Холли вставила в плеер первый из дисков, приложенных к делу. Я стоял, Ящер присел на корточки, а Дэвид устроился в кресле. Наклонившись вперед и прижав ко рту сложенные домиком ладони, он нетерпеливо ждал, пока раскрутится диск и загрузится видео.

На экране возникло изображение вестибюля «Сентрал-парк-илевен» – жилого комплекса с наивысшей плотностью миллионерского населения на всем Манхэттене. Возле отделанных мрамором стен возвышались какие-то огромные растения в кадках и даже небольшие деревца. Камера, должно быть, была установлена прямо над стойкой консьержа. В углу экрана маячила надпись «КАМЕРА 1», но ни даты, ни времени записи тут не отображалось.

Вот в вестибюль входит худощавый паренек в зеленой спортивной фуфайке, мешковатых серых трениках и красных кроссовках. Капюшон фуфайки откинут на плечи. Это Дэвид. Он держит за руку молодую блондинку в голубых джинсах и коротенькой темно-синей курточке поверх белой блузки – Клару. Я отвернулся от телевизора и бросил взгляд на Дэвида – тот так сильно подался вперед, что едва удерживался на кресле. В мерцающем свете плазменного экрана я заметил, как по щеке у него скатилась слеза – это были последние кадры с Кларой перед тем, как ее убили.

Парочка быстро промелькнула перед стойкой, и изображение резко переменилось – теперь мы смотрели запись камеры, установленной в лифте.

Двери открываются, Клара с Дэвидом заходят в лифт. Из кармана фуфайки Дэвид достает брелок, прикладывает его к пульту и нажимает на кнопку своего этажа. Обнимает Клару. Я перевел взгляд на Холли – взгляд ее устремился в пол, а потом опять вернулся на экран, и, когда она увидела эту сцену, рука ее метнулась к приоткрытому рту.

Я снова обратился к изображению на плазменной панели.

Клара уже стоит в самом углу лифта, глаза ее смотрят в пол. Дэвид делает шаг в ее сторону, но она предостерегающе поднимает руку. Вид у нее какой-то потерянный, несчастный. Может, даже в чем-то испуганный. Потом двери открываются, и она пулей вылетает из лифта.

Я обратил внимание, что на этой записи указаны дата и время: 14 марта, 19:45.

Потом картинка опять переменилась. Камера номер пятьдесят три: на экране – лестничная площадка с двумя квартирными дверями футах в пятидесяти друг от друга. Первой появляется Клара, за ней Дэвид, на сей раз с капюшоном на голове. Обнимает ее за плечи, и оба идут к двери его квартиры. Возле каждой из дверей – высокое, во весь рост, зеркало, стойка для зонтов и небольшой столик. Дэвид опять прикладывает брелок к чему-то справа от двери, а потом открывает ее ключами.

Я поставил видео на паузу и немного отмотал назад. Вот оно: вначале они вроде как обнимаются, а буквально через секунду она уже не хочет, чтобы он к ней прикасался, чуть ли не отталкивает его.

– Что это было, Дэвид? – спросил я. – Клара в лифте ведет себя как-то странно. Вы что, о чем-то поспорили?

– Господи, да нет же! У нее была клаустрофобия. Клара боялась оказаться в лифте с другими людьми, даже со мной. Буквально заставляла себя войти, пыталась пересилить страх…

Дэвид принялся неконтролируемо всхлипывать, спрятав лицо в ладонях. Отвернулся, вскочил, выбежал в кухню. Поплескал в лицо водой.

Окружной прокурор наверняка подаст эту сцену как ссору между Дэвидом и Кларой. На ссору это действительно было очень похоже. Обвинение только что заполучило недостающий мотив.

Экран почернел, покрылся рябью, а потом появилась та же самая картинка, только без людей. Фигурка Дэвида, опять с поднятым капюшоном, появляется из квартиры. Через плечо перекинута спортивная сумка. Он закрывает дверь. Какое-то время медлит, оборачивается – как будто что-то забыл. Роется в карманах на пузе своей безразмерной фуфайки, достает то ли «Айпод», то ли мобильник с болтающими наушниками, вставляет их в уши и вызывает лифт. С того момента, как они с Кларой зашли в квартиру, прошло шестнадцать-семнадцать минут – индикатор времени в углу экрана показывал 20:02. Запись того, как он спускается в лифте, отсутствовала. На следующем ролике Дэвид – по-прежнему в капюшоне – выходит из лифта в вестибюль и покидает здание. Смонтированный полицией диск заканчивался регистрационным номером и ссылкой на перечень улик: «РМ № 1 – РМ № 5».

