Лена плакала во сне. Она так скулила, что Егор испугался. Он никогда не слышал, чтобы девушки так плакали. Его барышни делали это красиво, элегантно или не очень, но тихо. Лена же выла, как подстреленный в лесу кабанчик, переходя с воя на визг.

Егор вскочил и включил свет.

Лена не проснулась. Она только сильнее закуталась в одеяло и издавала пугающие звуки.

– Лен, ты чего, – прошептал Егор и потряс ее за плечо. – Лена! Проснись!

Девушка простонала и открыла глаза, полные боли и отчаяния.

– Иди сюда, – прошептал он и взял ее на руки как маленькую. Завернул в одеяло и обнял, – Не бойся, все хорошо. Это сон. Тебе что-то приснилось.

Лена молча всхлипывала.

– Знаешь, мне мама всегда говорила, если снится что-то плохое, надо подойти к окну и сказать: «Куда ночь туда и сон».

Лена уткнулась Егору в грудь, и его грудь запылала от жара ее щеки. Егору было душно. Он совершенно не знал, что делать дальше и с трудом удержался от желания пошутить, исполнить привычную роль клоуна. Поэтому он прокряхтел, но взял Лену на руки, встал и подошёл к окну. Он посадил ее на подоконник и сказал:

– Повторяй: куда ночь, туда и сон.

Лена посмотрела на него мутными глазами и прошептала:

– Куда ночь, туда и сон.

– Вот и славно. Только надо сказать это, глядя в окно. Чтобы твой сон свалил подальше.

Лена повернулась к окну лицом и повторила непонятный ритуал. Егор кивнул и продолжил:

– А теперь посмотри на меня. Все хорошо. Ты в убогой душной квартирке на старом протертом диване. Я рядом с тобой и буду тут ещё какое-то время тебя раздражать. Это, конечно, не утешение, возможно, не жизнь твоей мечты. Но я точно тебе обещаю, что не обижу тебя. Ты же видела, я даже купался в штанах.

– Это чтобы свою нежную попу не поцарапать об сколы ванной. – прошептала она и улыбнулась.

Егор тоже с облегчением улыбнулся и продолжил:

– И ни разу не пописал в ванную, клянусь!

– Ну это ты штаны пожалел. – Лена ещё шире улыбнулась.

– Ну дай хоть немного в рыцаря поиграть, а? – взмолился Егор.

– Спасибо тебе. Мне иногда снятся кошмары.

– И теперь ты знаешь, что с ними делать. Запомнила?

– Запомнила, – сказала Лена и уткнулась Егору в грудь. Уж больно вкусно от него пахло. Не каким-то жожоба и ананасиком, а настоящим мужчиной. И этот запах был славным, а не страшным. Спасительным.

Егор снял Лену с подоконника и отнёс в кровать.

– Знаешь, может и неплохо, что ты такая худая. Ты первая женщина, которую я вот так вот таскаю. Без особых усилий. Хотя спину, конечно, придётся подлечить.

– Ох, какой ты нежный!

– Знала бы ты, чего мне это стоит, угомонить своего внутреннего Халка и быть такой вот ромашкой.

Лена не выдержала и захохотала.

– Ты всегда находишь повод для шутки?

– А что ещё остаётся делать? Плакать, что ли? Ну что, спать? Можно ещё пару часиков поваляться на ложе мечты.

– Спать, – кивнула Лена в знак согласия и натянула одеяло.

Они лежали в тридцати сантиметрах друг от друга. Но именно этой ночью они стали друг другу ближе.

***

Лена встала раньше Егора, приготовила завтрак и сварила фирменный кофе. Она чувствовала прилив сил и энергии, поэтому резво спихнула своего напарника с дивана и пригласила его завтракать.

Егор выглядел кисло, поэтому Лена попыталась его растормошить:

– Ты давай ешь быстрее, у меня возник чудесный план.

