Домой я не зашла, а притащилась с пакетом из магазина наперевес. Максиму пообещала сосиски, а значит, надо было их купить. Да и вообще, надо было наполнить холодильник хоть чем-то. Голова кружилась и болела, язык стал покалывать, а ноги налились металлом, причем однобоко. Левая нижняя конечность весила гораздо больше правой, и я как никогда ощущала это. Левая рука онемела, и по ней бегали отвратительные мурашки размером с коня.

Я плюхнулась на пол и стянула обувь, пакет плюхнулся рядом со мной, да очень неудачно, продукты выкатились на волю, один помидор совершил побег до шкафа, и у меня не было сил на то, чтобы собрать все назад. Так и оставила все валяться посреди прихожей. Доковыляла до дивана, хотелось просто немного посидеть, но я растеклась по подушкам и моментально вырубилась. В чувство меня привел звонок в дверь. Оповещали меня о своем приходе достаточно настойчиво, поэтому чертыхнувшись я встала и поплелась открывать. Я ожидала увидеть Макса с его голодными глазами и наглой улыбкой, но в дверях стоял Павел. Он выглядел смущенным и каким-то помятым. Мне показалось, что его залысины увеличились в размерах, а щеки немного сдулись. Похудел, что ли, на нервах? Но я выглядела гораздо хуже своего бывшего любовника, негоже было выпендриваться и оценивать его. Я пыталась сообразить, что будет уместно сказать, как поздороваться, но в голове звенело от пустоты.

– Привет, – сказал Павел, прервав мое оцепенение.

– Ну привет, – ответила я и впустила его в квартиру.

Радовать соседей интересным шоу не хотелось. А ощущение, что шоу обязательно последует, не покидало.

Павел внимательно рассматривал меня и не спешил снимать ботинки, чему я очень порадовалась. Подумала, что правильная тактика – это ждать, что тебе скажут, и отвечать по обстоятельствам. Я решила ей следовать, потому что каких-то особых эмоций не испытывала. И это было странно. Внутри меня образовался кратер, заполненный звенящей пустотой.

В больнице мне было просто послать Пашку к черту, мне вообще жить не хотелось, какая уж там любовь. Не об этом были все мои мысли. Но сегодня я ожидала от себя хоть какого-то чувства. Сожаления? Тоски? Все-таки мы с Павлом почти два года встречались, и это было хорошее время: мы делили радость и объятия. И даже как-то занимались сексом прямо тут, в прихожей. Да и не только в прихожей. Нас нельзя было назвать пылкими любовниками, но тем не менее как-то два года мы продержались и оставались довольны друг другом. Я разглядывала его и пыталась понять, что чувствую, а внутри – тишина. Да нет, даже какое-то отстраненное отвращение. Не то чтобы он мне противен. Но я смотрю в его некрасивое лицо и почему-то раздражаюсь. Вижу каждую морщинку, неровность, каждый изъян. Когда-то мне было интересно и удобно с ним. А сейчас я хочу поскорее закрыть дверь и остаться в одиночестве. Интересно.

– Ты очень изменилась, – нарушил тишину бывший. – Похудела. И твои волосы… непривычно.

Я кивнула. А что мне еще оставалось делать? Да, я сильно изменилась. Я к зеркалу подхожу и вижу чужую, не себя. Подумаешь, большое дело. Но раньше я в зеркало тоже нечасто смотрелась.

– Есть будешь? У меня сосиски, – я посмотрела на пакет, стоявший у порога, и на помидор, укатившийся к шкафу.

Павел тоже взглянул и на пакет, и на помидор.

– Нет, я не голоден. Я пришел поговорить.

– Может, тогда чай?

– Не надо чай. Мы ведь еще ни разу не виделись нормально. Я тот случай в больнице в расчет не беру. Я был, мягко говоря, в шоке, не знал, как правильно реагировать. Света еще погибла. Про тебя по всем новостям трубили. Я вообще не понимал, что происходит. Лисенок, мне очень жаль. Я был не прав. Мне не следовало принимать твой отказ. Надо было понять, что ты не в себе. Но я тоже мало соображал. Это был такой шок.

– Паш, давай не будем об этом. Я же тебе сказала, мне сейчас хочется только одного – чтобы меня никто не трогал. И мое решение – оно самое правильное. Я сейчас тебе даже дружбу предлагать не буду. Нет у меня сил ни на какие отношения.

– Что с твоим голосом? Ты так странно стала разговаривать. Непривычно.

– Моя жизнь, как видишь, очень поменялась. Я думаю, будет лучше, если мы не будем друг другу мешать.

– Мешать? Мы могли бы помочь друг другу. Я буду рядом, помогу тебе справиться. Я могу переехать к тебе, так будет гораздо безопаснее. Я готов на самые решительные перемены.

