9 декабря 1859 года

Петербург. Михайловский дворец

Елена Павловна с интересом ходила вокруг кареты, на которой приехал молодой Винокуров. В десятке метров стоял его слуга и старался даже не дышать, чтобы не привлечь к себе внимание члена императорской семьи. Женщина помнила рассказы юноши о своем транспорте и захотела все же удовлетворить свое любопытство. И пока он занят разговором с Черкасским и Самариным, собственными глазами увидеть — насколько правдивы были похвальбы Романа о своей карете. Пока что все, о чем говорил юноша, подтверждалось.

Прокатиться на карете, чтобы оценить плавность ее хода, Великая княгиня все же не решилась. Сделать так без дозволения хозяина — оскорбить его, а на юношу у женщины стали появляться большие планы. Насколько она права в своей оценке молодого человека, покажет его разговор с князем Черкасским. Однако описанную печку посмотрела, да и оценила, насколько тепло внутри кареты благодаря ей.

— Сашка, — посмотрела женщина на заведующего конюшнями дворца слугу, — мне нужна подобная карета. Я попрошу Романа, чтобы он описал все идеи, которые заложил в свой транспорт. А ты позаботься, чтобы они появились и у меня.

— Будет сделано, Ваше Императорское Высочество, — поклонился слуга.

Удовлетворив свое любопытство, Елена Павловна поежилась от холодного ветра и поспешила вернуться в здание. Со слов дворецкого вместе с Романом прибыл и Генрик Венявский. Это тоже было крайне любопытно для аристократки. О том, как прошел визит Винокурова в салон графа Виельгорского, Великой княгине уже доложили во всех подробностях. И выходит, порыв Венявского в защиту юноши был не сиюминутным. Очень уж талантливого скрипача зацепила музыка Романа. Тем большее предвкушение испытывала Елена Павловна в ожидании вечера, когда юноша споет и в ее доме.

— О! Генрик написал что-то новое? — удивилась тихо Великая княгиня, когда услышала звук скрипки, доносившийся из Белого зала.

Но дальше к скрипке присоединились и иные инструменты, заставив женщину озадаченно нахмуриться. Она знала, что Венявский предпочитал работать сольно, хотя умел играть и в оркестрах и даже дирижировать при необходимости. Но тут… ведь кроме скрипки, присоединившихся к нему контрабасов зазвучали еще и гитара с барабанами! Совсем непохоже на Венявского, зато со слов других людей — очень подошло бы Винокурову. Неужели он уже закончил разговор с князем и Самариным?

Однако когда Ее Высочество вышла в зал, то поняла, что не ошиблась — играл на скрипке именно Генрик. Но не один, а в составе труппы музыкантов. И судя по его позе, тому, как на молодого человека смотрели остальные, именно Венявский был в этой труппе главным.

— Не знала, что вы решили завести себе оркестр, Генрик, — с улыбкой сказала Елена Павловна, когда в игре музыкантов наступила пауза.

— Ваше Императорское Высочество! — резко обернулся молодой человек и поклонился. — Вы прекрасно выглядите! Нет, это не мои музыканты, а Романа Сергеевича.

— Вот как? Вы настолько сдружились, что он позволил использовать свою труппу?

— И даже подарил мне мелодию. Вы ее только что слышали, — махнул рукой на притихших музыкантов Венявский. — Я ее доработал под свою любимицу, но основа придумана Романом буквально вчера.

— Действительно? Очень интересно! Буду рада, если вы сегодня ее исполните, — благожелательно улыбнулась Елена Павловна.

Поговорив еще минут пять со скрипачом, она удалилась, чтобы не мешать репетиции. Сколько продлиться разговор Черкасского и Самарина с юношей, женщина не знала. Мужчин она попросила оценить идеи Романа, а слуге доложить, когда те закончат. Но раз доклада еще не было, то разговор между ними все еще продолжается. Что Великую княгиню радовало. Выходит, не ошиблась она, посчитав, что эта встреча будет полезна. Будь иначе, и тот же Владимир Александрович, весьма скептически отнесшийся к необходимости разговора с провинциальным дворянином, уже бы давно закруглил беседу. Но раз этого не случилось, то Винокуров сумел заинтересовать и его. Мешать же сейчас своим появлением Елена Павловна посчитала плохой идеей. Вместо этого она отправилась проверить — все ли готово к началу работы салона. Как расставлены столы, готова ли еда, хватит ли любителям покурить сигар и табака. Обычные хлопоты хозяйки, ожидающей гостей.