По словам копа, отбиравшего материал, запись камеры на лестничной площадке он отсмотрел целиком. После ухода Дэвида в квартиру больше никто не входил. И ни одна живая душа оттуда не выходила. Следующим туда попал сотрудник службы безопасности здания, который обнаружил только лежащий в кухне труп Клары Рис – больше там никого не было. Все просто как грабли: если коп говорил правду и никто больше даже близко не подходил к обиталищу Дэвида, тогда только он и мог ее убить.

Не самое лучшее начало.

Диск с комариным зудением вылез из плеера. Я передал Холли следующий. Чайлд все так же торчал в маленькой кухоньке, нависнув над столом и тяжело опираясь на него обеими руками.

– Дэвид, вам тоже стоит это посмотреть, – позвал я.

Его лицо было по-прежнему мокро от слез. Он шмыгнул носом, вытер его сырым платком и опять повернулся к телевизору.

На экране возник оживленный манхэттенский перекресток. Индикатор времени дорожной камеры Нью-Йоркского транспортного департамента показывал 20:18. С того момента, как покидающего здание Дэвида засекла камера в вестибюле, прошло около двенадцати минут.

– Так что у вас там за машина, говорите? – спросил я.

– «Бугатти Вейрон», – отозвался Дэвид.

Я увидел, как приземистая спортивная тачка стоимостью почти полтора миллиона долларов останавливается перед светофором. Радиатор суперкара смотрел прямо на камеру. Перед ним через перекресток со стороны Сентрал-парка почти сразу же двинулся поперечный поток машин, пересекая экран слева направо. Потом они тоже остановились, и перед машиной Дэвида улицу перешли несколько пешеходов. Секунд через десять после того, как последний из них добрался до противоположного тротуара, «Бугатти» тронулся с места. При тысяче лошадей под капотом для этого многого не надо – только тронь педаль, но не успел этот монстр набрать скорость, как в него сразу же воткнулся фордовский пикап, водитель которого решил с ходу обойти трогающийся с места противоположный поток по встречке. Удар был такой, что задние колеса «Форда» на миг оторвались от земли, а рама прогнулась вниз. Из радиатора пикапа почти сразу же повалил пар. Обе машины замерли на месте. Водила «Форда» выбрался из кабины первым. В полицейском рапорте отмечалось, что этот малый, Джон Вудроу, впоследствии был привлечен к административной ответственности за управление в нетрезвом состоянии и создание аварийной ситуации. На ногах он держался не лучшим образом, а белая рубашка наполовину вылезла из джинсов. Когда Вудроу двинулся к искореженному «Бугатти», я заметил, что он сильно хромает.

Хотя нет, «сильно» – не совсем подходящее слово. Скорее, «характерно».

Правую ногу с вихляющейся ступней он выбрасывал далеко вперед, шлепал ею об асфальт, подтягивал левую и повторял все по новой – словно колено и ступня были у него на пружинках.

Где-то в глубине сознания меня сразу же насторожили две вещи.

Ну да, ногу Вудроу вполне мог повредить и во время столкновения – нельзя было исключать и такую вероятность. Но все-таки мне показалось, что хромоту он заработал достаточно давно и что такой походняк я вроде уже где-то видел.

Когда он подошел к пассажирской двери «Бугатти», камера дала наезд, увеличивая изображение. Вудроу склонился перед окном – видно, заговорил о чем-то с Дэвидом, опершись руками о низенькую крышу машины. В руках он точно ничего не держал. А когда высунул голову обратно, то на крупном плане блеснули его по-лошадиному крупные белоснежные зубы.