– Какой ещё план? У меня от этого дивана все кости болят, стар я уже для таких испытаний.

– Да ладно тебе, хватит уже ныть. Диван как диван. Я тут подумала… Я хочу посмотреть на твою Юлю.

– Чего?

Егор поперхнулся и закашлялся.

– Слушай, ну если ты до сих пор по ней сохнешь, то есть в ней что-то, согласен? Я хочу понять, что.

– Дурацкий план, не находишь?

– План на самом деле огненный, просто ты очкуешь, да?

– Ну откуда такие словечки, Лен. Я не очкую. Просто не понимаю, зачем мне это?

– Ну, посмотришь в глаза первой любви, может в тебе что-то такое треснет, и ты наконец-то избавишься от этого наваждения? И поймёшь, что школьную любовь пора оставить в школе.

– Ага, умная очень.

– Ну поехали, пожалуйста. Мне правда, любопытно. Вдруг я раскушу ее и смогу понять ее магию? Это нужно мне, для роли. А тебе – для жизни.

Егор скептически поморщился. Вот уж чего ему точно не хотелось, так это ехать смотреть в глаза первой любви, встречаться с ее огромным орангутангом-мужем и чувствовать себя снова мальчиком-неудачником. Он-то был уже на коне, штурмовал замки принцесс. А здесь надо было вновь становиться придворным шутом и пытаться отхватить себе хоть немного внимания.

– Вот увидишь, – подбодрила его Лена. – Она точно на этот раз будет другой. Она от тебя в обморок рухнет. По крайней мере, автограф точно возьмёт! Ведь ты у нас номер один на всех экранах страны.

Егор посмотрел на Лену, подумал и, наконец, решился.

– Ладно, поехали. Только прошу зафиксировать, что план твой – отстой.

***

Егор и Лена вызвали такси, предварительно подумав о маскировке. Если вдруг всплывет где-нибудь, что они бесстрашно шатаются по городу, Великий может осерчать. Не хотелось лишний раз рисковать будущим в фильме.

Въехав в знакомый двор, Егор скукожился. Он заметно нервничал, а Лена, наоборот, чувствовала необъяснимый азарт.

Они вышли из такси, и Егор спросил:

– И что дальше, пойдём звонить ей в квартиру? Здравствуй милая, нам надо на тебя посмотреть? Зачем я только согласился с твоим идиотским планом.

– Не истери! Сейчас что-нибудь придумаем. Давай пока тут в теньке постоим, подождём.

– Ага, до вечера будем стоять? Пока соседи не набегут за автографом? – съязвил Егор.

– Ты номер квартиры своей пассии знаешь?

– Знаю, – кивнул Егор.

– Давай, пойду проверю, дома твоя барышня или нет.

Егор потёр щеки, но номер сказал. Было видно, что он испытывает волнение и дискомфорт, поэтому Лена решила, что надо действовать смелее. Ее план уже не выглядел таким классным. Он вообще никак не выглядел, потому что Лена не могла подумать, что для Егора это станет таким болезненным испытанием. Но отступать не хотелось. Да и любопытство раздирало: что там за Юля такая, что парень сам на себя не похож.

Лена подошла к двери и набрала номер домофона.

Ответили достаточно быстро:

– Да?

– Это почтальон, откройте, пожалуйста, квитанции раскидать надо.

Дверь открылась.

Лена окрикнула Егора, и он нехотя отправился за ней.

– И что дальше? Просто пойдём и позвоним ей в дверь?

– Посмотрим. – ответила Лена и стала подниматься по лестнице.

Когда нужная квартира оказалась перед их носом, они замерли в нерешительности.

Егор весь вспотел, а Лена просто не знала, что делать дальше. Поэтому она нажала на звонок, потом три раза постучала в дверь ногой и прошептала:

– Бежим!

И кинулась по лестнице вниз.

Егор с округлившимися глазами посмотрел на свою коллегу, потом на дверь и рванул следом за ней.

