Утро тринадцатого сентября выдалось ясным, но холодным. Максим проснулся оттого, что кто-то тряс его за плечо. Открыл глаза, а над ним стоял Козырев, уже одетый, с кружкой горячего чая.

— Вставай, Егоров. Солнце уже высоко. Сегодня большой день.

Максим сел на нарах, потёр лицо. За окном палатки действительно светило солнце, но воздух был студёным.

— Сколько времени? — спросил он.

— Семь. Завтрак готов. Поешь и на полигон.

Он встал, умылся из фляги, натянул комбинезон и вышел. На улице уже кипела жизнь. Солдаты таскали ящики со снарядами, Соболев и Дроздов размечали мишенное поле, Кузьмин возился с инструментом у ангара. Кошкин стоял у танка, протирал броню ветошью.

— Доброе утро, — сказал Максим, подходя.

— Доброе, — ответил Кошкин. — Мы уже готовы к испытаниям.

— Тогда начинаем.

За завтраком, как обычно, была каша с тушёнкой и сладкий чай. Максим жевал быстро, мысли были о предстоящем дне. Сегодня первый серийный Т-34–85 должен был пройти боевые испытания. Всё, что они строили, всё, ради чего работали дни и ночи, должно было сейчас подтвердиться или опровергнуться.

После завтрака Максим собрал всех у ангара.

— Товарищи, — сказал он, — сегодня первый боевой выстрел серийного танка. Стрелять будем с места и с ходу, по неподвижным и движущимся мишеням. Задача: поразить цели, зафиксировать отклонения, доложить. Вопросы?

— Нет, — ответил Кошкин.

— Тогда по местам.

Экипаж занял позиции. Максим поднялся в башню, сел на место командира, проверил связь с наводчиком через переговорное устройство. Наводчиком был Соколов он уже хорошо освоил прицел. Пётр за рычагами, Иванов заряжающий.

— Пётр, заводи.

Двигатель заурчал, танк вздрогнул. Максим дал команду:

— Соколов, мишень пятьсот метров. Цель макет танка, центр. Огонь по готовности!

— Цель вижу, — ответил Соколов. — Навожу.

Он крутил маховики, пушка медленно поднималась, поворачивалась. Прошло несколько секунд.

— Готов.

— Огонь.

Грохот выстрела был оглушительным. Танк дёрнулся, из пушки вырвался сноп пламени. Снаряд ушёл вдаль, и через мгновение на мишенном поле взметнулся столб земли.

— Попадание! — доложил Соколов.

— Отлично, — сказал Максим. — Следующий.

Стрельбы продолжались несколько часов. Отстреляли двадцать снарядов по разным мишеням (помимо привезенных снарядов имелись в наличие и на полигоне). Результаты были отличными кучность попаданий в пределах допустимого, бронепробиваемость на уровне расчётной.

— Теперь движение, — сказал Максим. — Пётр, скорость двадцать километров в час. Соколов, цель танк на пятьсот метров. Огонь по готовности.

Танк двинулся. Пыль поднималась, двигатель ревел. Соколов крутил маховики, пытаясь удержать прицел на цели.

— Огонь!

Выстрел. Снаряд попал точно в центр.

— Отлично, — сказал Максим. — Ещё.

До обеда отстреляли ещё двадцать снарядов на ходу. Попаданий было пятнадцать, отличный результат.

— А теперь, — сказал Максим, — проверим ремонтопригодность.

— То есть? — спросил Кошкин.

— Имитируем поломку. Нужно понять, как быстро мы можем починить танк в полевых условиях.

— Какую поломку?

— Например, слетевшую гусеницу.

— Жёстко, — усмехнулся Кошкин.

— Но реалистично.

Максим распорядился снять одну гусеницу. Рабочие начали работу, потом остановились.

— Засекайте время, — сказал он.

Ремонт занял два часа. Рабочие, привыкшие к заводским условиям, в поле работали медленнее. Но к концу второго часа гусеница была установлена, танк готов к движению.

— Молодцы, — сказал Максим. — Но надо быстрее. В бою два часа это непозволительная вечность.

— Тренироваться нужно, — ответил Кошкин.

— Будем тренироваться. На полигоне и в училище.

Он подошёл к Козыреву.

— Ну что, майор, — спросил он, — как тебе?

— Впечатляет, — ответил тот. — Танк просто зверь. А ремонт? Два часа конечно многовато, но для первого раза нормально.

— Учиться будем.

К вечеру, когда солнце начало садиться, Максим собрал всех у ангара. Подвёл итоги.