– Я же тебе объяснила…

Мне хотелось побыстрее закончить эту вакханалию, потому что поняла, что происходит. Все тоже, что и обычно. Я говорю – мои слова игнорируются, и на сцену выходит рыцарь-герой. Мне не нужны сейчас герои. Нужно, чтобы просто никто меня не трогал.

– Услышь меня. Я очень изменилась. Моя жизнь, работа – все изменилось. Мне сейчас не нужен никто. Я хочу жить одна. Мне надо прийти в себя.

Пашка помолчал, вроде как переваривая, но явно не усвоил то, что я пыталась ему донести, а потому выдал без особого энтузиазма:

– Я люблю тебя. Я могу о тебе заботиться. Я буду рядом.

– Знаю. Но мне не нужна забота. Мне сейчас никто не нужен.

– Но у нас будет еще шанс? Давай просто возьмем паузу, а потом, когда ты немножко придешь в себя, я опять буду к тебе ездить? Или нет. Я перееду к тебе. Сделаем следующий шаг в отношениях. Давно пора. Если бы я был рядом, ты бы не поехала на ту вечеринку.

Я уже не пыталась держать лицо, поэтому дружелюбная кривая улыбка превратилась в злобную гримасу. Мое терпение подходило к концу, но я не понимала, как мне выставить Пала за дверь, да так, чтобы он ушел с осознанием, что сюда больше возвращаться не стоит. Перспектива жить с Пашкой отчего-то показалась мне настоящей отравой. Хотя мама бы очень радовалась. И чем я раньше думала? Два года коту под хвост.

– Я не хочу отношений. Ни сейчас, ни в будущем. Просто услышь. Дело не в тебе. Это мое решение. Я не хочу детей, семью или мужа под боком. Я хочу жить одна. Для меня любовь – это болото, вонючее, затягивающее, но не приносящее никакой радости. Я насмотрелась на это с детства, но только сейчас это поняла. Мне не нужны отношения. Дело не в тебе.

Пашка посмотрел мне в глаза и прошептал:

– Мне очень жаль, Лисенок. Я уверен, ты передумаешь. Ты просто не знаешь, что говоришь. Мы два года прекрасно ладили. Вспомни, как нам хорошо было. Ты же не притворялась? Мы лежали тут, – он ткнул в сторону помидора, – и целовались. Это не было ложью. Это и было отношениями. И ты была счастлива. Я помню это.

Он обнял меня и прижал к себе крепко, но очень бережно. Я ничего не чувствовала кроме глубокого разочарования. Нос щекотал знакомый запах. Моя жизнь разбивалась вдребезги. И я ничего не могла изменить. Просто принимала новую реальность, как и новое отражение в зеркале. Светы нет. И меня больше нет. И счастье, оно невозможно. Все, что мне хотелось, – это найти того, кто сделал это со мной. Того, кто убил мою лучшую подругу. И разрушил мою жизнь.

– Мне тоже очень жаль, Паш. Ты не представляешь, как мне жаль.

Мои глаза были сухими, а в горле разрастался острый дерущий комок. Я больше не знала, что еще сказать. В дверь позвонили.

– Ты кого-то ждешь? – спросил он, отстраняясь от меня, а я вспомнила про друга и вновь глянула на пакет и помидор. Макс!

– Должен товарищ зайти.

– Товарищ?

Паша подошел к двери. Посмотрел в глазок, а потом распахнул дверь. С Максом он был не знаком.

– Этот товарищ? – зло спросил Паша.

– Да, знакомься. Это мой друг, Макс. Мы вместе в школе учились, а сейчас он работает в полиции. Расследует дело об убийстве Светы.

Макс протянул руку Павлу, но мой бывший оказался не способен сейчас на добрые жесты.

Он взялся за дверную ручку и прошипел:

– Счастливо тебе, Макс. И тебе, Василиса.

Мое имя он произнес уже за порогом квартиры. Я тяжело вздохнула и захлопнула дверь. Представление закончилось, артисты разбежались по углам.

Макс смотрел на меня с любопытством и улыбался. Вряд ли пожелания Павла его хоть как-то зацепили, потому что он резво снял ботинки и подхватил пакет с продуктами.

– Ужин, конечно, еще тут? – спросил он и потряс целлофаном у меня перед носом.

– Да. Осталось только разогреть.

Макс хмыкнул:

– Это твой мужик? Тоже голодом его морила? Какой-то он недовольный ушел.

– Бывший мужик, бывший, потому и недовольный, – опять вздохнула я и отправилась на кухню, забыв про одинокий помидор.

Пока я разбирала пакет и раскладывала продукты, Макс помыл руки и пришел мне на помощь.

