– Ну? – встретил меня Ирвинг, когда я вошел в маленькую приемную, где происходил наш первый разговор.

Я уселся против него и сказал:

– Одно предположение уже у меня созрело.

– Рассказывайте, – напряженно торопил он меня.

– По-моему, это не был обыкновенный вор. Он не только знал, что у вас в доме есть бриллианты, но также знал, где и когда их искать. Или он по заранее условленному знаку забрался через окно, или через то же окно ему были выброшены бриллианты. Согласны вы со мной?

Банкир утвердительно кивнул головой.

– Но кто мог это сделать? – беспокойно начал он. – Если у вас есть на кого-нибудь подозрение, назовите этого человека, не смущаясь. Дело слишком серьезно.

– Я не могу сказать ничего определенного, – отвечал я уклончиво. – Я ведь здесь всего несколько минут и видел лишь трех лиц. Во всяком случае, у вас здесь есть молодая девушка, о которой мне бы хотелось узнать немного поподробнее. Я говорю о компаньонке вашей супруги. Можно ли ей доверять и будет ли она мне отвечать, когда я стану ее допрашивать?

– Разве вы еще этого не сделали? – воскликнул Ирвинг, видимо разочарованный, наморщив лоб. – Я понимаю! – вырвалось у него. – Вероятно, этому помешала моя жена. Вам нужно видеть Алису… Позвать ее сюда?

Он уже поднялся, чтобы выйти из комнаты, но передумал и опять сел.

– Еще один вопрос, прежде чем я позову Алису: что сказала вам моя жена?

– Она мне просто сказала, что футляры с ее бриллиантами были открытыми, когда она на несколько минут сошла вниз к вам; что по возвращении она нашла их пустыми, а окно открытым. Когда же она выглянула на улицу, то заметила двух быстро уходивших людей…

– А, так вот что она вам рассказала! – перебил меня банкир. – И на основании этого вы и вывели свое заключение?

– Нет, – возразил я, – все мое внимание привлекала компаньонка.

– Алиса? Я думаю, она вам не сказала ни слова?

– Ни единого, – признался я, – но этого и не требовалось. Если можно так выразиться, я слышал, как билось ее сердце. Это навело меня на мысль, что она более причастна к делу, чем это можно предположить.

Ирвинг при всем своем удрученном состоянии одобрительно улыбнулся моим словам.

– Вы не обманули моих ожиданий, – похвалил он меня. – Без сомнения, сердце Алисы билось учащенно: она видела, кто украл бриллианты…

– Как! – воскликнул я в изумлении. – И вы…

Он не дал мне досказать:

– Я говорю это потому, что я видел, как Алиса шла наверх, пока жена была у меня. Она должна была как раз прийти туда, когда человек, шаги которого я слышал над собой, вышел уже в переднюю.

– В переднюю? – повторил я в смущении.

– Ну конечно! Неужели вы поверили хоть на одну минуту, что вор, укравший это маленькое состояние, скрылся через окно?

– Сознаюсь, что по дороге из полиции к вам во мне шевелились сомнения относительно правильности заявления, но после разговора с вашей супругой…

– О, что касается заявлений моей жены, то они совершенно неосновательны, – прервал он меня. – Хотите доказательств? Она утверждает, что оставила окно запертым, а вернувшись нашла открытым. На самом же деле это окно было открыто только после ее возвращения, это я явственно слышал. И человек, шаги которого донеслись до меня, удалился не через окно, а через переднюю.

– Тогда, – сказал я, – можно предполагать, что бриллианты еще здесь, в доме?

– Я в этом убежден.

– И Алиса…

– Алиса видела то, что я слышал.

Это сообщение настолько удивило меня, что я невольно сказал:

– Если ваше предположение верно, то вам совершенно незачем было прибегать к моему содействию для раскрытия преступления.

– Вы забываете, что меня совершенно не интересует личность преступника, мне хочется добиться лишь возвращения бриллиантов. Для достижения первого мне не требовалось посторонней помощи, ну а второе мне без содействия законной власти не удастся.

С этими словами он поднялся и вышел из комнаты, причем попросил меня следить через открытую дверь, чтобы никто не прошел незамеченным по лестнице. Только через четверть часа он вернулся, но один. Лицо его выражало гнев и нетерпение.