О завершении разговора между мужчинами и молодым Винокуровым Ее Высочеству доложили лишь спустя полтора часа. К этому времени она успела проверить всю подготовку к приему гостей и давно терзалась любопытством — что же так долго мужчины обсуждали?

— Владимир Александрович, Юрий Федорович, ну как вам юноша? — спросила Елена Павловна, когда зашла в малую гостиную.

Сам Роман, как доложил слуга, ушел к своей труппе. Ему ведь тоже надо подготовиться к выступлению. Хотя перед этим и хотел встретиться с Великой княгиней, чтобы задать какой-то вопрос, но приказ Ее Высочества был однозначен — никакой встречи с Романом, пока она не поговорит с мужчинами.

— У него довольно взрослый взгляд на жизнь, как для его возраста, — переглянувшись с Самариным, начал отвечать князь. — Хотя он и не лишен наивности и склонен многое упрощать. Да-с.

— Он смог вас удивить? Вы так долго с ним говорили… — присев, спросила Елена Павловна.

— Не буду отрицать, его предложения разительно отличаются от всего, что мы ранее слышали, — покивал Черкасский. — Однако если мы начнем работать с ними, то нам придется выкинуть практически все наши работы в мусорное ведро. Да и прямо скажу — его способ весьма… затратен для казны. Боюсь, Его Императорское Величество не пойдет на такой шаг. Хотя в стратегическом плане он наиболее выгоден для России.

— Что ж. Поведайте тогда мне, почему вы так считаете?

Владимир Александрович не стал расписывать весь разговор с юношей, ограничившись кратким изложением сути идеи Романа, какие главные проблемы в ее реализации возникнут, и какие выгоды она несет. Самая главная выгода, помимо раскрепощения крестьян, получалась в образовании широкого пула мелких производств и вовлечении дворянства в развитие промышленности страны. Если следовать идее Винокурова, то помещики должны постепенно превратиться из землевладельцев в мануфактурщиков. При этом сохраняя за собой свои наделы, пусть и в урезанном виде.

— При полной реализации такой программы, на внутреннем рынке мы получим огромное количество самой разнообразной продукции, ликвидировав дефицит и во многом избавившись от необходимости импортировать ряд товаров.

— И почему же вы считаете, что Его Величество не согласится на такой вид реформы? Она же в разы выгоднее для России.

— Причина банальна — деньги, — сухо ответил князь. — Для ее воплощения нужно очень… очень много денег. И это самое очевидное узкое место. Но ведь есть и другие. Например, необходимость найти людей, которые будут строить все эти мелкие мануфактуры и заводы. А потом ведь на них кто-то должен работать. Квалифицированных рабочих тоже острый дефицит. Ну построим мы помещикам те же лесопилки, а что им дальше делать с ними? Крестьян туда нанимать? Без опыта работы на подобном производстве они покалечатся, да оборудование сломают. И так во всем. На первый взгляд — идея замечательная, но начинаешь вникать в детали, и понимаешь — сколько подводных камней тебя ожидает при ее воплощении.

— И все же, было бы неплохо подумать над таким видом реформы более тщательно, — задумчиво протянула Великая княгиня. — Пусть не для всей страны, или вводе ее поэтапно… Вот кстати, раз уж юноша это предложил, то почему бы не дать ему более плотно заняться разработкой такого варианта? Под вашим чутким руководством, естественно. Как вы на это смотрите?

Владимир Александрович удивленно переглянулся с Самариным и повернулся к Елене Павловне.

— Даже простой присмотр за его деятельностью изрядно замедлит нашу работу. И я напомню — вариант Винокурова сильно отличается от того, что мы делаем сейчас.

— Ничего страшного, — отмахнулась Великая княгиня. — Вам не нужно стоять у него над душой и следить за каждым шагом. Можно просто проверять его выкладки по вечерам, или и того реже — раз в два-три дня.

— Так вы твердо намерены привлечь Романа Винокурова к работе нашей комиссии? — нахмурился князь.

