Согнувшись над спешной работой, которую надо было сдать в тот же день, Стивен Гесс сидел у своего колеса лицом к окну. Он работал усердно и был в непривычно хорошем расположении духа, словно загорелся луч надежды в его омраченной горем душе или он почувствовал благотворное действие полезного труда, помогающее переносить тяжелые заботы. Вдруг позади себя он услышал в комнате голос, при звуке которого вся кровь застыла в его жилах. Он оцепенел и не в силах был пошевельнуться.

Это был мягкий, звучный голос, но ужас охватил Стивена Гесса. Ему казалось, что чья-то холодная рука сжала его за горло, он чувствовал, что задыхается. Неужели пришел его последний час?

Затаив дыхание он слушал, не раздастся ли этот голос еще раз.

«Нет, нет, – думал он в безумном отчаянии, – это не могло быть, я ошибся, это не он. Я совершенно не подготовлен теперь к этой встрече. Мне, вероятно, только почудился его голос, не может быть, чтобы это был он».

Но нет, это был не обман воображения, а действительность. Снова услышал он звучный голос и задрожал как в лихорадке, судорожно сжался, но не повернул головы, не оглянулся назад.

Момент, ожидаемый уже давно, настал так внезапно, что отнял у него всякое самообладание, почти лишил рассудка. Часто он представлял себе, как все это произойдет, и даже в сонных видениях переживал сотни раз эту встречу. Но когда час настал, он был поражен, словно гром грянул при ясном небе. Никогда он не думал, что у него не будет даже предчувствия встречи, что решительная минута застанет его таким неподготовленным и как раз в то время, как был снят ремень с машины за занавеской.

Но тут ему пришло в голову то, о чем он совсем было забыл. Да разве он не Стивен Гесс, гальванопластик, которому не угрожала никакая опасность? Эта уверенность возвратила ему присутствие духа, и его оцепенение прошло. В следующий же момент он принялся за работу. Машинально приложил он полируемый предмет к вертящемуся колесу, стараясь в то же время услышать, что происходило сзади его. Скоро он смог различить слова, произносимые этим ужасным голосом. Ему доставило большое облегчение, что они были обращены не к нему – очевидно, в комнату вошел и управляющий.

– Ага, вы сделали из комнаты мастерскую, – заметил незнакомец, – здесь все выглядит так, будто вы не ждете прежнего квартиранта.

– Вы знаете, синица в руках лучше журавля в небе! – смеясь возразил Кертис. – Мистер Гесс платит аккуратно и ничего не имеет против того, чтобы имущество старого жильца стояло в углу.

Незнакомец окинул комнату пытливым взором. Он был высокого роста, широкоплечий, внушительной наружности, пред коим многие мужчины показались бы маленькими и невзрачными. Тем более бросалось в глаза то обстоятельство, что все лицо его сплошь было изуродовано оспой.

– Вы можете идти, – сказал он, обращаясь к своему спутнику. – Я хочу пока поговорить с мистером Гессом.

Когда Кертис оставил комнату, посетитель медленно пошел по направлению к окну. Время от времени он останавливался и рассматривал предметы, стоявшие на столе и на полке, привлекавшие его внимание. Иногда он брал тот или другой в руки, чтобы подробнее разглядеть его. Человеку, который во время этого осмотра переживал смертельный страх, несколько минут показались вечностью.

Электромагнитная машина была на полном ходу, и в растворе медного купороса висели вещи различной формы и величины. Перед этим сосудом он снова приостановился и протянул было по направлению к нему руку, как раздался резкий, пронзительный голос.

– Берегитесь! – крикнул Гесс. – Опасно шарить там, где стоит гальваническая батарея!

– Вы думаете, это может убить человека? – спросил неизвестный смеясь и продолжал с интересом рассматривать вещи в растворе.

– Да, может, – ответил Гесс, не поворачивая головы.

Тот выпрямился. Широкая грудь и крепкие мускулы свидетельствовали о могучей, непобедимой силе.

– Удар от такой маленькой вещицы может мне повредить столько же, сколько укус комара, – презрительно отозвался он.

– Возможно, но все-таки я говорю: не подходите близко!

Гесс встал, робко опустив глаза, прошел мимо посетителя, снял ремень с электромагнитной машины и понес его к занавеске, скрывавшей изобретение Далтона. Лицо его было бледным, дикий ужас выражался на нем, глаза готовы были выйти из орбит. Он дрожал как в лихорадке, накладывая ремень на новую машину.

От внимания пришедшего совершенно ускользнуло волнение гальванопластика. Он подошел к нему ближе.

– Что это здесь у вас? – спросил он с любопытством.

– Новое изобретение – динамоэлектрическая машина, – прозвучал короткий ответ.