– Нет никакой возможности заставить эту Алису говорить! – сердито сказал он. – Она твердит только одно – ничего не знает!

– Но вы все-таки ее видели? Я начинал бояться, что она убежала по черной лестнице.

– Это немыслимо! – успокоил он меня. – Я велел запереть боковой выход. Если кто захочет выйти, то должен идти по главной лестнице. Разве я мог бы иначе так уверенно говорить, что бриллианты находятся еще у меня в доме?

– Это верно, – согласился я. – И вы думаете, что Алиса знает вора или того, кто заходил в комнату вашей супруги во время ее отсутствия?

– Да.

– Тогда, – заметил я, – нет ничего проще. Чтобы найти бриллианты, надо только сделать официальный обыск, а перед судом Алиса уже должна будет дать показание.

Банкир задумался.

– Вы намерены сделать обыск? Это нелегко будет в таком огромном доме, где столько закоулков. Да и вообще я не надеюсь на благоприятный исход, по крайней мере к назначенному сроку. Мы на сегодня с женой получили приглашение, от которого я по многим причинам отказаться не могу. Перед нашим уходом я объявлю всему дому, что вы полицейский агент и приступаете к обыску. Это заявление, конечно, встревожит виновного, и он попытается спрятать украденное куда-нибудь подальше. Если бы кто-нибудь попытался уйти из дому, не препятствуйте ему, а только прикажите проследить за ним. Конечно, нет надобности говорить, что если именно при этом лице и будут бриллианты, то несложно будет их у него отобрать. Человека легче обыскать, чем дом.

– План великолепен! – воскликнул я, искренне восхищенный его остроумием. – Тут может быть только одно препятствие.

– Какое?

– Захочет ли ваша супруга ехать в гости, когда узнает о моих намерениях?

– Не беспокойтесь, я объявлю об этом лишь тогда, когда она будет в экипаже.

– Отлично! – согласился я. – Теперь мне только недостает человека, для того чтобы следить за выходящими из дома. Мне надо его раздобыть! Я должен для этого снестись с моим начальником.

– Напишите, что вам нужно, я сам заеду в полицейское управление и отдам вашу записку.

Это было, конечно, проще всего. Я написал несколько слов, Ирвинг взял записку и отправился к жене. Я остался в гостиной.

Через полчаса супруги сошли вниз. Он был во фраке, она в великолепном лиловом бархатном платье. Единственным ее украшением был жемчуг в ушах.

«Какая гордость!» – подумал я, глядя, с каким высокомерием она проходила по вестибюлю к ожидавшему ее у подъезда экипажу. Невольно я задал себе вопрос: способно ли сердце этой нарядной дамы биться сильнее обыкновенного или она принадлежит к существам, по которым все впечатления скользят, не оставляя следа? Мои мысли прервал банкир, усадивший жену в карету и возвратившийся в дом.

– Ну а теперь за дело! – сказал он, подходя ко мне.

В эту минуту с лестницы спускался тот молодой человек, которого Ирвинг назвал при мне сыном своей жены. Дальше, вверх по лестнице, виднелась фигурка упрямой компаньонки.

– Ах, это ты, Артур! – встретил он пасынка. – Послушай, голубчик! Я позвал тебя и мисс Дадли, чтобы представить вам мистера Гаррисона – агента, которому я поручаю найти и вернуть украденные у твоей матери бриллианты. Я тебе это говорю, потому что мы оба пришли к заключению, что твоя мать ошибается, думая, что они украдены кем-нибудь посторонним. Мистер Гаррисон, как и я, убежден, что вор – не посторонний человек и что бриллианты окажутся дома, если их хорошенько поискать. Надо воспользоваться отсутствием твоей матери и, как только на подмогу придет человек из полиции, приступить к обыску. Я нахожу, что необходимо обыскать твою комнату и комнату мисс Дадли. Тогда наши старые слуги не будут иметь повода чувствовать себя оскорбленными. Передай свои ключи Гаррисону. Ты этим покажешь хороший пример слугам и облегчишь задачу. Ты меня понял?

– Прекрасно! – небрежно сказал молодой человек и тотчас же после ухода банкира отправился опять наверх, не обращая на меня ни малейшего внимания.

Я посмотрел ему вслед со смущением.

