Егор матерился. Квартира утопала в отборных словечках, сказанных примерно с одной интонацией. Со злостью и ненавистью. Не к великому режиссеру, а вообще, ко всей ситуации.

Вообще-то, у него были планы. Дела у него были, встречи. Много чего было в жизни Егора, от чего так трудно было отказаться на целую неделю, чтобы уехать жить на окраину в какую-то жалкую хибару с бабой, которая его бесила. Эта актрисулька, которая только начала поиски себя в кино. И тут бац! Сразу главная роль.

И пусть Гениальный не рассказывает про ее чистоту и святость. Егор в такие истории не верил. Он знал, что за каждой вот такой вот святостью стоит какая-нибудь рыжая волосатая ручонка с толстым кошельком, гнусным видом и обязательно со связями. Чистый лист. Ага!

Он был когда-то таким же чистым и наивным, пока не попал в эту индустрию. И не осознал, что таланта очень мало, чтобы стать знаменитым. По крайней мере, у него с этим были проблемы. Желания мало. Таланта мало. Нужно чудо, чтобы оказаться здесь и сейчас, в счастливом моменте, вцепиться зубами в эту возможность и сделать все, чтобы тебя заметили.

Ох, чего стоило Егору, чтобы его, наконец, увидели и оценили. Он продал душу камере, социальным сетям и всей этой чепухе, чтобы с каждого уличного плаката смотрело его лицо. Он несколько лет рвал на это все свои жилы, отказываясь от того мальчика Егора, которым был когда-то. Чтобы его узнавали, звали в кино, а он выбирал. А сейчас Великий говорит ему, что он, Егор, пластик, пластмасса. И он был согласен. Так и есть. Кулек с мясом и костями. Вот что осталось от Егора.

Когда-то он словил удачу за хвост. Вцепился в нее и сделал все, чтобы его заметили. Единственное, что он не учел – чем ему придется расплачиваться за успех. Своим я. Истинного себя он давно утратил, потому что это было условием популярности – быть тем, кого от тебя хотят. А от него хотели одной роли. Роли блудливого мачо, от которого все барышни млели и сходили с ума. И он так в эту роль вжился, так привык быть придуманным персонажем, тем, кто принес ему успех, что просто не мог перестроиться. Боялся все потерять.

Режиссер был прав. Кого бы Егор ни играл, а был он одним и тем же. Сейчас он все чаще слышал это от критиков, от коллег. Что он актер одной роли. Герой-любовник с единственной эмоцией.

Егор правда пытался что-то с этим поделать. Он «исполнял» преступников, уродов, известных спортсменов, бегал с гранатой в руках и кидался под танк. Но суть не менялась. Он был сладким мальчиком, от которого девки пищали. Красавчиком. Человеком с одним лицом. И одним голосом.

Когда Великий позвал его в кино о любви, Егор думал, что это очередная «его роль», где он отыграет лицом и получит овации и деньги поклонниц. Но все оказалось не так. Совсем не так, как он ожидал.

Режиссер захотел хлеба и зрелищ. Эмоций. Вывернуть его наружу мясом, чтобы оголить душу. И потрясти этой душой перед зрителем. Ему не нужна была игра. Только правда, истина. Любовь от Бога. Но Егор уже сомневался, есть ли у него самого душа. И способен ли он на чувства. Играть то, во что не веришь – сложно.

Он собрал свое белье в сумку. Глянул в зеркало на свое исключительное отражение. Поправил прическу и натянул привычную улыбку.

Егор знал цену успеха. Он немало уже заплатил в своей жизни. Пришла пора новых испытаний. Неделя, – подумал он, – это не так уж и много. Можно и потерпеть. Чтобы открыть новые двери в мир кино.