Ана вместе с остальными стояла в начале сырого переулка за «Да славятся Святые», едва слушая восторженную болтовню друзей. Из переполненного мусорного контейнера рядом с ними воняло, а брусчатка под ногами была скользкой и маслянистой. На другой стороне улицы светилась неоновая вывеска с изображением веселого монаха-бенедиктинца, держащего кружку пива.

Было уже поздно, а она все еще чувствовала себя не в своей тарелке после того странного сна. Бедро болело из-за пролитого чая, и ее не отпускало скверное предчувствие насчет этой ночной вылазки: словно она сама напрашивалась на неприятности.

Гвен толкнула ее локтем.

– Ты хмуришься.

– Я слышу крыс, – вздрогнула она. – Они бегают туда-сюда.

– Выше нос! Представь, что ты в настоящем Средневековье.

– Грязь уж точно аутентичная.

– Подумай о пещерах, светлячках и горячих бассейнах.

Она ведь именно ради этого и согласилась на поездку – чтобы поплавать со Стефаном в горячих источниках. Теперь же ей предстояло провести вечер, пытаясь не пялиться на него в его плавках. Она отмахнулась от мысли, пожав плечами.

– Разве мы не должны быть в лесу и прыгать через костры в честь солнцестояния?

– Ах ты маленькая ведьма, – сказала Гвен, взяв ее под руку. – Может, подадим им идею?

Ана взглянула на узкую полоску неба над переулком.

– Жаль, что сегодня так облачно. Стефан хотел увидеть комету.

– По пути мы заедем во дворец Эдин. Возможно, к тому времени небо прояснится.

К ним подъехали два фургона с логотипами «Мясная лавка Метцгеров». Ана бросила на Гвен взгляд, в котором читалось: «Если мы сегодня умрем, это будет полностью твоя вина».

– Они проводят экскурсии по пещерам для дополнительного заработка, – сказала Гвен.

– Только бы там не оказалось туш на крюках… – пробормотала Ана.

Ее одноклассники разместились по фургонам, захватив с собой купальники, полотенца, пиво, фонарики и закуски для вечеринки. Гвен заняла переднее сиденье, а Ана уселась между Олли, старостой Брайтуотера, и Уиллом, похитителем кепок. Дверь захлопнулась со зловещим лязгом, и она едва поборола приступ клаустрофобии и желание сбежать. Фургон наполнился оглушительным гулом голосов, и Уилл похлопал по спинке водительского сиденья, давая понять, что они готовы ехать.

– Пахнет ветчиной, – поморщился он.

Ана натянуто улыбнулась и обхватила себя руками. Фургон с рокотом двинулся с места, и Уилл по инерции прижался к ней. Он не отодвинулся и не попросил ее подвинуться, поэтому она постаралась расслабиться и не обращать внимания на эту близость. В конце концов, она же не переживала, когда Олли прижимался к ее руке, так зачем беспокоиться об Уилле?

Ана задумалась о том, с кем Стефан сидит сейчас в другом фургоне. Внутри все предательски сжалось – чувство, знакомое каждой брошенной девушке. Уилл достал из кармана пачку жвачки и предложил ей пластинку.

– У меня плохо пахнет изо рта? – она приподняла бровь.

Парень вытряхнул одну пластинку на ладонь, развернул упаковку и отправил ее в рот.

– Перебивает запах ветчины.

От него исходил приятный аромат мяты, поэтому Ана тоже взяла жвачку.

– Ты какая-то угрюмая, – заметил Уилл.

Она искоса взглянула на него.

– Ты украл мою кепку. Теперь у меня обгоревший нос.

– Та мне здорово врезала.

– Это был ветер, и я извинилась.

– С угрюмым видом, – Уилл ухмыльнулся. – Тебе с такой кожей нужно пользоваться солнцезащитным кремом.

– У меня была кепка.

– А, ну да.

Олли повернулся к ней и протянул прозрачную бутылку. Она не сделала ни глотка. В последний раз, когда она прикасалась к алкоголю, все закончилось тем, что она постриглась и в пьяном угаре позвонила Стефану в два часа ночи, рыдая в трубку что-то бессвязное. От одной мысли об этом ее бросило в жар от стыда. Ана передала бутылку Уиллу, но тот покачал головой и поднял ладонь.

– Я не пью.

Она пожала плечами и вернула бутылку Олли, который начал петь вместе с остальными школьный гимн.

– Ты даже не спросишь почему?

Он наклонил голову набок, и Ана обратила внимание на его кожу, глаза, губы и линию подбородка. Объективно она понимала, что Уилл очень привлекателен, и, хотя в школе они почти не общались, могла сказать, что у него есть чувство юмора и, возможно, он даже флиртует с ней.

Неужели так оно и есть?

Ей это показалось досадной упущенной возможностью. Если бы Ана забыла Стефана, то включилась бы в этот флирт, легкие касания плечом и так далее.

– Разве для этого нужна причина?

– Казалось бы, нет, но люди любят раздувать из мухи слона.

– Я пыталась утопить свою печаль в стакане.