— Танк показал себя отлично, — сказал он. — Стрельба точная, ходовая надёжная. Ремонт, ну есть над чем работать. Но в целом мы готовы к серии.

На следующее утро Максим и Козырев встретились с военными инженерами. Обсуждали план танкового училища при полигоне. Приехали два полковника из Москвы, специалисты по строительству военных объектов.

— Товарищ Егоров, — сказал один из них, — у нас есть типовой проект. Казармы на двести человек, классы, столовые, мастерские.

— Маловато, — ответил Максим. — Нам нужно на пятьсот. И не просто казармы, а учебный полигон для стрельб и вождения.

— Это дорого.

— Война дороже.

Полковник вздохнул, но спорить не стал.

— У вас есть конкретные требования?

— Да. Во-первых, танкодром это для обучения вождению. С разными рельефами: песок, глина, камни, подъёмы, спуски. Во-вторых, стрельбище для тренировки экипажей. И наблюдательные вышки. В-третьих, ремонтные мастерские для обучения техников.

— И сколько времени вы даёте?

— До весны. К маю всё должно быть готово.

— Это нереально.

— Реально, — твёрдо сказал Максим. — У нас есть техника, люди и поддержка товарища Сталина.

Споры продолжались два дня. Максим и инженеры обсуждали каждый объект: расположение казарм, размеры классов, количество мишеней на стрельбище. К вечеру второго дня план был утверждён.

— Договорились, — сказал полковник. — Будем строить.

— Быстро, — добавил Максим.

— Постараемся.

Козырев, присутствовавший на всех переговорах, кивнул.

— А утверждение в Москве я беру на себя, — сказал он. — Завтра же свяжусь с товарищем Берии.

— Хорошо, — ответил Максим. — Ждём.

Они вышли из штабного домика. Солнце садилось, заводские трубы дымили вдалеке.

— Ну что, Егоров, — сказал Козырев, — кажется, мы справились.

— Пока нет, — ответил Максим. — Но мы на правильном пути.

Переночевали на полигоне.

Утром Максим сел в машину, Козырев за руль.

Возвращение в Красноярск состоялось утром пятнадцатого сентября. Максим сидел в кабине рядом с Козыревым и смотрел на знакомые улицы, на дымящие трубы, на редких прохожих, которые уже спешили по своим делам. Всё было как всегда, и в то же время всё изменилось. Полигон показал, что танк готов, что серийное производство можно наращивать, что время работает на них.

— Куда тебя? — спросил Козырев, не глядя.

— Домой, — ответил Максим. — На два часа. К Наташе, к детям. Ты как?

— На завод. Работы много.

— Я потом подойду.

Машина остановилась у крыльца. Максим выпрыгнул, не прощаясь, и побежал к дому. Наталья, услышав шаги, уже открывала дверь.

— Максим! — она бросилась к нему.

— Я на два часа, — сказал он, обнимая её. — Потом на завод.

— Мы соскучились, — ответила она.

Дети выбежали из комнаты. Ванятка повис на отце, Лариса прижалась к ноге.

— Папа, ты привёз что-то? — спросил мальчик.

— Не привёз, — ответил Максим, — но скоро привезу много интересного.

— Танк?

— Танки, сынок. Много танков.

Он посадил детей на колени, рассказал им про полигон, про ночной выезд, про стрельбы. Наталья накрыла на стол, быстро, но сытно. Максим поел, выпил чаю, поцеловал всех и вышел.

— Ты когда вернёшься? — спросила она.

— Вечером. Как штык.

Он быстро прошёл к заводу. Проходная встретила его тем же охранником, который теперь козырял, как старому знакомому.

— С возвращением, товарищ Егоров.

— Спасибо.

Максим направился в первый цех. Кошкин (вернувшийся на день раньше Максима) встретил его у ворот, сияя.

— Егоров! Смотри!

Он показал на стапели. Там стояли четыре танка. Полностью готовые, с пушками, с ходовой, с башнями. Четыре машины, готовые к отправке на полигон.

— Четыре! — сказал Кошкин. — За столь короткое время.

— Молодцы, — ответил Максим, обходя машины. — Качество?

— Проверял каждую. Всё в норме.

— Тогда слушай задачу. Перегоните их во второй цех. Там они будут ждать отправки.

— Отправки? Куда?

— На полигон. Но теперь не по одной машине, а колоннами. По пять танков. Там проверка, обкатка, стрельбы. Потом на рельсы и на Урал.

— На Урал? — удивился Кошкин. — Зачем?

— Там построен специальный подземный ангар. Тайный и секретный. Мы будем накапливать там танки. Чтобы враг не знал, сколько их у нас на самом деле.

