Хотя Анна неизменно выбиралась раз в год к морю, она не любила юг, вернее, тяжело переносила зной. Признавалась подругам, что чувствует себя в жару «настоящей квашней», и никакие внешние красоты не заставят ее высунуть нос из номера, где работает кондиционер.

Но Чернореченск был северным городком, и Юлька, приглашая сестру к себе в гости, напоминала, чтобы та не забыла теплые вещи, плащ и зонтик. Удивительно, но у Юльки никогда не возникало желание выбраться из этого «мокрого угла».

Анна помнила сестру в детстве — дерзкую, легкую на подъем казалось, Юлька хочет одновременно побывать везде — и все на свете увидеть…А вот поди ж ты — она прижилась в своем Чернореченске и не хотела уезжать из него даже ненадолго.

— Чем тебя околдовал этот город? — дивилась Анна.

Юлька кивала — мол, верно, околдовал. И теперь, собираясь в дорогу, Анна снова и снова просматривала в сети фотографии и карты. Ей хотелось понять…. Вот эти улицы, местами заросшие травой… Дома из потемневшего дерева… Что здесь манило Юльку?

К большому сожалению Анны добираться удобнее было поездом, чем автобусом. Поезд проходил через Чернореченск один раз в день, под вечер, и железнодорожная станция была в самом центре городка.

Автобусом же можно было добраться сюда только с несколькими пересадками — пригородными рейсами, на которые не купишь заранее билет, где обычно суета, давка и кто–нибудь непременно вызверится на собаку.

Гостиница в Чернореченске имелась всего одна, не считая сезонной турбазы в пригороде. Двухэтажная гостиница, судя по фотографиям, построена была еще в советские годы, и с тех пор мало изменилась. Называлась она «Медвежья лапа», и при ней имелось кафе с тем же названием. Забронировать номер Анне удалось без всякого труда. Она подумала, что постояльцев в «Медвежьей лапе» — раз, да и обчелся. И неудивительно. Номера тоже были — как из минувшей эпохи. Крашеные стены, металлические кровати, удобства — в конце коридора.

Анна забронировала номер через «Букинг», а потом еще позвонила в гостиницу и уточнила — не возникнет ли проблем, если она приедет с собакой? Женщина на том конце ответила ей как старой знакомой:

— Да никому вы не помешаете? Мы рады, мы ждем…

Вечером, когда сумка была уже собрана, Анна сказала Канту:

— Ну что, друг, сорвался у нас с тобой отпуск? Вместо того, чтобы нежиться у моря, есть абрикосы и черешни — будем заниматься расследованием неизвестно чего… Но что ж делать — видел, какое нам пришло письмо?

Анна держала конверт, показывала его собаке. Она привыкла обращаться с Кантом так, как будто пес все понимал. Но сейчас Кант повел себя не как обычно. Он не внимал хозяйке, не смотрел на Анну своими умными и немного печальными глазами — но обнюхал конверт и слегка зарычал. Анна первый раз в жизни слышала, как ее собака рычит. И слегка растерялась:

— Тебе не хочется туда ехать? Мне это тоже будет трудно, поверь….

Анна не знала, заживет ли когда–нибудь ее душевная рана настолько, что она сможет ходить по местам, где ходили Юлька и мама, прикасаться к вещам, с которыми связано множество воспоминаний — и не чувствовать при этом боли?

И сейчас поездка туда, где провела свои последние дни сестра, представлялась Анне тяжелым испытанием.

Кант же смотрел на письмо, как на что–то одушевленное, и продолжал тихо рычать.

— Это ты зря, — Анна потрепала его по загривку, — Юлька была…. Она была хорошая, очень… Вы бы друг другу понравились.

…Поезд уходил поздним вечером. Ехать предстояло меньше суток. Когда Анна вошла в вагон — ее попутчики уже устроились на ночь. У Анны было нижнее место, и сначала она решила, что ошиблась купе. На одной нижней полке спал мальчик лет трех, а на другой устроилась его мать, которая, видимо, ждала столкновения с возможным попутчиком, так как сразу подняла голову и вызывающим шепотом, опустив «здравствуйте», бросила:

— Не уступлю!

— Что? — не поняла Анна.

— Мне надо смотреть за ребенком. Я не полезу наверх. Что хотите делайте — я не встану, хоть начальника поезда зовите…

Сколько раз Анне попадались статьи в интернете– против воли, специально она их никогда не открывала. Но эта война «нижнеполочников» с «верхнеполочниками» лезла буквально изо всех щелей. Даже поверхностно знакомиться с этими склоками Анне было неприятно. И вот теперь она сама оказалась — так сказать, в эпицентре.

