем чертям, но был не в силах заставить себя даже просто посмотреть на него.