Итак, это был человек, на которого падало подозрение банкира. Очевидно, он теперь торопится скрыть драгоценности, от находки которых зависит моя награда – для меня это маленькое состояние. Я поколебался, идти ли мне вслед за ним, и решил не ходить, чтобы не вспугнуть его и не испортить этим дело, а ждать терпеливо, что он станет делать.

Через минуту я услышал легкий шепот в передней верхнего этажа и радостный и подавленный возглас, несомненно, принадлежавший Артуру Сеттону. Затем все затихло.

Я призадумался над этим, но был прерван условленным сигналом моего коллеги, посланного из полиции. Уверенный, что теперь никто из дома не ускользнет, я стал ждать.

Артур Сеттон, к моему большому удовольствию, вскоре опять появился на лестнице. Он был в пальто и шляпе. Несмотря на то что я должен был видеть в нем вора, его наружность внушала мне невольную симпатию. Что-то в нем было благородное, и лицо его, хотя и носило следы кутежей, было очень привлекательно.

Я ожидал, что он направится прямо к выходной двери. Вместо этого он подошел ко мне.

– Мой отчим требует, чтобы я вам вручил свои ключи, – сказал он, подавая мне целую связку. – Вы можете отпереть ими все ящики в моей комнате. Я вернусь через час – у меня есть важное дело, для которого я и должен отлучиться, – и тогда охотно вам помогу. Вы, конечно, не сомневаетесь, насколько мне хотелось бы успокоить свою мать и поскорее возвратить ей бриллианты.

Поблагодарив, я взял у него ключи и с изумлением смотрел, как он непринужденно надевает свежие перчатки.

«Ну и актер!» – подумал я, когда он, мило распрощавшись со мной, вышел.

Я видел в окно, как быстро он пошел, не подозревая, что за ним невдалеке следует мой коллега.

Пока для меня ничего другого не оставалось, как чем-нибудь заняться, чтобы убить время. Я стал было перелистывать книгу, но услышал шаги на лестнице.

«Это Алиса Дадли», – подумал я, но ошибся.

Вошла маленькая сгорбленная старушка.

– Извините, – робко сказала она, – мне сказали, что будут делать обыск в доме по случаю кражи бриллиантов у миссис Ирвинг. Это будет сегодня?

– Непременно! – ответил я. – В таких случаях нельзя терять времени.

Она кивнула головой, соглашаясь.

– Тогда будьте добры начать с моей комнаты. Я тетка миссис Ирвинг, и моя племянница, вероятно, будет недовольна, если меня потревожат ночью. Моя комната невелика и…

– О, – быстро прервал я ее, – у вас нет надобности делать обыск.

– Вы ошибаетесь, – сказала она с удивительной энергией. – У меня сделать это необходимо, потому что вор именно у меня мог спрятать вещи, надеясь на то, что у меня искать не будут. Не угодно ли вам пойти за мной?

Я был в большом недоумении. Обыск мы, собственно, придумали только как угрозу, но сказать это старушке, понятно, было нельзя. Я решил волей-неволей сделать поверхностный обзор в ее комнате и последовал за ней наверх. Когда она уже открывала свою дверь, я услышал подозрительный шорох. Бросив быстрый взгляд через перила, я увидел стройную фигурку компаньонки, в пальто и шляпе, тихо спускающуюся вниз по лестнице.

Подобно молнии пронизала меня мысль, что я стал жертвой хитрого заговора. В сущности, старушка была менее наивна, чем казалась. Она заманила меня наверх, чтобы дать Алисе возможность ускользнуть. Но ее хитрости не суждено было удаться. Не мог же я так легко выпустить из рук бриллиантовое ожерелье стоимостью двадцать пять тысяч долларов и свою репутацию опытного сыщика! Я, в сущности, не знал, кто унес бриллианты, Артур Сеттон или молодая девушка. Может быть, все слова старушки-тетки и приглашение обыскать ее комнату было условленной уловкой, чтобы отвлечь мое внимание от действительного похитителя? К тому же я уловил едва заметное выражение удовольствия, даже сарказма, на лице старушки.

Это меня укрепило в моих подозрениях, и я уже без колебаний бросился вниз по лестнице, чтобы задержать компаньонку. Я опоздал на одну минуту: когда я очутился у подъезда, Алиса Дадли исчезла во мраке ночи.