***

– Ты совсем рехнулась! – Егор не говорил, он кричал в полную силу. – Это что такое было?  Они продолжали бежать по улице, чтобы скорее покинуть злополучный двор.

– Экспромт. Я решила, что мой план не очень.

– Ты решила? Ты решила? Да твой план не просто не очень, он – полное г…

Наконец, они остановились. И посмотрели друг на друга. Егор с отвращением, Лена с отчаянием.

– Егор, ты чего так бесишься? Ничего же не случилось? – Лена пыталась сохранить спокойствие.

Но Егор не стал отвечать, потому что для него случилось очень многое. Таким дураком он давно себя не чувствовал. Ничтожеством.

Он посмотрел на Лену молча, а потом развернулся и пошёл в сторону дороги.

Лена осталась стоять на улице, она совсем не знала, что делать дальше.

***

Егор плёлся по тротуару, опустив голову, когда его догнала Лена.

– Ну прости, правда. Я честно не думала, что для тебя это до сих пор так важно.

– А о чем ты вообще думала? Да я тоже дурак, согласился. Думал, приду с тобой в этот двор и что? Гордость свою найду? Нет ее у меня, иначе я бы с тобой не жил неделю.

– Егор. Ну ведь это и правда глупо. Какая-то девчонка из школы. Сколько уже лет прошло? Да если бы не она, ты бы и в артисты не выбился. Ты сейчас на пике своей популярности. А она? Кто? Клуша домашняя?

– Какая разница, кто она. Она – это она. Ты думаешь, что если ты узнаваемый артист, то все, у тебя пропуск в Рай?

– Ну согласись, преимуществ много. И девки за тобой толпой ходят.

– Ты думаешь это реально суперприз? Когда девки ходят? Меня тошнит от этого всего. И от популярности тоже тошнит. Потому что Гениальный прав. Цена моей популярности – любовь малолеток. А не талант. Я просто классный. Классный, понимаешь? Я кассовый. Но не Никулин, твою мать. Я пластик. И девкам я буду нужен ровно до тех пор, пока меня снимают.

– Ты ошибаешься, Егор. Ну почему ты так решил? У нас женщины – народ негордый. Им не обязательно кассовый актёр под рукой. Многие и алкашей по любви терпят всю жизнь. Почему ты так в себе не уверен, а? Ты ведь лучше алкаша, правда? – попыталась пошутить Лена, но Егор даже не заметил ее стараний.

– Потому что знаю. – убежденно сказал он и притих.

– Ну и дурак. Вот ей богу придурок! Тоже мне, нашёл королеву. Отказала она ему. Сто лет назад. Да ты для неё был пацаном, который на два года младше. То есть никем. Не потому, что ты был никем. А по факту. Это после тридцати у женщин возраст мужчин перестаёт иметь значение. Тут уж лишь бы просто был мужик. А сколько ему тридцать, шестьдесят или восемнадцать – это вопрос гордости и любви. У многих с гордостью беда, зато любви полные штаны! Да. А в школе каждый месяц на счету! Ты был малявкой для неё. Зато смотри, кем стал сейчас. Тебя каждая собака знает.

– Собака знает, а она нет.

– Ой, я тебя умоляю. Если она тебя не знает, то я бы забеспокоилась на твоём месте. Либо у неё что-то с глазами, либо с памятью, потому что ты везде. Тебя голуби уже с пяти метров узнают, все твои плакаты изгадили. Она просто дура. Я, кстати, такая же. Знаешь, есть девочки такие, бегут со словами: «можно с вами сфотографироваться» и делают кучу снимков. А есть такие, как я и твоя Юля. Гордые. Типа: «как это я, да ещё и фоткаться буду, подумаешь герой какой выискался». Вдруг корона упадёт? А внутри ведь на самом деле и хочется быть проще. И сфотографироваться, и автограф взять. И знаешь, у кого тут проблемы? Не у тех, кто бежит своё желание осуществлять. А у тех, у кого корона выросла. У женщин корона просто так к голове не прирастает. По крайней мере у меня она там не от любви. А от боли.