Потом Гесс снова занял свое место у колеса, по-видимому, занятый только своей работой. А между тем затаив дыхание он прислушивался к каждому звуку, доходившему до него из-за занавески, и безграничный ужас наполнял его душу. Неизвестный рассматривал новую машину с очевидным интересом, смотрел на бешеную быстроту ее движения и ощупывал то ту, то другую часть.

– Я не особенно сведущ в таких вещах и понимаю в них очень мало. К чему, например, эти латунные кнопки?

Что за странный звук раздался в это мгновение? Его испустил Стивен Гесс, словно задыхаясь. Думал ли он, что непрошеный пришелец, которого он, очевидно, знал и боялся, нажмет сразу обе кнопки и упадет на землю, уничтоженный силой тока? Не в состоянии ли был он предостеречь его, потому что ужас лишил его голоса, или просто не желал? Хотел ли он, чтобы роковой удар постиг странного гостя, или трепетал перед этой решительной минутой? Его напряженное состояние было непродолжительно. С беззаботным смехом окончил незнакомец свой осмотр и, подойдя к Гессу сзади, дотронулся до его плеча.

– Простите, – сказал он, когда тот вздрогнул, – у меня есть к вам просьба.

Гальванопластик еще более углубился в работу и пробормотал довольно невнятно, что у него больше заказов, чем он может исполнить, и поэтому он не в состоянии взять новых.

– Дело идет совсем не о заказе, – продолжал тот, – но вы можете заработать порядочные деньги. Я ищу случая поговорить с Томасом Далтоном, в комнате которого вы живете, как вы знаете.

– Это меня не касается, – возразил Гесс, продолжая усердно работать.

– Это конечно! – отозвался его собеседник. – Но дело в том, что человек этот внезапно исчез…

– Знаю, – прервал Гесс, – весь его хлам стоит еще здесь.

– Поэтому-то я и хотел поговорить с вами!

Как вкрадчиво звучал его голос и каким могучим казался он рядом с этим маленьким человеком!

– Если Далтон не умер, а я имею основания думать, что он еще жив, он в один прекрасный день явится сюда за своими вещами. Конечно, тайно, чтобы никто, кроме вас, не узнал об этом. Если это случится…

Он вынул ассигнацию и хотел передать ее Гессу. Когда тот не тронулся с места, чтобы взять деньги, незнакомец невозмутимо продолжал:

– Далтон – мой старинный товарищ, только ему не повезло в жизни, и мне не дает покоя мысль, что я не заплатил ему старый долг, который давно тяготит меня. Поэтому вы можете помочь мне, уведомив, например, меня по телеграфу, когда он возвратится сюда.

– Вы хотите ему сделать зло, – пробормотал Гесс, – иначе вы не предлагали бы мне денег.

– Что это вам пришло в голову? Я же говорю вам, что мы были товарищами и что я хочу заплатить ему старый долг. Деньги вы можете взять не стесняясь, у меня их достаточно.

Стивен Гесс положил деньги в сторону и снова принялся за свою работу.

– Я пришлю вам телеграмму, – сказал он.

– Вы сделаете мне одолжение, – ответил пришелец со снисходительной улыбкой. – Только одно слово по этому поводу. Далтон сам будет вам благодарен, если наша встреча состоится так, что он раньше ничего не будет знать об этом. Мы с вами, значит, понимаем друг друга, не правда ли?

Вместо ответа Гесс положил ассигнацию в карман, а карточку, которую дал ему незнакомец, на подоконник. После этого он вернулся к работе, не обращая больше внимания на своего посетителя, что заставило того рассмеяться коротким смехом над удивительным чудаком.

– Так я на вас рассчитываю, – повторил он и направился к выходу.

Вскоре Гесс услышал, как за его врагом сначала затворилась дверь комнаты, а потом и входная дверь. Едва он почувствовал себя в безопасности, как вскочил. Его глаза горели диким огнем. Он вынул ассигнацию, смял ее в руках, разорвал в клочки и бросил в мусорный ящик, стоявший в углу. С трудом дотащился он до машины Далтона и снова снял ремень.

– Итак, не сегодня, – пробормотал он. – Быть может, завтра? А если это произойдет, можно ли это будет назвать убийством, или…

Слова замерли на его губах. Невыносимое волнение последнего получаса истощило его силы, и он без сознания упал на пол.

Когда он пришел в себя, почти наступили сумерки. Он подошел к окну, чтобы открыть его и подышать свежим воздухом. Взгляд его упал на карточку, данную ему незнакомцем. При слабом вечернем свете он прочел имя, напечатанное на ней:

Полковник Роберт Диринг, Бревурт-Хауз.