Когда мы вышли из библиотеки, я уже по привычке вцепилась в руку Дениса. Он не возражал.

– Ну что думаешь? – спросила я.

– Ну, теперь по крайней мере у нас есть история, о которой мы можем расспрашивать местных. Киллер нам не подходит, а вот маньяк – на сто процентов наша тема. Два учителя из школы Софьи Ивановны замешаны в этом деле. Ты понимаешь, чем пахнет?

– Я бы сказала тебе, но промолчу. Тоже мне, тихий город… Что теперь?

– Я бы поел, – ответил Денис. – А потом можно к школе пройтись. Попробовать узнать что-то про Софью Ивановну Брагину. Может, кто из оставшихся старичков вспомнит ее?

Мы двинулись к магазину. Я чувствовала, как земля шатается под ногами, но надо сказать, что постепенно начала привыкать к этим ощущениям. И часто – вовсе не замечать, если мозг погружался в мысли о расследовании.

Но в супермаркете я поняла, что до нормы мне еще далеко. Полки зарябили в глазах, шум в ушах усилился. Коробки с разноцветной едой мельтешили перед глазами, снующие с тележками люди усиливали панику. Я почувствовала, что еще немного и потеряю сознание. Рука полезла в карман, чтобы достать бутылку с нашатырем.

– Плохо тебе? – спросил Денис.

Я кивнула, не найдя в себе силы отвечать.

Денис взял батон, сок и потянул меня на кассу. Через несколько минут мы оказались на улице, но легче мне не становилось.

Я уже дышала над бутылочкой с резкой отравой как собака, с открытым ртом.

– ИИИииииииидтиииииииииии моооооожешьь? – почему-то растягивая слова спросил Денис, и я попыталась ему ответить, но только почувствовала, как темнеет в глазах. Еще миг и все исчезло.

Очнулась я от резкого удара по лицу.

– Эй, ты чего? – обиженно спросила я, трогая свою щеку.

Денис на удивление выглядел спокойным, хотя я привыкла совсем к другой реакции. Обычно вокруг меня собирались люди, кто-то вызывал скорую, кто-то обливал меня водой или махал перед лицом полотенцем (или еще какой-нибудь подручной тряпкой).

– Давно я в отключке? – задала я свой второй вопрос, понимая, что Денис не намерен извиняться.

– Буквально минуту-две. Ты как?

Я огляделась по сторонам и поняла, что лежу на асфальте.

– Я – нормально. Сейчас должно быть полегче. Правда сил совсем нет. Встать не могу. Я ударилась чем-то, когда падала, ты не обратил внимание?

– Нет, я тебя успел подхватить. Но пришлось уложить на асфальт, ты тяжелая. Часто ты так отключаешься?

– Нет. Давно не падала на самом деле. Как-то удавалось держаться. Прости.

– За что? – спросил меня Денис.

– За то, что я такая обуза.

– Да ладно тебе, – улыбнулся он. – Это все цветочки. Надеюсь, до ягодок мы не дойдем. Пойдем, на лавку сядем, хлеб поедим и сок попьем.

– С едой у нас не густо, да? – спросила я, посмотрев на батон, лежащий на асфальте.

Мы дошли до ближайшей лавочки. Я запила таблетку соком и отломила себе кусок батона.

– Может, тебе лучше на квартиру? – спросил Денис. – Справлюсь сам. Ты же уже знаешь, какой я профи в выуживании информации и налаживании связей.

Я не ответила. Денис действительно работал профессионально. Возможно, без меня ему и правда будет лучше. Мне отчаянно захотелось разрыдаться, но на этот раз удалось удержать себя в руках.

* * *

Когда я оказалась в квартире, я почему-то не почувствовала облегчение. Скорее разочарование. И злость. Я злилась на себя за свою слабость. На Дениса, что ушел без меня. Хотя надо отдать должное, он сбегал в магазин и загрузил холодильник продуктами.

Я взяла свой телефон и позвонила Мише.

– Привет, детка, – ответил Добрынин. – Как ты? Я тут совсем зашиваюсь. Но надо сказать, Маша справляется неплохо.

Если бы слова могли бить, то у меня бы уже была шишка.

– Я скучаю, – сказала я. – Но справляюсь. Хотя сегодня я опять упала в обморок.

– Я же говорил тебе, не стоит брать на себя чужую ответственность. Это непосильная ноша. Но ты сама выбрала этот путь. Так что держись. Сама знаешь, у нас нет цели, есть путь. Он и есть наша цель.

– Да, знаю.

– У нас все на мази. Спонсор перевел первый транш, и мы сейчас выбираем участки для будущей деревни. Это просто восторг. Маша подняла свои связи, и мы нашли чудесный поселок. Уверен, ты будешь пищать от восторга.

– Не сомневаюсь, – ответила я.

– Ладно, мне надо бежать. Сейчас очень много дел. Если не беру трубку и не отвечаю – я занят. Пока, детка. Целую тебя. И береги себя.

