Первой заботой Стенхопа по возвращении домой было сообщить вдове отца о всех событиях, так сильно волновавших его сердце в последние часы. Флора была с ним совершенно согласна, что неожиданное появление смертельного врага, вероятно, лишило его отца хладнокровия, сделало неверной руку, державшую пистолет, и, таким образом, было причиной случайного выстрела.

– Позже я расскажу вам все подробнее, – заметил Стенхоп, – а теперь хотел бы повидаться с Мэри.

– Вы правы, идите к ней скорее! – воскликнула Флора горячо. – Бедная девушка чем-то сильно взволнована – чем, не могу себе и представить. Она страшно бледна и вздрагивает при малейшем шуме. Мне она не хочет сказать, что мучает ее, быть может, вам удастся успокоить ее.

Испуганный Стенхоп поспешил в библиотеку, где нашел ожидавшую его Мэри в непонятной тревоге.

– Что ты мне скажешь? – воскликнула она, идя ему навстречу. – Убийца тот человек или нет?

– Он был врагом моего отца. Ужас, который тот испытал при встрече с Дирингом, слишком сильно повлиял на него, что, вероятно, и было причиной несчастья. Но не полковник убил моего отца.

– И это выяснили показания того старого человека, который приходил сюда? Благодаря ему полковник освобожден из тюрьмы?

– Да, благодаря ему одному! Его свидетельство было чрезвычайно важно.

С минуту она помолчала, потом, собрав все силы, тихо произнесла:

– А полковник выразил ему благодарность за оказанную услугу?

Стенхоп покачал головой.

– Нет, – сказал он, – полковник некоторое время назад поссорился со старым ремесленником, и оба не чувствуют расположения друг к другу. Мы старались помешать их свиданию, но это не удалось нам… Мэри, ради бога, что с тобой? Ты побледнела… тебе дурно… Флора, Флора!..

– Тише, тише, – умоляла Мэри, делая над собою усилие. – Не зови никого… ты один можешь помочь мне… ты должен спасти его. Я больше не могу скрывать мою тайну. Старый ремесленник Стивен Гесс – это мой отец, Стенхоп. Он в страшной опасности, потому что полковник Диринг – его смертельный враг.

– Возможно ли! Стивен Гесс – твой отец? Он стал совершенно неузнаваемым. О, теперь я знаю, моя дорогая, почему даже в это радостное время я часто читал выражение немого ужаса в твоих глазах!

Она с трудом поднялась и машинально принесла пальто и шляпу.

– Поедем скорее к нему! – воскликнула она. – Он может говорить что хочет, но я не оставлю больше его одного, когда враг видел его и знает, кто он. Ведь он узнал его, не правда ли?

– Я боюсь, что так, Мэри. Значение его взгляда и слов было тогда для меня не ясно, но теперь я понимаю их. Поспешим на Маркхем-сквер, дорогая! Тебе нечего бояться, что полковник Диринг сделает какое-нибудь зло твоему отцу, пока моя рука в силах защитить его!