Лена жарила яичницу с кусочками сосисок и помидоров и варила свой любимый кофе на старой плите. Она радовалась, что позаботилась о том, чтобы ее утро начиналось с божественного напитка, а не той пакости, которая стояла в кухонном шкафчике. Лена была нежадной девочкой, поэтому на сковороде жарились четыре яйца, а в турке кипел кофе на две больших чашки. Лена долго думала над тем, как справиться с задачей режиссёра, и в голову пришла только одна мысль – смириться и подчиниться законам природы. А именно, быть умнее напыщенного индюка Егора и сделать первый шаг навстречу. Пусть и через желудок. Мужчинам вроде нравится, когда за ними ухаживают.

Конечно, ухаживать не хотелось совсем. Но вот главная роль Лене была нужна непременно. Поэтому девушка накрыла на стол, налила кофе в чашки и отправилась будить своего Ромео.

Ромео смотрел в потолок и насвистывал какую-то незнакомую мелодию.

– Ну что, попробуем ещё раз? – спросила Лена.

Егор улыбнулся и кивнул:

– Давай попробуем.

– Тогда за стол. Я завтрак приготовила.

Егор с кряхтением и постаныванием сполз с дивана и отправился в ванную, приводить себя в порядок.

– Как ты себя чувствуешь после этого дивана? – спросил он с интересом, усаживаясь за стол.

– Знаешь, в моем детстве такой диван был роскошью. Поэтому мне нормально.

Егор опять улыбнулся, но промолчал.

– А ты почему все время улыбаешься? – спросила Лена.

– А тебя это раздражает?

– Ну просто очень тяжело общаться с человеком, который все время улыбается. Другие эмоции есть в распоряжении?

– Знаешь такую фразу: «улыбайтесь, это всех раздражает»? Это мой девиз по жизни.

– Любопытно. Садись за стол. Ты яйца ешь?

– Я все ем.

– Это хорошо. Потому что в холодильнике только яйца и сосиски, видел?

– Слушай, а может, Великий нам так мстит за что-нибудь, не думала?

– Может и мстит. Но если честно, мне очень нужна эта роль. Так что я готова и пострадать. А ты?

Егор промолчал. Взял вилку, нож и принялся есть яичницу и пить безупречно крепкий кофе.

– Расскажи мне о себе, – попросила Лена. – Мне надо за что-то зацепиться. Что-то, что я могла бы полюбить. Ты вообще думал о том, чего от нас хочет режиссёр? Ты когда-нибудь любил?

Егор задумался. Ему не сильно хотелось откровенничать с Леной. Тем более, она совсем не походила на человека, перед которым он готов обнажать душу. Но. Егор тоже хотел получить эту роль. Он хотел, чтобы Великий вытащил его из той привычной ямы, в которой он сидел уже несколько лет. А значит, надо было делать хоть что-то. Карабкаться. Выбираться.

– Любил, – ответил он. – Давно это было очень. И на самом деле не особо впечатляющий опыт, я тебе так скажу. А ты любила?

– А я нет. Знаешь, я в любовь не особо верю. Я росла в полном дерьме.

– Расскажешь?

– А ты про свою любовь расскажешь?

Егор пожал плечами.

– Под яйца с сосисками? Почему бы и не рассказать. Это было в школе. Я младше был на два года. Такой воробушек патлатый. Всегда был мелким и нескладным. Пацаны уже все с мышцами, а я пацан пацаном. Но влюбился. А она старше. Выше на две головы, понимаешь?

Лена слушала внимательно, с непробиваемым лицом. Она понимала, что любой смешок или «не та» реакция могут опять их отбросить друг от друга на километры, а времени на сближение было мало. Поэтому она спокойно ответила:

– Да уж, шансов у тебя было немного, да?

– Ха! Ещё бы. Их вообще не было. Самая популярная девчонка из старших классов и я – шпендик. Веснушки на носу и ноги-руки палочки. Какие там шансы. Я-то и в классе не особо кому нравился. Знаешь, быть мальчиком невысокого роста – крайне сложное занятие.

– И как ты справлялся?

– На харизме, – захохотал Егор. – Нет, правда. У меня шансов выбиться в люди было мало. Учился я так себе. Внешне был симпатичным, конечно. Но выглядел ребёнком на фоне одноклассников. Поэтому я выбрал для себя роль клоуна. Вот что у меня всегда получалось. Быть в центре внимания, доводя до бешенства учительницу. Или придумывая веселые розыгрыши. Короче, я старался, как мог. Играл в школьном КВН-е. До футбола и баскетбола мне было далеко. А вот смешить людей – это мне по плечу.

– И что, твоя любовь тебя разглядела?

– Неа. Ни разу. А я ведь как на школьную сцену попал, так подумал, что это мой шанс. Добиться ее расположения. Но не успел.

– Что? Умерла? – вздохнула Лена.

– Выпустилась. Ох, какая же она, конечно, была красотка. Не по зубам мне. Но я ведь парень отчаянный. Я дальше пошёл. В театральный. Даже родители не возражали, помогли от армии отмазаться. Какая там мне армия? Жидрику? Я ведь пробовал и спортом заниматься, и яйца ел десятками. Коктейлем Арнольда упивался, на плаванье пошел.

– Слушай, ну ты же в итоге вытянулся, подрос, – не сдержала улыбку Лена. Рассказ Егора ее увлёк, но пока она не понимала, как можно влюбиться вот в «этот материал».