Я постаралась привести себя в чувства и набрала номер Лилии Разиной.

– Привет, какие новости? – спросила я.

– Пока никаких. Юля еще в больнице. Но я с ней уже виделась.

– Почему так долго? Она в порядке? Что она тебе рассказала?

– Да, немного заболела. Видимо организм был совсем ослабленным, все эти переживания оказались большой нагрузкой для нее. Мы с ней поговорили. Она не помнит, как все произошло. Говорит, просто потемнело в глазах и все. Очнулась она уже в больнице.

– То есть она не вскрывала себе вены?

– Нет. Но указать на того, кто мог это сделать она тоже не может. Нет никаких доказательств. И пока я использую это в наших интересах.

– Каким образом?

– Пытаюсь всячески тянуть время. Юля сейчас будет получать необходимую медицинскую помощь, потом начнутся консультации с психологом. Потеря памяти – это проблема, с одной стороны. Но у каждого события есть и другая сторона. Так что мы продолжаем барахтаться.

– С Юлей точно все в порядке? Ты спросила ее про Брагину?

– Да, она сказала, что Вика ходила к старушке. Более того, Вика говорила ей, что старушка – это ее клад, помноженный на вечность. Понимаешь, к чему дело ведет?

– Это мотив, да, – ответила я.

– Вот только для суда слова Юли – пустой звук. Так что копайте, друзья. Резво, но аккуратно, – сказала Лилия. – Юля тоже сейчас прикрыта. В больнице куда приятнее, чем в камере, уж поверь. Пока она на лечении, она не в суде. Нам тут и в другом повезло. В городе нашли труп. Очень примечательный для прессы. И все внимание утекло туда. Что у вас там?

– Пока ничего. Мы полдня просидели в библиотеке и копались в архивах. Нарыли одну примечательную историю из того времени: про маньяка. Среди жертв есть учительница из школы, в которой работала наша бабушка. Сам маньяк сгорел вместе со своей семьей. Так что Денис пошел в школу искать бывших коллег Софьи.

– Расскажи мне об этом деле подробнее.

Пока я пересказывала то, что рассказала мне библиотекарь, Лилия внимательно слушала и задавала вопросы. Я чувствовала, что она пытается «взять след» как опытная охотничья собака. И злилась, что сама никаких следов не вижу. Чушь какая-то.

– Любопытно, – подытожила Лилия мой рассказ.

– Лиль, а вдруг эти дела все-таки никак не связаны, что тогда? – задала я вопрос, который очень мучил меня. – Вдруг все это наши вымыслы? И мы притягиваем факты за уши?

– Тогда мы будем искать что-то еще. Если твоя подруга не убивала Вику, то это значит, что ее убил кто-то другой. Если мы не можем найти подозреваемого по оставленным следам, то мы должны искать мотив. Вика была расчётливой и умной девушкой. Но где-то она просчиталась. Ее убили в подъезде. Не отравили, не выбросили из окна. Ударили по голове и закололи ножом. В подъезде. Есть один важный вопрос: что она там делала?

– Может быть, выносила мусор или курила?

– Мусор на месте, и Вика не курила. Я думаю, кто-то с телефона Софьи Ивановны выманил ее. Еще момент: у нее был девичник. Хороший вопрос: почему она отмечала девичник дома. А не в баре, например? Я ищу на него ответ. Мы с Юлей разобрались с ее блокнотом. Есть несколько занятных историй, где Вика проявила себя не с лучшей стороны.

– Она рассказала, кто был на фотографии, где Вика с каким-то мужчиной?

– Юля следила за Викой. И видела, как та встречается с каким-то мужчиной в торговом центре. К сожалению, она не смогла хорошо рассмотреть этого человека. Было слишком далеко и многолюдно. Но Юля видела, как они целовались. У нашей Вики был ухажер. И это при том, что она собиралась замуж. Я сейчас пытаюсь узнать, кто это мог быть. Но ты видишь, что у нас уже есть с чем работать. Так что не вешай нос. Бабушка – это одна из версий. А мы рассмотрим их все. Просто время у нас ограничено. И силенок маловато. Но сдаваться никто не собирается. Так?

– Может быть, это Вика приносила старухе деньги? И продукты? Может она платила ей за какую-то информацию? – спросила я.

– Все может быть. Вика точно не похожа на девушку, которая будет сильно переживать за ближнего своего, если ей от этого ближнего ничего не надо.

– Да, согласна, – сказала я, вспомнив историю с шубой и с врачом.

– Дело действительно запутанное. Давай не будем жалеть своих сил. Потому что тут гарантий никто не даст, но на кону стоит слишком много. Если допустить, что убийства Вики и Брагиной связаны, то картинка играет совсем другими красками. И Вика, и бабушка – может и не главные жертвы. Но между всеми звеньями, я имею ввиду Юлю, Вику и Брагину – должна быть какая-то связь, выводящая на мотив убийцы. И нам нужно ее найти.