– Ну рассказывай, матушка, чего ты там нарыла. Мисс Марпл уже переворачивается от зависти? Кстати, ты пивка не купила? Я бы не отказался.

– Пиво еще заслужить надо. Начнем с сосисок. Режь салат, а то мои руки не готовы к хозяйственным подвигам. Ничего особого я не узнала. Но я только начала, не забывай. Говорила с соседкой любовницы нашего таксиста. И с женой Вадика.

– О, видишь, как продуктивно. Может, хватит ерундой страдать и пора заняться своими делами?

Я посмотрела на Макса и потрясла у него сосиской перед лицом:

– Ты зря думаешь, что это ерунда. Я ведь найду убийцу, посмотришь.

– Не сомневаюсь в тебе, – на полном серьезе ответил Макс. – Ты всегда была упертая. Просто я каждый раз себя спрашиваю – я-то зачем на это подписался?

– И? Зачем?

Макс задумался и пожал плечами.

– Такое чувство, чтобы в одиночестве не ужинать. Потому что нет ни одной причины, по которой я объективно мог пойти на должностное преступление. Я же рискую, ты понимаешь? А ты мне сосиской перед лицом трясешь. Нет бы пивка принести да мяса пожарить. Я, между прочим, ради тебя стараюсь.

Я засмеялась.

– Будет тебе когда-нибудь и мясо, и даже коньяк. Всему свое время. Я только начала.

– С таксистом встречалась? – перевел разговор на нужную тему Максим.

– Да, с ним тоже поболтала от души. И с женой его познакомилась. Вот на ком тебе следовало жениться. Я там такой борщ поела, на всю жизнь запомню.

– Хватит дразнить. Я за борщ от свободы не откажусь. Ну и как, что скажешь по поводу мужика? Твои ощущения?

– Думаю, он не при делах. Просто лопух, которого могли выследить в два счета. У него целый график посещений любовницы выработался со временем. Почти все соседи были в курсе, что он к своей Аньке шастает. А что знают двое – знает весь мир. Вы не проверяли через друзей или друзей друзей? Может, есть где-то пересечения?

– Работа ведется, – сказал Макс, нарезая огурец крупными кусками. – Но ты же понимаешь, сколько людей входит в этот круг возможных подозреваемых. Дохлый номер.

– Но это ниточка. Такси явно неслучайно оказалось в деле. Между убийствами прошло не так много времени, народ напуган, проявляет осторожность, на попутки не садится. Это определенный риск для убийцы – ехать опять к клубу. Там у всех на слуху Светкино убийство. Кто после этого сядет к чужаку в машину? Вот такси и пригодилось. Зачем такие сложности, если хотелось просто убить? Можно было найти жертву в любом другом месте, где люди не осторожничают. Но он берет такси и едет к клубу. Это явно умысел.

– Мне кажется, ты слишком сгущаешь. Могло быть и так: шел себе мужик по городу и думал, кого бы придушить. Смотрит, а тут машина стоит, такси. Никого рядом нет. Очень удобно. Он машину вскрыл и сел. Всяко лучше на такси попутчика брать, надежнее. А к клубу рванул по привычке. Утро субботы – где еще народ искать? Все спят.

– Ну, знаешь ли, – перебила его я, – вскрыть машину тоже надо уметь. И гулять по городу в пять утра – тоже такое себе развлечение.

– Это ржавое корыто с логотипами вскрыть не так сложно. Не удивлюсь, если наш таксист и дверь не закрыл. Хотя утверждает обратное.

– Ага, несложно. Я, например, не смогу вскрыть. Да даже подойти побоюсь. А вдруг сигнализация?

– Ну, это ты не сможешь и побоишься. А для кого-то это вопрос нескольких минут. Но я согласен. Маньяк наш не так прост. Это не какой-то там задрот-неудачник, он сильный, умелый и очень умный. Но машину он мог увидеть случайно. Как и к клубу рвануть. Он там уже был, место знакомое. Всегда молодняк трется. Кого-то подцепил бы.

– Но ты понимаешь, какой это риск? Угнать машину, еще и с телефоном, и просто стоять ждать у клуба? Хозяин такси мог в любую минуту спуститься за мобильником, а тачки нет. Он бы поднял на уши твоих коллег и такси нашли бы в считанные минуты.

– Хорошего ты мнения о моих коллегах. Он бы потратил минимум час на составление заявления. Утро субботы, не забывай. Угон машины – это не срочное дело. Но ты права, убийца все равно рисковал или знал, что у него есть время, потому что знал расписание нашего Казановы. Мы ищем связь, но сама понимаешь, там почти без вариантов.

– Понимаю. Но я буду искать. Я не верю, что клуб – это случайность. Это что-то большее.