— Вы сами сказали — его идея крайне перспективна. Пусть поработает над ней и вот, скажем, он же из Саратовской губернии? Вот на основе своей губернии и подготовит план раскрепощения там крестьян по его варианту. А я уже покажу его работу Его Величеству.

— Как вам будет угодно, — поджал губы Черкасский.

— Вы чем-то обижены? — удивилась Елена Павловна.

— Ни в коем разе, Ваше Высочество. Только переживаю, что этот юноша может подвести ваши ожидания от него.

— Для того реформой и занимаетесь вы, а не он. Если он ничего не представит или его прожект будет дурен, то я лишь разочаруюсь в юноше. Основная надежда все также на вас с Юрием Федоровичем.

— Благодарю за доверие, — поклонился облегченно князь.

* * *

Петербург. Полицейский участок

— И вы хотите подать заявление на дворянина, который по вашему мнению держит в страхе другую дворянку, верно? — устало уточнил усатый околоточный надзиратель у Ивана Сергеевича.

— Да, все так, — уверенно кивнул мужчина.

— И сделали вы этот вывод, когда сидели с той девушкой в ресторане, — покивал полицейский.

— Вы мне не верите? — вскинулся Иван.

— Господин Милашин, — вздохнул полицейский. — Ваше обвинение очень серьезное. И если вы ошибаетесь, то сами можете попасть в тюрьму за клевету. Ну сами посудите, как ваши слова выглядят со стороны: вы сидели с девушкой в ресторане, так? И она, по вашим же словам, была спокойна и даже улыбалась. То есть, никакой угрозы для себя и своей жизни не чувствовала. А затем вы признались ей в любви и она испугалась. Сказала вам, что не может быть с вами, и назвала имя другого. Все верно?

— Она сказала, что если согласиться ответить на мою любовь, то умрет. Это не выдумка, а ее слова, — напирал Иван. — И потом упомянула имя Романа Винокурова. Какие еще тут могут быть сомнения?

— Ну, например, она могла говорить иносказательно, — вздохнул полицейский. — Я уже сталкивался с подобными случаями, когда молодые аристократки сильно преувеличивали проблему. Умрет от чего? Она сказала вам?

— Нет, — процедил мужчина.

— Вот видите! Может, она тайно в него влюблена? И умрет от тоски, если окажется далеко? Вы же сами рассказывали, что у нее есть сестра-близнец, которая помолвлена с этим дворянином.

— Вы не понимаете, ее спасать нужно! Если бы вы видели тот ужас, что появился в ее глазах, то сейчас не спорили бы со мной!

— Ну хорошо, — обреченно кивнул околоточный надзиратель. — Я приму ваше заявление, и мы навестим этого господина Винокурова. Но знайте — если вы ошиблись, то он вполне может написать на вас ответное заявление о клевете, и вот уж от него вы не отделаетесь.

— Я знаю, что прав, — упрямо поджал губы Милашин.

Офицер лишь покачал головой. Ох уж эта молодость и влюбленность. Вот таких молодых людей часто разум покидает, когда дело касается дам. Но он сделал все что мог, чтобы отговорить этого упрямца совершить глупость. Сам полицейский не верил, что молодая дворянка оказалась запугана каким-то мальцом, да еще без влиятельных связей. Он об этом сразу Ивана спросил — ведь могло так статься, что за тем юношей стоит кто-то более значимый. Тогда шантаж возможен. Но раз ничего подобного со слов самого же Милашина нет, то… то надзиратель просто «выполнит свою работу» и поговорит с тем парнем. А уж о последствиях пускай сам потерявший от любви голову мужчина беспокоится.

* * *

Поместье Винокуровых

— Скучно без Романа, — вздыхала Ольга Алексеевна.

— Да уж, — усмехнулся Сергей Александрович, читавший газету. — Столько сумятицы в нашу жизнь внес, после своего возвращения с учебы. Но ничего, к Рождеству должен вернуться.

— Может не успеть, — озабочено покачала головой женщина. — Сам ведь знаешь — лишь в одну сторону не меньше трех недель добираться. И столько же обратно. А если в пути что-то случится? Зима на дворе, дорогу замести может, или не дай Бог простудится, — перекрестилась она тут же от испуга.

— Все хорошо будет, — постарался успокоить супругу мужчина. — Роман у нас — парень ответственный. Безрассудно кидаться в авантюры не будет.

