Утром мы отправились в школу. Несмотря на то, что летние каникулы уже начались, детей у школы было много. Мы показали свои липовые удостоверения охраннику и направились сразу в секретариат. И там нас поджидала редкая удача в виде женщины по имени Тамара. Она, разглядев наши корочки, сразу же поставила чайник и закрыла дверь на ключ.

– Вы по поводу Беспалова? – спросила она с явной надеждой.

– Это мальчишка, который повесился? – уточнил Денис.

– Да-да. Ужасная трагедия. Но это должно было случится.

Увидев наши непонимающие взгляды, Тамара продолжила:

– Новая директриса установила в школе свои порядки. Вот и последствия.

– Извините, – вступила я. – Но мы совсем по другому вопросу. Нас интересует Софья Ивановна Брагина. Она преподавала биологию и химию в этой школе. Конев Иван и Конев Дмитрий, если не ошибаюсь. Быстров Александр. Дима и Саша были учениками вашей школы, но не доучились оба.

– А что вы от меня хотите? – Тамара явно не понимала, зачем мы пришли к ней. – Я этих фамилий не слышала. Я в школе работаю уже пятнадцать лет, но всех учеников по фамилиям не помню. Еще по лицу смогу, возможно, узнать.

– Речь идет о деле, которое случилось тридцать пять лет назад. Тогда в вашем городе действовал серийный преступник. И работал он именно в вашей школе. И сын его тут учился.

– Ах, вы об этой истории. Ну что-то такое поговаривали, но когда это было! – Может быть, у вас хранятся личные дела или фотографии учеников? – с надеждой в голосе спросила я. – Нам бы найти изображения мальчишек.

– Вы знаете, в каком классе они учились? – деловито поинтересовалась Тамара.

– Нет, такой информации у нас нет. Честно говоря, мы даже точный возраст не подскажем.

– Тогда у меня для вас плохие новости. У нас, конечно, есть архивные фотографии. Есть выпускные альбомы за каждый год – мы все бережно храним. Но если мальчики у нас не выпускались, то найти их изображения можно только в архивах с газетными публикациями или экскурсионными отчетами. Но эти фотографии без подписей, и их очень много. И нет никакой гарантии, что мальчишки есть на снимках.

– А может быть, есть кто-то, кто смог бы нам помочь?

– Из старых учителей у нас никого не осталось. Вы говорите, что тридцать пять лет прошло. Несколько лет назад ушел последний учитель.

– Если вы об учителе физкультуры, то мы с ним уже разговаривали.

– Подождите, – задумалась женщина. – Ну, точно, вспомнила. Мне эту историю про маньяка рассказывала наша буфетчица. И она точно что-то знает. Можете у нее спросить. Она сегодня работает.

* * *

Буфетчицу мы нашли на своем рабочем месте. На вид ей было лет сорок пять, никак не больше. Дородная женщина с округлой массивной грудью и бедрами, но очень молодыми и яркими зелеными глазами с нескрываемым интересом просмотрела наши удостоверения, выслушала легенду, а потом сказала:

– Ну конечно, я знала и Сашку, и Димку. Мы учились в одном классе. А вот Софью Ивановну не помню.

– Вы можете нам рассказать про ребят? Они дружили?

– Да, были не разлей вода. Все время вместе проводили. Причем Санька постоянно отирался у Димки. Все знали, что мать Сашки загульная. Но к нему относились хорошо, он был очень умным пацаном, можно сказать – лидером класса. А Димка – гением, он схватывал знания на лету, мы к нему всем классом ходили уроки делать, чтобы он объяснял. И он никогда не отказывал. Про Димку нам сказали, что он сгорел вместе с родителями. И это стало шоком для всего класса. Мы думали, его отец – мировой мужик. А оказался маньяком. А Санька пропал. Говорили, что после смерти друга он просто сбежал. Мамка у него дурная, отца нет, друг сгинул. Вот и он ушел.

– Расскажите нам подробнее про то время, когда история Конева стала известна всему городу. Что говорили ваши одноклассники? Что вы думали?

– Не верили в этот ужас. Иван Сергеевич был классным. Он детей очень любил и все время с нами возился. Честно, мы завидовали Димке. Его отец всегда был рядом. Наши-то папки по морям ходили, мы их и в лицо-то не помнили.

– Как вы думаете, Дима и Саша могли принимать участие в разбойных нападениях? Или быть в курсе дел Конева старшего, – спросил Денис.

– Вы что! Я в жизни в это не поверю. В то время вышел фильм про Гардемаринов, может смотрели? Так вот, у нас все ребята были на нем помешаны. Мы грезили настоящей дружбой, любовью и приключениями. Я ведь в Сашку влюбилась. Знаете, какой он был? Честный, самоуверенный, веселый и очень смелый. Все знали, что он не благополучный. Но это, как будто не портило его, а наоборот, давало сто очков вперед.

– А Дима Конев? Каким он был?

– Тихим, задумчивым. И очень-очень умным. Он обожал точные науки и биологию. Постоянно зависал в библиотеке, изучал анатомические атласы и медицинские справочники. И даже, если я не ошибаюсь, дополнительно занимался с учителем. Он мечтал стать врачом. Хирургом.

– А Саша Быстров?

– Сашка учился похуже. До Диминой гениальности ему было далеко, но он, как вам сказать, был харизматичным. Говорил так, что хотелось его слушать. У нас все девчонки были в него влюблены.