– Мы ищем возможные мотивы. Изучали и личные, и рабочие, шерстили по Светкиным друзьям. Изучали алиби Сергея. Никаких особых зацепок не обнаружили. Обычно первый подозреваемый – муж. Но этот Сергей до мужа не доскакал. Особой выгоды от смерти подружки у него нет. Он вполне себе успешный. Правда, сейчас на него глянуть страшно. Просто почернел мужик от горя.

– Я ему боюсь даже в глаза посмотреть.

– С чего это?

– Он сказал мне, что я виновата. Бросила Светку. И он прав.

– Да ну, брось ты. Опять двадцать пять. Виновница. Ну было бы у нас на один труп больше, много бы от этого помощи было? А Сергей – дурак, если так сказал. Он что, думал, что ты Джеки Чан? На него бы посмотрел в этой ситуации.

Я замолчала. Достала тарелки, вилки и начала раскладывать макароны с сосисками.

– Хозяйка ты, конечно, прямо скажем, отменная, – сострил Макс, а я ухмыльнулась.

– Ты мне лучше скажи, что вы там думаете по поводу убийства Вали. Как убийца умудрился ее по башке огреть? Не думали о том, что главная жертва – не Света, а она?

– Слушай, я тоже всю голову сломал по поводу того, почему она сама вышла из машины. Мы опросили ее мужа. Он тоже чернее тучи, но на убийцу не похож. Алиби, конечно, так себе у него – дома ждал свою благоверную, но ведь он кипиш и поднял. Он час прождал свою любимую и прибежал в участок. Мы говорили с подругами. Валя была очень своеобразной барышней, любвеобильной…

– Ну знаешь, я бы из машины не вышла точно, особенно в свете последних событий. На какой-то лесной поляне. Даже если бы искала приключения и влюбилась с первого взгляда. Она мужу СМС написала, знала же, что он будет переживать.

– Может, ей плохо стало?

– Тоже слабая версия. С чего бы?

– Кто теперь скажет? Может, это был знакомый. Или женщина. Или какой-то такой замечательный человек, которого не боишься. Дед Мороз какой-нибудь. Или у него был пистолет. На самом деле вариантов множество. Да и Валя – не ты. Может, девушка влюбчивая оказалась. Решила, что муж подождет. По крайней мере, подружки намекали, что с головой у жертвы были некоторые проблемы. Любила девица приключения на задницу искать. Ой как некрасиво звучит: проблемы с головой, а страдала задница.

Макс ухмыльнулся. А меня не смущало его чувство юмора. Оно здорово разряжало обстановку.

– Да. Вот и думай теперь, что делать дальше, – сказала я.

– Я бы на твоем месте ел за двоих, чтобы хоть немного мяса нарастить. Одни кости торчат.

– Ну, ты бы да. А что делать с расследованием?

– Слушай, у нас сейчас столько людей в этом деле завязаны, что я бы просто расслабился и занялся собой. Ну в смысле тобой.

– Я не могу расслабиться.

– Кстати, мужик твой, который отсюда сбежал, он был знаком с твоей подругой?

– Да, а почему ты спрашиваешь?

– Не понравился он мне. Истеричный какой-то.

– Перестань. Паша нормальный. Просто мы с ним расстались недавно. Мы два года вместе были до всей этой истории. Он переживает.

– А, ну тогда понятно. Хотя все равно неприятный тип, – сказал Макс, набивая рот.

А я ничего не ответила, потому что это было меньшее, что меня сейчас интересовало. Я не знала, куда двигаться дальше. Но логика подсказывала, что надо искать ответы рядом с «Истиной». Все-таки неспроста убийца дважды взял свою жертву там.

Когда Макс ушел, я улеглась на диван и взяла в руки телефон. Прежде чем идти в клуб, мне хотелось немного подготовиться. Понять, как у них там все устроено изнутри. Есть ли конкуренты и все такое. Я хотела посмотреть фотографии и почитать новости, когда увидела, что мне пришло сообщение.

Одна из Светиных коллег все-таки мне написала мне во «ВКонтакте». Девушку звали Ольгой, судя по фотографии, я ее не знала абсолютно. Никогда не слышала о ней от Светки, да и внешне она была мне незнакома, даже не сталкивались нигде.

Я открыла сообщение и прочитала: «Я бы хотела вам кое-что рассказать. Может, это поможет».

Мое сердце учащенно забилось, даже ладони вспотели. Я взяла себя в руки и написала ответное сообщение: «Здравствуйте. Буду очень вам благодарна. Когда и где мы можем встретиться?».

В ответ пришел номер телефона и просьба позвонить завтра ближе к шестнадцати часам дня.

Я сохранила цифры в памяти телефона и уставилась в потолок. События потихоньку начинали разворачиваться.