– Подрос, конечно. Я тебе больше скажу. Я накачался, подрос, добился первых успехов. В люди, считай, вышел. Думаю, все, могу подкатывать к своей возлюбленной.

– И что?

– А ничего. Пришёл я на встречу выпускников. Через друзей узнал ее адрес. Нашёл ее, подкараулил. Я тогда уже успел в рекламе мелькнуть по чистой удаче. Она прошла мимо. Села к хахалю своему в тачку. А хахаль знаешь какой? Метра два ростом. И тачка там нормальная. Короче, обломался я и тут.

– Егор, а какой у тебя рост? – не выдержала Лена.

– 179.

– А ну-ка встань, – скомандовала она.

Егор послушно поднялся. Лена подошла к нему и уткнулась носом в его грудь. Принюхалась по привычке. Пахло приятно. Не ананасиком каким-нибудь с маслом ши, как она почему-то думала, а нормальным таким мужиком.

– Слушай, ну мне ты идеально подходишь, – улыбнулась она.

Егор ухмыльнулся:

– Ты недослушала историю.

– А есть ещё продолжение?

– Конечно. Я, когда в фильме первом своём снялся, когда уже почувствовал вкус победы, решил ещё раз попробовать удачу и к ней заехать. Думаю, от меня девки с ума сходят. Ну должна же и она дрогнуть? Ну хоть мелкой дрожью.

– И что, дрогнула?

– Нет, можешь представить себе? Я подошёл к ней. Сказал, что мы в школе вместе учились.

– А она?

– А она сказала, что не помнит меня. И не знает. Короче, отшила. И опять плюхнулась в машину к бугаю.

– Вот так неудача, – не сдержалась Лена и улыбнулась.

– А то.

– Так ты ее и не смог завоевать?

– Нет.

– Это плохо. А может, хорошо. И что, больше ни в кого не влюблялся? Ты же очень популярный парень у нас сегодня.

– В этом и проблема. Понимаешь? Я никогда никому не был интересен просто так. Не как звезда. В школе, в институте. Я был тамадой по жизни. Просто лучшим шутом короля. Петрушкой. Все смеялись, улыбались, но выбирали мужиков с деньгами или мудаков, но красавчиков.

– Но ведь ты тоже красавчик. Ты же в этих вечных списках самых красивых звёзд.

– Это сейчас. Благодаря опять же клоунаде. Пляскам и тряскам. Ну и гримерам, конечно. А в юности своей бесславной я был обычным буратино. Без денег и без мужской красоты. Зато с харизмой. А ее на хлеб не намажешь и цветов на неё не купишь. Может, время было такое бедное. Тогда же все поголовно хотели замуж за олигархов. Короче, если разобраться, то вся женская любовь – это большой обман. Настоящую не купить. Ну вот не смог я завоевать свою школьную любовь никак. Она и сейчас для меня недосягаема. У неё уже дети, муж, все блага. Я для неё как был никем, так и остался. А для других… их манит мой образ, популярность, возможности. Я могу покупать такую любовь пачками. Но ведь это все фальшивка, правда? Я ведь по сути своей и остался буратинкой. Только теперь с золотым ключиком. Тебя ведь я тоже раздражаю. Тем, какой я есть.

Лена сидела молча и думала. Ей стало на секундочку даже стыдно за своё вчерашнее поведение. Она и правда воспринимала Егора шаблонно. И он ее действительно раздражал своим поведением. Вот только она подумать не могла, что он далеко не мачо, а закомплексованный мальчишка, тело которого выросло, который сам вырос и добился небывалых высот, а душа так и осталась душой маленького человека.

– Занятно, – протянула она. – Но я ведь вообще в любовь не верю. Поэтому сложно мне что-то тебе сказать. Для меня это всего 6 букв без смысла.

– Расскажешь мне о себе? – попросил Егор.

– Расскажу, конечно. А как звали ту девушку, твою любовь?

– Юля. Ее звали Юля.

– Ты до сих пор влюблен в неё?

– Нет, наверное. Это скорее, просто недостижимая цель. Знаешь, как банка варенья, которую родители запрещают есть, потому что она для гостей. И ты вроде и сладкое не любишь, но хочешь ложечку именно из этой банки. И нет ее уже, этой банки. И есть куча других банок с джемами, мармеладом, повидлом. А ты постоянно возвращаешься мыслями именно к той банке, последней, недоступной тебе. Единственной, которой больше тебе не попробовать никогда.

– Романтично звучит, – улыбнулась Лена.

– Скорее трагично.

– Так что там в твоей жизни?

– В моей? Ничего. Ровным счетом ничего. Никаких банок варенья. Хочешь, я помассирую твою шею и спину? Болит? – спросила Лена с заботой.

– Болит, – ответил он.

– Ну, пошли. Посуду только закинь в умывальник.

Егор помыл свою тарелку и пошёл за Леной.

– Ложись на пол. Я сейчас сотворю чудо.

– Курсы массажа? Сертификаты? – ухмыльнулся Егор.

– Нет. Скрытые таланты и желание причинить боль, – улыбнулась Лена в ответ.

– А ты жестокая.

– Так мир тоже не пирог.

– Я заметил, что ты часто делаешь отсылки к еде. Какие-то проблемы?

– Хочешь об этом поговорить?

– Хочу влюбиться в тебя. – ответил Егор, – А пока с этим большие сложности.