Настроение было мрачным. Не знаю почему, но встреча с Владом произвела на меня сильное впечатление. Теперь я очень тревожилась за Машку. Так, что даже набрала номер ее телефона. Она не ответила. Может, и к лучшему. Что я могла ей сказать? Держись подальше от этого человека? Будь осторожна? Кто-кто, а Машка у нас – верх целомудрия. Родители вышколили ее так, что она до сих пор оберегала свою невинность и по выходным бегала в церковь. Доверилась ли она ему? Надо срочно с ней поговорить.

Голова моя уже гудела, а мне ведь еще предстоял разговор с Ольгой. Я не знала, что она мне скажет, но чувствовала, что скоро нащупаю что-то очень и очень важное. Ну не зря же я мотаюсь туда-сюда.

Я позвонила Розе.

– Слушай, я встретилась с этим придурком.

– Вась, ну что они у тебя все придурки? Ты так замуж точно никогда не выйдешь!

– Роз, оставь эти реплики моей маме. Ты же в курсе, что замуж – это не про меня. Я тебе вот с чем звоню. Иду сейчас на встречу с коллегой Светы. У нее для меня что-то есть. Но меня тревожит Маша. Она трубку не берет. Мне этот Влад вообще не понравился. Ни в первый, ни во второй раз. Мутный тип с завышенной самооценкой.

– Согласна с тобой, но это не наше дело. Маша уже взрослая, и если мы будем лезть, она просто пошлет нас к чертям. Ты же его видела! Она пока сама не поймет, что он дерьмо – ни за что не послушает нас. А что за коллега?

– Да какая-то Ольга. Что-то хочет мне рассказать. Надеюсь, что-то стоящее.

– Слушай, а тебе не кажется, что ты заигралась? Тебе надо восстанавливать свое здоровье, а не по городу мотаться, да общаться непонятно с кем.

– Роз, мы с Максом договорились, что я ему помогаю. Не могу я сидеть и ждать. А если появится еще один труп?

– А если этот труп будет твоим?

– Не говори так, мне правда страшно. Но дома страшнее. Не хочу сидеть и ждать, устала быть жертвой. Мне так легче.

– Легче ей. А что, у нашей полиции совсем все плохо, если они пользуются услугами почти инвалида? Он совсем долбанутый что ли, твой Макс?

От слова «инвалид» у меня что-то зачесалось внутри черепной коробки и захотелось на Розу наорать что есть сил. Но потом я вспомнила, что никто меня не заставлял головой о батарею стучать, так что, как говорится, «сама виновата». А Роза так вообще все время была рядом. Поэтому свой праведный гнев лучше оставить при себе.

– Роз, ты правильно сказала, я уже взрослая. Сама знаю, что делать.

– Да уж, взрослая. Ты уже начудила по полной, взрослая.

– Ну прости меня. Ладно, Роз, я пошла. Машка объявится – скажи ей, чтобы она мне позвонила. Я правда переживаю. И приезжай ко мне, я соскучилась.

– Хорошо, я постараюсь, – сказала Роза и отключилась.

На душе стало еще тяжелее. Я дошла до парка, где мы договорились встретиться, и уселась на лавку. Вокруг суетились прохожие и бегала малышня, гоняя голубей, больше похожих на куриц. Недалеко от меня сидела компания молодых людей: девчонки и мальчишки. Громко смеялись, и ветер разносил их веселье в пространстве. Заразительная легкость. Да, меньше всего мне хотелось ссориться с подругами, тем более что нас стало на одну меньше. Я закрыла глаза и потерла виски. Перед глазами возникла картинка из нашей юности. Вот я, с учебником наперевес. Вот Розка в короткой юбке. Если она поднимет руки вверх, все точно увидят ее трусы. Розу это совсем не смущало, наоборот. Маша – как всегда, такая молчаливая, но невероятно уютная. Тихоня. Что там у нее в душе? Прячет. И Света. Что можно было про нее сказать? Света вызывала восхищение. Мы тогда шли на математику или физику? Не помню. Розка злилась на мать, что та к ней подошла на перемене. А мы пытались как-то сменить тему, чтобы Роза расслабилась, не брала в сердце, не переживала. Не делала проблему из ничего. Подумаешь, мама-техничка в школе, полы моет. Какая разница? А Роза расстраивалась, стеснялась. Тогда Света начала смеяться. Над кем? Над чем? Не помню уже. Но в этом смехе было столько поддержки и тепла, что мы подхватили и ржали как полоумные. И все было решено, конфликты сглажены. Близость. Вот что всегда было между нами. Невероятная легкость и свобода.

– Здравствуйте, вы Василиса?

Я выпала из воспоминаний и открыла глаза.

В горле застрял ком, поэтому я прохрипела:

– Да. А вы Ольга?

– Да. Я присяду?

– Конечно. Я так благодарна, что вы написали. Я бы хотела поговорить о Свете.

– Да, я понимаю. Честно говоря, я сама не знаю, зачем написала. Мне просто хотелось кому-то это рассказать. Но в полицию я не пойду. Не мое это дело. А вам… вам, может быть, это как-то поможет. Света часто о вас рассказывала. Вы умная, я знаю.

Я удивилась. Я не знала эту женщину, но она знала меня. Ох, Света. Мое тело наливалось болью.

– Мне важна любая информация, правда. Я просто хочу понять, кто и зачем причинил вред моей подруге.