Кошкин задумался.

— А кто будет их туда перегонять?

— Специальные бригады. Мы подготовим механиков-водителей. А там по железной дороге. Пока мы будем здесь клепать машины, там будет собираться армада.

— Когда начинать?

— Сегодня. Сформируй первую колонну из четырёх машин, которые уже готовы. Я подключу Козырева для сопровождения, пятым будет 57.

— Понял.

Максим вышел из первого цеха и направился в третий. Воронцов стоял у сборочной линии, возился с двигателем второго танка 57-го калибра.

— Егоров! — крикнул он. — Смотри, второй закладываем.

— Показывай.

Воронцов подвёл его к стапелю. Там лежало днище будущего истребителя танков. Рядом были сварщики, сборщики, уже готовые начать.

— Когда будет готов? — спросил Максим.

— Очень скоро, — ответил Воронцов. — Если пушки придут.

— Придут. Грабин обещал большую партию. На днях ждём.

— А их куда?

— На Урал. В подземный ангар. Только это между мной и тобой.

— Много их будет?

— Сотня, больше. Для особых случаев.

Воронцов кивнул.

Максим оставил его и пошёл в восьмой цех. Там Соколов уже собирал материалы для работы с Лосевым. На столе лежали схемы, детали, книги.

— Алексей, — сказал Максим, — как продвигается?

— Пока жду, — ответил Соколов. — Лосев прибудет через три дня.

— Подготовь всё. Мы должны сделать связь будущего.

— Сделаем, — твёрдо сказал Соколов.

Максим вернулся в кабинет, сел писать отчёт для Москвы. Сталин просил докладывать раз в месяц, но Максим решил не тянуть как и раньше. Коротко, по делу: четыре танка готовы, один на полигоне, ещё четыре в работе, второй 57-й заложен, ожидаются пушки, строим училище, ждём Лосева.

Козырев зашёл без стука.

— Егоров, — сказал он, — танки готовятся на Урал?

— Готовятся, — ответил Максим. — Мы должны накапливать технику. Врагу не нужно знать, сколько у нас танков. Поэтому все туда и часть на полигон для обучения.

Вечером он вернулся домой. Наталья ждала с ужином. Дети уже спали.

— Как дела? — спросила она.

— Всё идёт, — ответил Максим. — Танки, «Катюши», связь.

— Ты не переутомляйся.

— Не буду, — пообещал он.

Он поел, выпил чай и лёг спать. Завтра предстоял новый день.

Семнадцатое сентября. Утро. Максим стоял на перроне вокзала, смотрел на прибывающий поезд. Серая лента вагонов, пыхтение паровоза, редкие пассажиры, высыпающие из теплушек. Он ждал одного человека, а именно того самого учёного из Ленинграда.

Козырев, стоявший рядом, нервно переминался с ноги на ногу. Он не любил поезда, не любил вокзалы, не любил ждать.

— Точно приедет? — спросил он.

— Точно. Телеграмма подтверждена.

— И что он из себя представляет?

— Учёный. Физик. Работает с кристаллами. Говорят, очень талантливый.

— Талантливые сейчас редкость.

— Поэтому мы и ждём.

Поезд остановился. Из первого вагона вышел невысокий сутулый человек в поношенном пальто, с чемоданом в руке. Ему было лет сорок, лицо уставшее, но глаза живые, внимательные.

— Олег Владимирович? — спросил Максим, подходя.

— Да, — ответил тот, пожимая руку. — А вы, видимо, товарищ Егоров?

— Он самый. Добро пожаловать в Красноярск.

— Спасибо, — Лосев огляделся. — Места у вас суровые.

— Зато танки делаем хорошие.

— Это я слышал.

Козырев подхватил чемодан, и они двинулись к машине. По дороге Максим кратко ввёл Лосева в курс дела:

— У нас есть восьмой цех, там работает молодой инженер Соколов. Он пытается создать современную радиостанцию для танков. Нужна дальняя, надёжная связь, без помех. Мы считаем, что ваши идеи с кристаллами могут помочь.

— Кристаллы, — задумчиво произнёс Лосев. — Да, я работаю с ними. Есть кое-какие наработки. Но это ещё не серийное производство.

— Мы доведём до ума.

Машина подъехала к заводу. Лосев вышел, оглядел цеха, трубы, дым.

— Внушительно, — сказал он.

— Пойдёмте, покажу.

В восьмом цехе их встретил Соколов. Он стоял у стола, заваленного схемами и деталями, нервно теребил в руках карандаш.

— Олег Владимирович, — сказал Максим, — это Соколов. Алексей. Он ваш будущий помощник.