– И кто-то из девочек добился его расположения? – спросила я.

– Нет, – улыбнулась буфетчица. – Девчонки Сашку мало интересовали. Все свое время он проводил с семьей Конева. Парни вместе приходили в школу, вместе из нее уходили. На переменках Сашка рассказывал, как они сходили на рыбалку или в лес. Он собирал вокруг себя пацанов. А от нас, девочек, как будто держался в стороне.

– А вы помните учительницу физики, которую убили? Она преподавала у вас в классе?

– С трудом. У нас только началась физика, первый год. Я ее вообще очень плохо помню. Ничего рассказать не могу.

– У вас не осталось фотографий, на которых могут быть Саша или Дима? – спросила я.

– Надо посмотреть. Я сегодня в буфете до четырех. Потом пойду домой, гляну.

Мы взяли у женщины номер телефона, чтобы позвонить ей и спросить, удалось ли найти фотографии. И после этого вышли из школы.

– Что будем делать дальше? – спросила я своего напарника.

– Если бы я знал, – ответил Денис, и я удивилась. Неужели у него закончилось внутреннее топливо?

– Как ты думаешь, отец Юли и Александр Быстров – это один и тот же человек? – спросила я.

– Почему ты так решила? Потому что он двинул на Север?

– Да. И потому что отказался защищать дочь. Как тебе такая версия: Вика узнает от Брагиной, что отец Юли – не тот, за кого себя выдает. И начинает его шантажировать. Мельников-старший считает, что нужно решить этот вопрос: он убивает Софью, потом Вику и подставляет свою дочь. А что, очень удобно.

– Только зачем ему дочь подставлять? Мне кажется, это перебор, – сказал Денис.

– А мне кажется, это отличный способ отвести подозрение от себя.

– Ну, не знаю. У нас еще очень много времени. Я предлагаю пройтись по адресу Быстровых. Может, найдем кого-то, кто вспомнит неблагополучную мать.

– А она нам зачем? – спросила я.

– Не выйдет из тебя детектива, – усмехнулся напарник. – Ты забываешь одну важную вещь: у Софьи Брагиной был спонсор. Это раз. Два – у нее должен быть весомый мотив, чтобы вывезти из города чужого ребенка. Три: мать Саши всполошилась только спустя неделю. Мне кажется, это очень странным. Какая бы она ни была непутевая, о сыне должна заволноваться. А раз нет – значит, она могла быть в курсе его отъезда. Да и смерть ее во всех смыслах подозрительная.

Я молча обдумывала то, что сказал Денис, и, хоть и злилась на этого умника, понимала, что он абсолютно прав. В этой истории не обошлось без важного и влиятельного человека, которой смог оплатить Брагиной не только переезд, но и обеспечил дальнейшую безработную жизнь.

– Мне в голову приходит только одна мысль. А что если наш спонсор – Лукашин Игорь Васильевич?

– Согласен. Учитывая то, что нам сказал участковый про его любвеобильность, он подходит. Вот только его убили, а денежные вливания в Софью не прекратились. Если в 1990 году, предположим, Саньке Быстрову было 14 лет, то в 1994 году – всего восемнадцать. Я к тому, что вряд ли он смог бы обеспечивать Брагину. Он сам на ногах еще не особо стоял. Должен быть еще кто-то. По крайней мере, я так чувствую.

* * *

Дом, в котором проживала Быстрова выглядел куда лучше, чем тот, в котором жили мы. Серая пятиэтажка без специальных скосов от ветра. Обычный, привычный нашему взгляду дом-блок, который плотно стоял рядом с такими же домиками, выстроенными буквой «П».

Сегодня погода резко изменилась и сквозь серые тучи даже пробивалось солнце. На земле виднелись желтые цветочки без листьев и ножки. Просто головки цветов, торчащие прямо из земли. Сквозь жухлую старую траву пробивалась молодая поросль. У нас в городе уже давно отцвела сирень, тут же природа только начинала оживать. На деревьях редкие почки. Хотя и сами деревья – попадались нечасто. В основном тощие кусты и худые палки, прорастающие из земли.

Возле дома в палисаднике трудилась женщина. Она полола старую траву и собирала мусор. Надо сказать, что мусора было много. Только одни бычки от сигарет плотно покрывали землю. Женщина заметила, что мы осматриваемся и наблюдаем за ней. У нас не было никакого конкретного плана. Найти человека, который жил бы в этом городе больше тридцать пяти лет – невероятная удача. И мы сами мало в нее верили.

– Что-то ищите, молодые люди? – спросила женщина.

– Да, – ответил Денис и дежурно улыбнулся. А затем разлился соловьем о цели нашего визита. Женщина внимательно слушала, и с каждой минутой взгляд ее менялся с настороженного на заинтересованный. А потом она и вовсе разулыбалась. Я стояла позади и не вмешивалась, пока Денис разбалтывал нашу свидетельницу.

– Я знаю, кто вам может помочь. В нашем доме живет бабушка. Зиной ее зовут. Так вот, она здесь всю жизнь прожила с рождения, когда наш город еще поселком был. И много чего и про город знает и про местных, и про соседей. Вы к ней зайдите, бабушка Зина из дома редко выходит. И дальше лавочки не путешествует. Ей недавно операцию сделали на коленях, по замене суставов. Так что она с палочкой. Только прежде чем к ней идти, сбегайте в «Лакомку» за пирожными. Очень она их уважает. Думаю, она вам сможет много интересного рассказать.