– Вы не верите в маньяка?

– Я не знаю, во что верить. Но я осталась жива, а Света – нет. Почему не наоборот?

– Да, я вас понимаю. Света была хорошей девчонкой, не злой, не заносчивой. Не могу сказать, что ее все любили. Чужое превосходство сильно раздражает. А Света была из богатеньких. Из тех, у кого путь легче, чем у других, потому что их ведут за руку. Но она была нормальной. Никогда не строила из себя невесть что, прекрасно справлялась со своими обязанностями. И не лезла без мыла, хотя у нее были большие возможности. Могла бы прыгать через кресла наверх. А она делала то, что ей по-настоящему нравилось. Поэтому я очень уважаю ее. Уважала…

– Вы дружили?

– Да нет, просто общались по работе. Нам приходилось часто решать общие задачи. Мы много проводили времени рука об руку. Поэтому я слышала, как вы общались по телефону. А потом, иногда Света о вас рассказывала. О вас, о Маше, – Ольга запнулась, а потом продолжила: – А Розу я видела. Она частенько прибегала к нам. Пообщаться, на обед сходить. Красивая, – Ольга скривилась.

– А вам она не нравилась?

– Да нет. Просто она совсем другая. Она с червоточинкой, чувствуется это. Они поругались со Светой очень. Я слышала это. Орали друг на друга.

Мое сердце учащенно забилось. Я об этом не знала. Неужели это именно то, что мне хотела рассказать Ольга?

– Вы знали, почему они ругаются?

Ольга кивнула.

– Я поняла… Отец Светы, он же наш непосредственный начальник. Это еще одна причина, по которой я не хочу никому ничего говорить. Мне не нужны проблемы на работе, а они точно будут, если я пойду в полицию. В общем, Света заподозрила, что Роза подбивает клинья к ее отцу.

Из меня вырвался смешок. Да быть такого не может. Розка?

– Вы уверены?

– Света их застукала. И был скандал. Анатолий Иванович, отец Светы, быстро смылся. Он бы не позволил Свете раздувать скандал на работе. Да и она бы никогда не стала бочку на отца катить. А вот Розе Света всыпала по первое число. Я слышала, как она на нее орала, хотя кабинет и был закрыт.

– А давно это было?

– Да. Месяца три-четыре назад. После этого Роза перестала к нам ходить. Хотя я не уверена, что она отстала от начальства. Но здесь ее больше не видели. Ох и злилась тогда Света! Я знаю, что отец у нее неидеальный. Об этом все знают. Мне кажется, даже его жена в курсе. Он тот еще кобель. Так что вполне естественно, что повелся на красивую подругу дочери.

– Вот это новости, конечно… – я пыталась переварить информацию, потому что была, мягко сказать, в шоке.

На дне рождения Светы Роза прекрасно себя чувствовала. Они обнимались и целовались, сидели за одним столом. Это значит, что конфликт был исчерпан? Надо опять звонить подруге, а еще лучше – встретиться. О таких вещах по телефону не говорят.

– Скажите, может, было что-то еще? – в надежде спросила я.

– Да нет, хотя…

– Что?

– Я слышала, как ваша подруга сказала: «Ты за собой следи, святоша». После того скандала Светку сильно трясло. Но ведь причина-то основательная. Лучшая подруга, с отцом, при живой матери. Но те слова, мне кажется, тоже достигли цели. Понимаете, это был не просто конфликт. Это была перестрелка. Ни о какой дружбе речи не шло. Света сразу рвала вашу подругу на части, а та терпела, почти молчала. А потом спокойно, но очень громко сказала ту фразу. И все закончилось, оборвалось. Ваша Роза ушла, громко хлопнув дверью. А Света осталась. И даже плакала потом, сильно плакала.

– Вы хотите сказать, что у Светы кто-то был? – я вообще перестала что-либо понимать, кроме того, что мне надо срочно ехать к Розе.

– Я не знаю. Честно. Я видела Сергея, Светиного жениха, симпатичный парень, надежный… И точно знаю, что Света его любила. Она очень его любила. Но ваша подруга определенно сказала: «за собой следи, святоша», и ушла. А ведь просто так такие вещи не говорят. Что она имела в виду? Наверняка то, что у Светы была своя какая-то постыдная тайна.

Ольга замолчала. Было видно, что она сильно увлеклась рассказом и версия про то, что у Светы кто-то был, ей очень даже по душе. Ведь и на солнце должны быть пятна.

– Спасибо вам, вы мне очень помогли. Скажите, а отец Светы – как он сейчас?

– Раздавлен. Он просто раздавлен.

– А Роза после всех этих событий не приходила к нему на работу?

– Нет. Я ее не видела с похорон. Очень она там плакала, просто убивалась. Хотя что уж там, мы все плакали.

Ольга ушла, а я сидела на лавке, продолжая переваривать информацию. Хотелось позвонить Розе, но я знала, что делать этого с наскока не стоит. Нас осталось трое. И дружба – это, пожалуй, все, что у меня осталось важного в этой жизни. Я взяла телефон и набрала Машу. Гудки без ответа. Я чертыхнулась, с трудом оторвала себя от лавки и поковыляла в сторону автобусной остановки, на прощание бросив взгляд на компанию молодых людей, которые продолжали заливисто хохотать и что-то с азартом обсуждать, размахивая руками. Тело нестерпимо болело.