— Здравствуйте, — Лосев протянул руку.

— Здравствуйте, — ответил Соколов. — Я много слышал о ваших работах.

— А я о ваших, — улыбнулся Лосев. — Показывайте, что у вас есть.

Соколов развернул схему. Лосев склонился, внимательно изучил.

— Интересно, — сказал он. — Но здесь проблема в усилении. Вы используете лампы, а они слишком громоздкие и ненадёжные.

— Мы знаем, — кивнул Соколов. — Но других вариантов нет.

— Есть, — Лосев подошёл к своему чемодану, открыл, достал небольшую коробку. — Вот. Кристалл германия. Это полупроводник. Через него можно усиливать сигнал без ламп.

— Без ламп? — Соколов не поверил.

— Да. Меньше вес, меньше габариты, выше надёжность.

Максим подошёл ближе.

— Сколько времени нужно, чтобы сделать работающий образец?

— Неделя. Если есть всё необходимое.

— Всё будет.

Они начали работать сразу же. Лосев и Соколов склонились над столом, паяльники, провода, осциллографы. Максим стоял рядом, не мешал.

К вечеру первый макет был готов. Они подключили его к антенне, настроили приёмник.

— Проверяем, — сказал Лосев.

Соколов нажал кнопку. Из динамика раздался слабый, прерывающийся шум. Голоса почти не было.

— Не работает, — сказал Соколов. — Сигнал слишком слабый.

Лосев поморщился.

— Кристалл не даёт нужного усиления. Придётся модифицировать схему.

— Менять что-то? — спросил Максим.

— Нет, схема правильная. Проблема в материале. Нужен более чистый германий. Или другой состав.

— Где его взять?

— В Ленинграде, — ответил Лосев. — Я знаю лабораторию, где делают такие кристаллы. Но это займёт время.

— Сколько?

— Месяц.

— Месяц — это много. Мы не можем ждать.

— Тогда будем искать здесь. Может быть, в других цехах есть что-то подходящее.

Максим задумался.

— Соколов, есть у нас где-нибудь старые детали, полупроводники?

— Есть. Но они низкого качества.

— Давайте попробуем.

Они начали искать. Облазили все склады, все подсобки. Нашли несколько старых кристаллов, покрытых пылью. Лосев проверил их, покачал головой.

— Нет, — сказал он. — Не то. Но можно попробовать другой метод.

— Какой?

— Сделать кристалл самим. Из свинца и серы. Это грубо, но может дать нужный результат.

— Сколько времени?

— Неделя.

— Делайте.

Следующие несколько дней Лосев и Соколов работали без передышки. Они плавили свинец, смешивали с серой, охлаждали, проверяли, снова плавили. Максим заходил к ним каждый день, приносил чай, хлеб, но не мешал.

— Ну как? — спросил он на третий день.

— Пока нет, — ответил Соколов. — Кристалл даёт сигнал, но очень слабый. Мы пробуем разные пропорции.

— Пробуйте.

На пятый день Лосев подошёл к Максиму.

— Товарищ Егоров, — сказал он, — мы на грани. Есть идея, как улучшить кристалл. Но нужно другое оборудование.

— Какое?

— Высокотемпературная печь. У вас есть такая?

— Есть, в четвёртом цехе. Возьмите.

Лосев и Соколов перенесли оборудование в восьмой цех. Начали экспериментировать с температурой. К концу недели они получили кристалл, который давал устойчивый сигнал.

— Работает! — сказал Соколов, глядя на осциллограф.

— Проверьте дальность, — ответил Лосев.

Они вышли во двор, установили антенны. Связь на пятьсот метров работала чисто, без помех.

— Теперь — на километр, — сказал Максим.

Установили вторую антенну за заводом. Связь работала. Шум был, но голос был слышен.

— Ещё, — сказал Максим.

На два километра сигнал был слабее, но не пропадал.

— Нормально, — сказал Лосев. — Для первой версии сойдёт.

— Молодцы, — ответил Максим. — Теперь серия, подготовьте необходимую документацию.

— Это займёт время.

— У нас есть время. До весны.

Они вернулись в цех. Максим подошёл к столу, посмотрел на схему.

— Олег Владимирович, — сказал он, — вы и Алексей сделали то, что не удавалось никому. Связь без помех, на километры. Это будет нашим главным секретом.

— Спасибо, — ответил Лосев.

— Теперь отдыхайте. Завтра продолжим.

Максим вышел на улицу. Ночь была тихой, звёздной. Он смотрел на заводские трубы, на редкие огни, и думал о том, как быстро меняется мир.

А в Европе всё ещё шла война.