Их разговор прервала Евдокия, принесшая свежую почту.

— Там что-то есть из корреспонденции? — уточнил Сергей Александрович, размышляя — оставить разбор почты на потом, или нужно сразу что-то срочное прочитать?

— Одна записка для вас от некоего господина Лисова. Почему-то отправлена настоятелем церкви Петром.

Удивившись, мужчина тут же взял протянутую служанкой записку и заинтересованно принялся ее читать. С каждой минутой его лицо стало мрачнеть все больше и больше.

— Что случилось, Сергей Александрович? — встревожилась Ольга.

— Нашего сына хотят нагло обокрасть! — дочитав, со злостью выдохнул помещик. — Вот же Дубов, с-с… сын собаки! Да и этот Лисов хорош. И как только сумел такого честного сына воспитать?

Не понимая, о чем говорит супруг, Ольга Алексеевна требовательно протянула руку. Получив записку, она тоже углубилась в чтение.

— Мы должны телеграфировать Роману, — сказала женщина, когда дочитала. — Он должен знать об этом.

— Что он из столицы сделает-то? — мрачно посмотрел на жену Винокуров.

— Хотя бы там стряпчего хорошего найдет. И в любом случае этому Лисову или самому ехать в столицу надо, или отправлять кого, чтобы привилегию оформить. А Роман — уже там должен быть. Время у него будет.

— Знать бы, где он уже, — осунулся вдруг Сергей Александрович. — Что-то как уехал, так и ни одной весточки не отправил.

— Вот и попеняй ему в телеграмме о том!

— А куда ее отсылать-то? — вскинулся мужчина.

— Так Роман же с господином контр-адмиралом отправился? Вот на имя контр-адмирала по его месту службы и отправим, — решительно заявила Ольга Алексеевна. — У нас для того сейчас и повод есть уважительный.

— Ну… да, права ты, — вынужденно согласился помещик. — Пора мне тогда в Дубовку собираться.

— Иди. Я и сама о Романе переживаю — что ж он так долго не пишет-то?

* * *

Петербург. Михайловский дворец

Признаться, разговор с Владимиром Александровичем и Юрием Федоровичем вышел довольно увлекательным. Я видел, что оба относятся ко мне со снисхождением, но при этом открытой насмешки от них не было, да и вопросы они задавали по делу, критикуя мое предложение по сути, а не из упрямства. В ходе нашей беседы я серьезно пересмотрел свои прежде довольно оптимистичные взгляды на возможность заменить доход помещиков от зерна на какое-либо производство. Не отказался от идеи полностью, но факт того, что за один год или даже за пятилетку, как любили в советском союзе, ее не воплотить стал для меня очевидным.

Расстался с мужчинами я за полчаса до официального начала работы салона. Хотел еще через слугу найти все же Ее Высочество и уточнить — смогу ли я исполнить заготовленные песни или нет, но успеха в этом не добился. Ну и ладно. Подготовлюсь к выступлению, но если его отменят, горевать не буду.

Перед тем как встретиться с труппой, ко мне сумел пробиться Тихон.

— Господин, тут эта… записку до вас принесли. От госпожей.

Я вспомнил, что мы с девушками договаривались встретиться в обед, а если они задержатся, то предупредят меня о этом. Стало стыдно, что совсем забыл о нашей договоренности. Настолько был сбит с толку той собравшейся под окнами труппы толпой. Хорошо, что у Насти с Аней ничего серьезного не произошло. Они и правда писали, что не вернутся на обед, а нашли какой-то «Пассаж», да еще и Ивана Милашина встретили. Этого господина я помнил и его интерес к Ане тоже. Удивило только то, что он нас нашел. Случайно или прознал как-то о нашем приезде? Ну да сейчас не важно.

Когда встретился со своей труппой, мне в голову пришла мысль подготовить более спокойное произведение для показа. «Идем на Восток» — тоже роковая песня про русско-турецкую войну. Я ее уже исполнял, и была она принята вполне благосклонно. К тому же там активно применяется фортепиано, да и нашего варганщика в паре мест можно задействовать. А то он лишь в «Петропавловске» у нас немного участвует, от чего мужик мается своей ненужностью — по взгляду вижу. Вот репетицией этой песни я с труппой и занялся. Еще и Генрика привлек. Он в силу классического музыкального образования умел не только на скрипке играть, но и фортепиано владел. И согласился меня выручить, сев за этот инструмент.

