Гонец, которого куда-то отправлял Зейдер, только что вернулся в судебный зал. Еще двигаясь по центральному проходу между креслами для публики, показал боссу большой палец – типа, все о'кей.

В лицо Зейдера опять вернулась былая сталь. Челюсть решительно выдвинулась, в глазах сверкнул огонь – возвращение запыхавшегося подручного явно знаменовало какой-то ход с его стороны. Прокурор стопудово что-то затевал. На лице у него было просто написано злорадство, которого он даже не пытался скрыть.

– Двадцать лет по внесудебной сделке? – бросил он мне.

– Снимайте все обвинения, и пусть идет своей дорогой.

– Я надеялся, что вы так и ответите! С Портером вы ловко разделались, молодец. Жаль только, что все это было без толку, – сказал Зейдер. И, не успев перевести дух, сразу же обратился к суду: – Ваша честь, возникли непредвиденные обстоятельства, которые нам хотелось бы обсудить с глазу на глаз, у вас в кабинете.

* * *

– Мистер Зейдер, по вашей милости я уже пропустил игру и теперь опаздываю на ужин, так что давайте-ка побыстрей, – объявил Нокс, откидываясь в своем кресле.

Зейдер со своим помощником – тем, который вернулся в суд с каким-то документом, – стояли за правым из кресел перед его письменным столом. Мы с Синтоном пристроились слева. О том, что Зейдер сваляет дурака и сядет, можно было, естественно, даже не мечтать. Он отлично знал, какие у кого из судей тараканы в голове.

Взяв у помощника листок бумаги, прокурор вручил его судье. Когда он обратился к Ноксу, тон его звучал торжественно и уважительно:

– Ваша честь, вынужден поставить вас в известность о нашем намерении подать ходатайство о вашем отводе от рассмотрения данного дела. Мы располагаем свидетельствами о вашей потенциальной предвзятости, не позволяющей вам продолжить слушание.

Губы Нокса гневно дрогнули, и он даже издал короткий рык, прежде чем плотно захлопнуть рот. Дай ему волю, разорвал бы сейчас Зейдера на куски. По мере чтения глаза его раскрывались все шире, а в щеки бросилась кровь, придав им безумный закатный оттенок.

– Откуда у вас эта информация? – вопросил судья Нокс, перевернув листок и шлепнув его на стол текстом вниз.

Бросив взгляд на своего помощника, Зейдер с самым невинным видом воздел вверх руки.

– Это для вашей же пользы, ваша честь! Вам придется просто отойти в сторону и передать слушание какому-нибудь другому судье. Никто не говорит, что вы располагали этими сведениями до начала рассмотрения дела. Вообще-то мы и сами это буквально только что обнаружили. Вот и подумали, что если вы прямо сейчас возьмете отвод по собственной инициативе, то это позволит избежать целого ряда щекотливых моментов.

Судья только качал головой, изумленно разинув рот. Наконец повернулся ко мне и спросил:

– Ну и как это вам, мистер Флинн?

– Я совершенно не представляю, о чем речь. Для меня это такая же полная неожиданность, как и для вас, господин судья. А можно взглянуть на этот доку…

– Нет! – решительно ответил Нокс, еще раз шлепнув по лежащей на столе бумаге. – Нечего вам там смотреть. Но могу в общих чертах посвятить вас в суть дела. Это заявление моего консультанта по инвестициям. Я регулярно вкладываюсь в различные предприятия и фонды, хотя технической стороной дела у нас в семье занимается моя жена – это она в основном общается с этим агентом. Это ее вотчина. Я просто подписываю чеки. И похоже, что у меня не так давно появилась еще и небольшая доля в какой-то дочерней компании «Рилера» – предприятии вашего клиента. Могу вас заверить – до начала дела я и знать не знал об этой инвестиции!

Сукин сын!!!

Окружной прокурор прекрасно понимал, что сокрушительное фиаско Портера бросает тень на всю позицию обвинения целиком. Да какую там тень – все просто летело под откос, и Зейдер замыслил решить возникшую проблему одним махом. Если судья Нокс добровольно возьмет отвод, то рассмотрение целиком и полностью начнется по новой. В таком случае либо Портер как следует подготовится к моей линии ведения допроса, либо, что наиболее вероятно, Зейдер вообще не станет вызывать его в качестве свидетеля и построит дело на прочих уликах и свидетельствах. Начнет с чистого листа, на сей раз без подобных промашек.

– Вообще-то, ваша честь, если вы об этом не знали, то лично я не понимаю, о какой предвзятости… – начал было я.