Лена замолчала, и Егор притих. Они шли по вечернему городу, даже не задумываясь о том, что можно вызвать такси.

– Знаешь, мы ведь с тобой две поломанные куклы, – внезапно сказала Лена, – ты растёшь с комплексом маленького мальчика в нереально большом теле и с нереальными возможностями, а я. Меня просто сломали. Некому было защитить. Не на кого положиться. У меня корона под потолок. Я все сама привыкла делать. Ко мне не подойти на пушечный выстрел даже с благими намерениями. Я боюсь людей. А ты боишься свою Юлю. Отказа боишься. Понимаешь, какая глупость: актёр, который боится отказа?

Лена хохотнула, а Егор продолжал идти молча. Он думал над ее словами.

– Дело ведь не в Юле. А в том, что ты сделал из неё знамя своей жизни. И носишь у сердца в кармане. И оправдываешь ей все на свете. И победы, и неудачи. Да, Юля помогла определить твою жизнь, если ты сам этого хотел. Я имею в виду быть артистом ты хотел? Или это тоже ради неё? А тебе совсем не нравится?

Егор тихо произнёс:

– Хотел. Сразу, чтобы заметила. Потом уже втянулся.

Лена кивнула.

– Я тебе правда говорю, Юля – обычная женщина. Девушка, девочка. Ей плевать на тебя было в школе. И сейчас у неё своя жизнь. Не потому, что ты плохой. Ну просто пойми, бывает так. Кошка не влюбляется в собаку. Она не влюбилась в тебя школьника. Она нашла своего мужика для себя. А ты, наконец, перестань делать что-то не для себя. Жизнь ведь одна. Живи ее! Ради своих целей. Повесь уже свою Юлю, я имею в виду знамя, в шкаф. И оставь в воспоминаниях как человека, который тебе помог. Стать тем, кем ты стал. Вырасти ты уже наконец! Ты не мальчик. Делай то, что любишь, испытывай то, что хочешь, и запомни, ты – крутой. Что бы не говорил Великий. На твоём месте ты, а не кто-то другой. Это твоя победа. Всего, чего ты добился, может и ради неё, ты сделал сам. Своими актерскими руками, талантом и головой. И может быть, красивой задницей.

– А что делать с твоей короной? – наконец, спросил Егор.

– Ее бы к твоему знамени пристроить. По-хорошему. Но я не знаю, как…Тебя когда-нибудь любили?

– Родители, да, мне кажется, любили. Хотя много всего было в жизни. Скандалили, я из дома убегал. А потом мама болела, сильно. Я так испугался. Бегал по всей Москве в поисках лучших врачей. Нашёл. Но не сильно это помогло. Знаешь, не выходит никогда почему-то так, чтобы кругом счастье лилось рекой. Обязательно в лужу горя вступишь. А то и хлебнёшь по полной.

– Мне страшно, потому что вокруг меня таких луж почему-то много. И людей, придурков. Полных.

– Я тоже придурок?

– Ты? Уже нет. Ты хороший. Но поломанный. Надо чинить.

Егор взял Лену за руку.

– Знаешь, я думал, что наш Великий – Карабас-Барабас, а теперь ловлю себя на мысли, что он скорее Папа Карло.

Лена улыбнулась.

– Возможно, так и есть. – произнесла она и крепче сжала его руку в своей руке.

– А ты и правда подожгла тот дом? – спросил Егор с опаской.

– Правда, – спокойно ответила Лена.

– Ну ты и рисковая девочка, – улыбнулся Егор.

– Мне просто терять было нечего.

– Ну, в тюрьме ты бы думала по-другому.