Вот в этот-то момент я и удостоверился, что Дэвида действительно подставили. Авария произошла отнюдь не по чистой случайности. Водилой «Форда» оказался тот самый кент, который много лет назад работал на меня. Звали его тогда вовсе не Джоном Вудроу, и мне было прекрасно известно, откуда у него эта хромота…

Продемонстрировав себя камере, водила пикапа вдруг резко отпрянул от окна суперкара и выхватил из кармана мобильник. До приезда копов, которые прибыли буквально через две минуты, обе машины оставались на месте происшествия. Один из патрульных подошел к Дэвиду и приказал ему выйти из машины. Потом вдруг замер и заглянул в «Бугатти» – как будто что-то заметил. Обошел вокруг машины – в руках он при этом тоже ничего не держал, открыл пассажирскую дверь и наклонился внутрь. А когда вылез обратно, в руке у него уже был «Ругер», который он удерживал за рукоятку кончиками пальцев. Сказав что-то Вудроу, коп обыскал моего клиента и надел на него наручники. Подъехала еще одна патрульная машина, и водителя пикапа отвели в сторонку. Дэвида посадили на заднее сиденье первого полицейского автомобиля, который почти сразу же уехал с места происшествия.

Я остановил видео, отмотал назад и еще раз пересмотрел те эпизоды, в которых водитель пикапа и полицейский приближаются к машине Дэвида. Первый руками в «Бугатти» вообще не совался, а руки патрульного были точно пусты, когда он залез с головой в пассажирскую дверь спорткара. Не было на нем и светоотражающего жилета, за которым можно было бы что-нибудь спрятать. Выбрался он обратно буквально через секунду, уже с орудием убийства.

Дэвид предвосхитил мой вопрос.

– Понятия не имею, как пистолет попал ко мне в машину, – сказал он.

– А его не могли заранее туда подсунуть?

– Сомневаюсь. Противоугонка там – настоящий шедевр технической мысли, а потом, я всегда ставлю сумку на сиденье рядом с собой. Если б на пассажирском коврике лежал пистолет, я бы сразу его заметил.

Я кивнул. Если я был прав, то ствол явно каким-то образом подбросили. Но непохоже, что это сделали водитель пикапа или коп. Как, для начала, он вообще мог попасть к ним из квартиры?

– Это была подстава. Водилу пикапа зовут Перри Лейк. Он профессиональный автоподставщик, – сообщил я.

– Он кто? – не понял Дэвид.

– Это кто подстраивает дорожные аварии, – объяснил я.

С Перри мы работали на протяжении нескольких месяцев, сто лет назад. Он – бывший автогонщик, даже в серии НАСКАР выступал, пока окончательно не увлекся «коксом» и его на этом не застукали. Гоночной карьере пришел конец, но человек с его талантами никогда не останется без работы. Учитывая пристрастие Перри к наркотикам, это всегда было что-нибудь нелегальное, хотя и хорошо оплачиваемое. Поначалу был водилой у банды, орудовавшей в Атлантик-Сити, – обеспечивал отход после ограблений, потом шоферил на какого-то сутенера в Верхнем Ист-Сайде и в конце концов устроился ко мне «подставщиком». Перри блестяще организовывал ДТП с якобы пострадавшими, при помощи которых мы разводили страховые компании. Деньгами он и тут не был обижен. Вроде чего еще надо, так нет – связался с какой-то замужней теткой, супруг которой оказался натуральным психопатом. Он-то и наградил моего виртуоза хромотой, а также капитально обеспечил работой его дантиста.

– В общем, подведу черту, Дэвид: кто-то заплатил Перри, чтобы он принял на грудь столько, чтобы алкотестер зашкаливало, а потом врезался в вашу машину на том перекрестке в точно назначенный день и в точно назначенное время – чтобы копы обязательно нашли пистолет.

Дэвид ничего не сказал. Тупо таращился на экран, отвалив челюсть.

– Думаю, все было именно так, но все равно что-то не складывается. Какой смысл инсценировать ДТП, когда копы по-любому начали бы вас разыскивать, как только обнаружили тело Клары? – проговорил я.

– Вы правы, действительно никакого смысла, – отстраненно отозвался Дэвид.

– Холли, можно воспользоваться вашей спальней? Мне нужно немного побыть одному, чтобы все обдумать, – сказал я.

– Конечно-конечно, – кивнула она. – Но только ненадолго. У нас всего час до слушания остался.

Я еще раз обозрел наряд Чайлда, заглянул в пакеты.

– Дэвид, вам понадобится нормальный костюм.