Прямо как в плохом подростковом фильме. Она заперлась в спальне и, вооружившись тупыми ножницами для рукоделия, отрезала свои темные пряди до затылка. Гвен назвала это «Кровавой бойней» и убедила ее выйти из гардеробной, чтобы спасти то, что осталось.

Когда Стефан увидел ее в первый день поездки, его потрясенный взгляд на мгновение заставил Ану восторжествовать. Он обожал ее длинные волнистые волосы, любил запускать в них пальцы. Когда они целовались, он прижимал ее к своей груди и снимал резинку с ее хвоста, просто чтобы почувствовать, как они рассыпаются по его обнаженным плечам.

Но, конечно, именно ее сердце страдало от сожаления. Она не узнавала эту версию себя; это было похоже на роль. Ана с короткими волосами. Ана свободная. Ана 2.0, но с техническими сбоями.

– Не сработало?

– Я пробую кое-что новенькое, – сказала она. – Чувство собственного достоинства.

Уилл приподнял брови, и его губы растянулись в улыбке.

– Ну и как, получается?

– Ана покрутила ладонью – так себе, – и он тихо рассмеялся.

* * *

Как и было обещано, они остановились на парковке для посетителей дворца Эдин. Воздух был теплым и густым, а между облаков виднелись просветы. Многие школьники, задрав головы, пытались разглядеть в небе комету. Ану больше интересовали руины, вздымавшиеся над деревьями, с башенками, которые напоминали пальцы, указывающие на звезды. В лунном свете их силуэты выглядели зловеще, а уходящий вдаль лес казался темно-зеленым морем.

Она обернулась, чтобы посмотреть, не нужна ли Гвен помощь, но подруга пришла подготовленной и даже надела походные ботинки. Рядом с ней улыбался Коннор, коренастый регбист-украинец из их класса английского, с готовностью держа газовый фонарь. Гвен взяла его под руку и подмигнула Ане. Она подмигнула в ответ, и обе ухмыльнулись.

Ее сердце наполнилось сочувствием к лучшей подруге. Если кто и заслуживал веселого летнего отдыха, так это Гвен. Она стойко перенесла недели душевных терзаний и горьких слез Аны, оказавшись в центре ее драмы со Стефаном. Гвен проявила доброту и любовь после академического провала Аны, хотя ее неудача разрушила и планы Гвен: они должны были жить вместе во время учебы в университете.

Ана мысленно пообещала взять себя в руки ради этой поездки, ради Гвен. Она должна перестать думать только о себе и продолжать играть выбранную роль. Равнодушной и несломленной. Сделав глубокий вдох, Ана прошептала: «Никаких уныний. Никакой тоски. Только веселье».

Ее решимость мгновенно подверглась испытанию, когда она заметила Стефана, стоявшего у другого фургона с двумя азиатками из их класса по биологии. Кендра и Сунь-ю с длинными гладкими хвостами и глянцевыми от блеска губами. Похоже, они находили забавным и очаровательным все, что говорил Стефан. Какой-то скрежещущий звук прервал ее размышления, и она разжала зубы.

– Всего двадцать минут, ребята, – прокричал один из братьев Метцгер с сильным немецким акцентом. – Потом все возвращаемся в фургоны, если хотим успеть к пещерам до полуночи.

С братьями Метцгер во главе группа потянулась в лес. Ана замедлилась, чтобы идти последней. Они словно шагнули в черный бархат – ночные звуки приглушались тишиной. Все присутствующие, казалось, почувствовали это плотное скопление теней и начали разговаривать шепотом. Свет фонарей золотил каменистую тропу. Уилл оглянулся, проверяя, не отстает ли она.

– Ты там в порядке?

Она сделала небольшой взмах рукой, но продолжила смотреть себе под ноги.

Что, если Уилл попытается что-то предпринять сегодня вечером? Обнимет в горячих источниках? Поцелует? В ее мыслях сразу же возник образ Стефана и девушек с безупречными хвостиками. Проблема заключалась в том, что, если флирт Уилла перерастет во что-то большее и она поддастся, Стефан сразу это заметит. Он поймет, что Ана пытается вызвать в нем ревность, но ему будет все равно – он ничего не скажет. Возможно, его позлит, что Уилл такой привлекательный, но на деле почувствует только облегчение, что бремя ее разбитого сердца снято с его плеч.

Тропа повернула, и их группа вышла из-за деревьев. Руины дворца Эдин заслонили собой горизонт, и ее тревога исчезла, уступив место изумлению. Мурашки пробежали по ее шее и за ушами. Облака рассеялись, и луна сияла, словно огромная жемчужина, окутывая каменную кладку серебристой дымкой.

– Вау! – прошептала Гвен, указывая на яркую красную полосу, пересекавшую небо над дворцом.

– Ага, – выдохнула Ана.

Даже она должна была признать, что зрелище было впечатляющим. На фоне ночного неба комета казалась еще более яркой.

Все ребята замерли на месте, пораженные видом кометы и руин. Дворец Эдин был огромен. Они вышли к юго-западному углу, где остатки башни возвышались высоко над головой. Наружная стена была разрушена на севере и на востоке. Ана видела иллюстрированные карты и изображения в Google Earth. Сверху первоначальное сооружение представляло собой огромную прямоугольную постройку рядом с древним лесом размером с футбольный стадион.