– Зато я понимаю! – перебил меня судья Нокс, бросая на Зейдера уже откровенно взбешенный взгляд. Если б с показаниями Портера все прошло гладко, они бы в жизни не потребовали никакого отвода! У меня было сильное подозрение, что Зейдер знал про эту несчастную инвестицию, когда и дела-то никакого еще не было, и придерживал этот козырь исключительно на случай непредвиденной катастрофы. Выложив его на стол, он мог стереть с доски все написанное и начать с нуля. И не надо было ему гонять взмыленного помощника за списком финансовых вложений Нокса – все это было чисто для шоу. Эта информация наверняка имелась у него еще до начала слушания.

– При всем уважении, ваша честь, защита не видит никаких препятствий к тому, чтобы вы продолжили слушание дела.

– Естественно, не видит! – хмыкнул Зейдер. – Какие уж тут возражения, когда каждую секунду курс акций «Рилера» валится все ниже и ниже, а если дело слушает судья, который имеет финансовый интерес в том, чтобы в результате закрытия дела курс опять подскочил и он смог сохранить хотя бы часть вложенных денег, то кому такой судья вообще нужен? Хочу вас предупредить, ваша честь: если вы продолжите, а пресса обо всем этом прознает, то слушание превратится в фарс, а ваша репутация очень серьезно пострадает.

– Да кто вы такой, чтобы учить меня профессиональной этике и обсуждать мою репутацию?! И не надо грозить мне прессой, мистер Зейдер. Вы сейчас на грани того, чтобы самому оказаться в тюремной камере! Увы, но суть в том, что, несмотря на любезную реакцию мистера Флинна, у меня просто нет иного выбора. Мне ничего не остается, кроме как самому взять отвод. Очень жаль, джентльмены. Утром я свяжусь с верховным судьей и попрошу его передать дело кому-нибудь другому. Боюсь, что предварительное слушание придется проводить с самого начала.

Решение было совершенно правильное, с доводами в его пользу тоже не поспоришь, но оно все равно оставило неприятный привкус у меня во рту. После победы над Портером я ожидал хотя бы более сочувственного отношения к своему клиенту – это был лишь первый из целой серии ударов, которыми предстояло сокрушить позицию обвинения. Однако, кроме Портера с подушками безопасности, крушить мне ее было пока нечем. А теперь и это орудие уплыло у меня из рук. И неважно, что про эту мою победу прознала пресса. Новый судья не станет принимать это во внимание, если только Зейдер опять не вызовет Портера в качестве свидетеля – а об этом надо было просто забыть.

Больше никто не произнес ни слова. Когда я вышел из кабинета Нокса, то увидел, что Зейдер поджидает меня в коридоре.

– Сами видите, Флинн, что вам меня не одолеть. В жизни не одолеть. Кишка тонка. Завтра я вас просто растопчу, и вы ничегошеньки не сможете с этим поделать. Если понадобится, я буду вышибать из кресла каждого судью, которого нам подсунут, – пока не попадется тот, что даст мне нужный результат. Плюс я еще подстраховался – заранее попросил созвать большое жюри на завтрашний вечер. Так что даже если вы каким-то чудом и выиграете предварительное слушание, то я сразу передам дело туда, а уж они-то точно предъявят ему официальное обвинение. А вам – шиш с маслом. Надумаете заключить сделку – подходите, договоримся.

Я дал Зейдеру уйти. Синтон поспешил вслед за ним. Он явно не хотел даже просто видеть меня рядом с собой. Огромная рука адвоката опустилась на плечо прокурора. Он дал Зейдеру свою визитку, и оба, переговариваясь на ходу, удалились за пределы слышимости. Джерри тоже подстраховывался – наверняка сейчас вызнавал, не подкатывал ли я к прокурору на предмет заключения внесудебной сделки. Небось втирал ему, что в нашей паре на него возложено ведение протокола и что любые договоренности должны обязательно проходить через него. Синтону сделка совершенно не в тему, и он явно прощупывал, успеет ли прикончить юного Дэвида до того, как тот подпишется спалить фирму в обмен на какие-нибудь поблажки по делу об убийстве Клары. Воспользовавшись тем, что Джерри затерялся в толпе, я ухватил Дэвида за рукав и потащил к боковому выходу из зала – тому, что вел к камерам временного содержания.

В голове продолжал назойливо ворочаться один-единственный вопрос: где именно Зейдер ухитрился нарыть компромат на судью Нокса? Даже если эта информация была у него еще до слушания, добыть ее не так-то легко. Кто-то явно ему помогал. Кто-то с очень серьезными связями.