Венявскому, как я понял, в целом было интересно новое направление. Будет забавно, если в этом времени появится первый рок-композитор, да еще и профессиональный скрипач.

— Похоже, здесь сегодня собралась подходящая для тебя публика, — с улыбкой повернулся ко мне Генрик, когда мы вошли в Белый зал.

Нас сюда позвал пять минут назад слуга, заявив, что салон открыл свои двери. Мы с Венявским тоже являемся гостями, а в это время члены труппы будут готовить инструменты и сцену вместе со слугами Елены Павловны. Комментарий Генрика был о том, что в зале оказалось довольно много мужчин в форме флотских офицеров. Некоторые были с дамами, кто-то сам по себе. В гражданском платье гостей было в разы меньше.

— Да, видимо Ее Высочество не желает повторения ситуации, как у графа Виельгорского, но послушать песню хочет, — хмыкнул я.

Понимающе переглянувшись, мы двинулись в зал. Сама Великая княгиня была уже здесь и благосклонно принимала приветствия подтягивающихся на прием гостей. Мы с Генриком тоже в первую очередь подошли к Елене Павловне и выразили свое почтение вместе с благодарностью за приглашение. Только после этого мы отправились гулять по залу. Генрик многих присутствующих знал, хоть и не всех. Никого ниже капитана второго ранга среди моряков я не увидел. А вот молодых девиц, являющихся дочерями тех самых офицеров, тут хватало. И чего тогда Ее Высочество ни словом не обмолвилась, что я могу прийти не один?

В этот раз пренебрегать общением с присутствующими я не стал. Потому старался не ограничиваться одними приветствиями, а завести хотя бы пятиминутный разговор на любую тему. Сперва получалось не очень — нет у меня опыта ведения беседы «ни о чем и обо всем», но постепенно я втягивался. Очень помогало наблюдение за Генриком. Вот уж кто был, как рыба в воде на этом приеме. А уж как на него смотрели молодые девушки. И как огорченно вздыхали ему в спину, я тоже слышал. Все-таки парень уже был помолвлен, да еще и по любви, и на местных барышень смотрел равнодушно. Кстати, многие из этих девушек очень благосклонно посматривали и в мою сторону. Внешне я выглядел старше своих лет, да и абы кто в салоне Великой княгини не оказался бы, что заочно добавляло мне очков в репутацию. Но кольцо на пальце и общая неизвестность пока надежно ограждали меня от их пристального внимания.

В какой-то момент в зале появился Великий князь Константин Николаевич, а недалеко от него я заметил и контр-адмирала Краббе. Вот теперь все, кого я знаю, в сборе. Жаль, Насти с Аней рядом нет. С другой стороны я сейчас был полностью сосредоточен на своем плане и успел даже получить заказ от одного капитана первого ранга на картину. Федор Алексеевич хотел запечатлеть свой боевой корабль, на котором прошел Крымскую войну перед тем, как тот окончательно спишут на берег и вместо него офицер получит под командование новейшую броневую канонерку.

Тут Ее Высочество решила, что все в сборе, и слуга попросил тишины.

— Я благодарю вас всех, что пришли ко мне в гости, — заговорила Елена Павловна, — чувствуйте себя как дома. Отдыхайте. А чуть позже вас ждет небольшой музыкальный сюрприз.

Долго растягивать речь она не стала и на этих словах дала отмашку слугам. В стороне заиграло фортепиано. Не знаю, кто там сидит за инструментом, но мелодию музыкант исполнял хорошо, да и подобрал спокойную композицию. Ненавязчивая музыка полилась по залу, усиливая атмосферу уюта, и позволив мужчинам немного ослабить галстуки. Салон Великой княгини официально начался.

И тут ко мне подошел слуга, тихо сообщив о желании Ее Высочества меня видеть. Учитывая, как она до этого меня игнорировала, новость вызвала облегчение и заставила собраться, отринув посторонние мысли. Посмотрим, как на этот раз пройдёт наше общение.

Если вам понравилось — не поскупитесь на лайк) благодарен всем, кто поддерживает автора и Романа в его приключениях)

Продолжение здесь — https://author.today/reader/621612/5938191