— Но у меня собака, — попробовала нащупать почву для компромисса Анна, — Как же мне залезть наверх? Бросить ее внизу?

— А с собаками — вообще в поезд нельзя! — молодая мать, кажется, даже обрадовалась, — Вас так и так проводник высадит. А в наше купе — так тем более нельзя, у сына аллергия…

— Но зачем же вы брали билеты в вагон, где можно с животными?…

Анна почувствовала, что женщина вот–вот возвысит голос, и махнула рукой. Время — почти полночь, не раздувать же скандал, не поднимать на ноги половину вагона…

Кое–кто из знакомых назвал бы Анну «терпилой». Она еще сходила к проводникам, где выяснила — свободных мест нет, переселять ее с собакой некуда. По уставшему лицу проводницы видно было, до какой степени ей сейчас не хочется идти разбираться, ругаться с пассажиркой.

— Послушайте, — предложила она Анне последний вариант, — Сейчас сезон такой, поезда идут набитые.юю Но в соседнем вагоне, в «СВ»….там есть в одном купе…….Короче, там мужчина едет. Я его спрошу — если он не будет возражать….Пойдете в «СВ»?

— Думаете, он согласится? — спросила Анна с почти безнадежной интонацией.

В конце концов, люди переплачивают за «спальный вагон», чтобы ехать с комфортом и, вполне возможно, там окажется очередной собаконенавистник.

Но, к удивлению Анны, все устроилось быстро. Ее новый сосед еще не спал. Более того, он, кажется, и не собирался ложиться. Возрастом примерно ровесник Анны, он лишь кивнул, когда она вошла в сопровождении проводницы, а после продолжал смотреть в окно с видом одновременно сосредоточенным и отрешенным.

— Может, чаю? — предложила проводница.

Ей хотелось еще что–то сделать для Анны за то, что та оказалась не скандальной теткой.

— Нет–нет, спасибо, ничего не надо… — Анна старалась как можно меньше обременять своим присутствием соседа, — Мы сейчас ляжем…

Когда проводница ушла, Анна указала Канту его место, и старый пес послушно опустился на него, а через пару минут уже чуть слышно посапывал.

— Мы вам точно не помешаем? — на всякий случай еще раз уточнила Анна.

Мужчина отвернулся от окна и посмотрел на нее. Не такими Анна представляла себе людей, регулярно покупающих билеты в спальный вагон. Скорее, ее попутчика можно было представить путешественником, из тех, кто из одной экспедиции отправляется в другую. Худощавый, дотемна загоревший, бандана на голове, на плечах легкая куртка…Внимательный взгляд…Анна подумала, что под полкой у ее попутчика, наверняка спрятана не сумка, а видавший виды рюкзак.

— Он до утра проспит тихо, — торопилась Анна, — Может только будет немного похрапывать.

Она извинялась за Канта и, наверное, в глубине души все–таки была терпилой. Но мужчина только плечом повел — мол, ерунда…

Когда Анна среди ночи проснулась, ее попутчик все так же сидел и смотрел в окно. Она сама удивилась тому, что решилась спросить:

— А вы почему не ложитесь?

За этим таилось — все ли нормально? Не плохо ли вам? И попутчик это понял. Он мог не ответить ничего, но сказал просто:

— Не спится…

— Завтра в Чернореченске мы выйдем, и тогда…

— Я тоже еду в Чернореченск.

Вот теперь он внимательно смотрел на нее, даже в темноте она чувствовала этот острый взгляд.

— А вы–то что там забыли? — спросил он.

Это прозвучало почти грубо, и Анна готова была обидеться. Сформулируй он вопрос как–нибудь иначе, она рассказала бы ему про сестру, и про то, что вовсе не собиралась в этот маленький, Богом забытый городок, если бы не странное письмо. Но на такое хамство нельзя было отвечать откровенностью, и Анна ограничилась коротким:

— По делам.

— Да бросьте! — не поверил он, — Туда не ездят просто по каким–то чертовым делам! Тем более сейчас. Разве что вы скажете, что обернетесь за пару дней.

— А, простите, вам–то — что до этого?

Те, кто знал Анну, заметили бы, что она непривычно резка, но ее попутчик не обратил на это внимание.

— Два, максимум — три дня, — сказал он, не спуская с Анны взгляд, — И чтобы после этого вас там и духу не было.