– Тот, кто меня обидел, вообще про тюрьму не думал, так что мне все равно. Конечно, я поступила плохо, но меня никто не защитил. Никто. Всем плевать было на то, что со мной случилось. Кстати, на того пацана тоже всем плевать. Такой мир. И наши с ним взаиморасчеты.

Егор молча кивнул. Это и правда не его дело.

– Знаешь, – продолжила Лена, – я ведь не дам себя в обиду. Когда-то я решила, что если любить меня некому и защищать тоже, то у меня всегда буду я сама. Глупо, но я маму в такие минуты вспоминаю. Вернее, думаю о ней. И если у меня нет мамы официально, то почему бы мне самой не исполнять ее функции?

– То есть ты сама для себя мама?

– Ну типа того, – рассмеялась Лена.

– Здорово, теща и жена в одном флаконе. Милая, ты никогда не выйдешь замуж, – улыбнулся Егор.

– Я не уверена, захочу ли я когда-нибудь туда. За тот самый замуж.

– Тогда я беру свои слова обратно. Женщина, которая не хочет замуж – это почти единорог. Я думаю, многие мечтают обладать таким чудесным созданием.

– Нет уж, спасибо. Что-то ты много болтаешь, может, поедим чего-нибудь?

– Не знаю, как тебе, а мне уютно вот так идти. Знаешь, ты интересный собеседник.

– Ты тоже ничего, – ответила Лена, – вполне себе человек, хоть и с яйцами.

Егор округлил глаза, а потом рассмеялся.

– Ты мне нравишься. И кофе у тебя отличный.

– Тогда пойдём пить мой фирменный кофе и репетировать. Мне кажется, у нас есть сдвиги.

– Тебе кажется? – передразнил ее Егор, а потом обнял и поцеловал. Но не так, как в первый день знакомства, а аккуратно, слегка касаясь ее виска.

– Ладно, я почти уверена, – прошептала Лена и ответила на поцелуй, но уже в губы.

***

Весь день они усердно репетировали, но то и дело их творческие порывы прерывались человеческими разговорами.

Дамбу прорвало.

Они больше не стеснялись задавать друг другу вопросы и спрашивать о чувствах. О тех, что когда-то испытывали. О тех, которые им придётся пережить на съемках. Они разговаривали и смеялись. Они изучали друг друга. Не с помощью прикосновений, как тогда, в самом начале. А с помощью чего-то более крепкого, склеивающего как суперклей. Откровения души. Вот как это все называлось.

Лена не была больше жертвой насилия рядом с ним. Она была женщиной, которая сумела за себя постоять. Женщиной с конкретным запросом и мечтой. Она хотела узнать, что такое любовь. Она стала Той, что нуждается в защите, не потому, что сама не может за себя постоять, а потому что хочет быть счастливой и иногда слабой.

При этом Лена сама научилась утешать Егора. Нашла самые важные слова, которые нужны каждому человеку, чтобы вырасти. «Ты справишься, потому что ты молодец». Просто молодец. Без всяких «потому что».

Егор больше не был маленьким мальчиком. Он должен был быть настоящим мужчиной рядом с той, которую когда-то жестоко обидели. Обидели гораздо жёстче, чем его. И он чувствовал, как расправляются его плечи, как легкие наполняются воздухом, как он физически ощущает новые возможности своего тела, своего таланта. Потому что чувствует, что его цель – ни чтобы его любили, заметили и оценили. Его потребность другая. Захватить мир. Уничтожить всех драконов, оседлать коня и победить. Не затем, чтобы выделиться. Чтобы сорвать овации. Или чтобы влюбить в себя главную принцессу. А потому что он – победитель. А победители по-другому не умеют.

Они репетировали и болтали, смеялись и бегали на балкон, подышать воздухом. Они были детьми. Но уже не теми израненными подростками, а исследователями, которые хотят знать, что же будет дальше, «если». У них появилась цель и смысл. И они были не в том, чтобы прославиться или получить эту роль. Они хотели взять эту жизнь за хвост, чтобы стать счастливыми.