Бо́льшая часть дворца теперь была недоступна, в целях безопасности его огородили, хотя они могли слышать, как под ним течет приток реки Намен. Ану охватила боль глубоко в груди, непреодолимое желание познать это место, принадлежать ему.

Когда-то во дворце размещались гильдии великих мудрецов. Провидцы, святые и ученые. Или, как пошутила гид тем утром, язычники, еретики и праведники. Здесь располагались больница, библиотека и школа. Обсерватория, конюшни, арсенал и литейная мастерская. Где-то здесь жила Святая Ансель, основавшая гильдию святых.

Ане захотелось посидеть прямо здесь, на траве, впитывая витавшее в воздухе волшебство, чтобы группа вернулась к фургонам без нее. Если бы видение в амфитеатре не было таким пугающим, она бы почти пожелала погрузиться в еще один такой сон прямо здесь. Во что-то связанное с дворцом. Возможно, бродить по колоннадам. Исследовать Священную Рощу. Она вздохнула.

Братья Метцгер собрали всех, и они направились обратно к фургонам. Отсюда до пещер можно было доехать за сорок пять минут по извилистым горным дорогам. Мысль о поддержании беседы с Уиллом казалась пугающей, но как только они вернулись в фургон, тот невозмутимо спросил:

– Ты впервые в Эдине?

– Я никогда раньше не выезжала за пределы Дармиша.

– Мы с родителями посетили это место сразу после того, как переехали в Гамбург.

Ана склонила голову набок.

– Твои родители работают в консульстве?

– Папа – финансист, а мама – переводчик. Она работает на шесть консульств.

– Шесть? Она знает шесть языков?

Уилл рассмеялся.

– Папа всего три. Она постоянно подкалывает его по этому поводу.

Ана покачала головой.

– Из-за такого я чувствую себя лентяйкой.

– Она всех заставляет чувствовать себя лентяями.

– А ты знаешь другие языки?

Он втянул голову в плечи.

– Три. Немного.

– От этого мне не легче.

– Ну, папа кореец, а мама француженка, так что я вырос со знанием этих языков. Мне пришлось выучить только английский. Теперь я немного говорю по-немецки.

– У тебя довольно аристократичный акцент.

Уилл поморщился.

– Это потому, что я ходил в английскую школу-пансион до того, как мои родители получили свои должности и меня зачислили в Брайтуотер.

Фургон резко повернул, и она прижалась к его руке.

– Извини, – сказала Ана, выпрямляясь, когда дорога выровнялась.

Он улыбнулся, взглядом показывая, что не возражает, и она прикусила губу, уставившись на свои ноги.

– А что насчет твоей семьи?

– Только я и мама. Она юрист. Работает аудитором при консульстве США. В основном занимается вопросами иммиграции, помогает людям с подачей заявлений.

– Где ты жила до Брайтуотера?

– Много где. Мама англичанка, папа – киви[2]. До восьми лет я жила в Новой Зеландии, а потом мои родители развелись, и мы переезжали из одной страны в другую: Ирландия, Шотландия, Штаты. Потом мама решила осесть, чтобы я отучилась в школе в одном месте. Я в Брайтуотере с тринадцати лет.

– В Брайтуотере неплохо.

– Это международная школа, – сказала Ана. – Мы все здесь отчаянные аутсайдеры, поэтому и стремимся завести друзей.

Уилл усмехнулся, и Ана постаралась не дать волю своим мыслям. Общаться с ним было легко. Он оказался не тем крутым парнем, за кого она его принимала. Парень прилагал усилия, чтобы ее разговорить, и она не знала, что об этом думать.

Всю дорогу до пещер Уилл поддерживал разговор. Он даже дождался ее, когда они выходили из фургона. Ана снова взглянула на Гвен и Стефана, но ее подруга была с Коннором, а бывший разговаривал с одной из девушек с хвостиками. Чувство пустоты в груди усилилось, но она проигнорировала это и зашагала рядом с Уиллом.

Пещеры находились в долине, гораздо ниже дворца Эдин, почти на полпути между местом, где они собирали образцы речной воды, и самим дворцом. Тропа была ровной и хорошо протоптанной, и идти по ней было легко, несмотря на высокие деревья и лунный свет, с трудом пробивающийся сквозь кроны. Все, что видела Ана, – это мигающие среди черных теней огни фонарей.

– Вход в пещеру впереди, – крикнул один из братьев Метцгер. – Смотрите под ноги.

Гвен оглянулась через плечо и не то улыбнулась, не то скорчила гримасу.

Ана подняла большой палец вверх, но коснулась запястья Уилла и наклонилась, чтобы прошептать:

– Это точно безопасно?

Его пристальный взгляд скользнул по ее лицу.

– Полагаю, мы скоро узнаем.

От его дыхания веяло мятой, она уловила аромат мыла и одеколона на его коже и отпрянула. Не хотелось думать о том, как приятно он пахнет.