Утром мы наспех и без лишней болтовни разделались с бутербродами. Я украдкой поглядывала на Дениса, чтобы распознать, насколько он здоров, насколько нормален. Денис же сосредоточенно жевал и не замечал моих взглядов.

– О чем думаешь? – не выдержала я.

– Думаю, где нам добыть материалов, с которыми можно уже идти к людям.

– И что надумал?

– Предлагаю для начала заскочить в библиотеку и порыться в газетах того времени, глядишь зацепим какой-нибудь повод. А потом можно и к участковому. Бабка наша тут учителем химии и биологии работала. В школу тоже стоит заглянуть сегодня. Хотя вряд ли кто-то ее вспомнит, конечно. Времени прошло много. Но вдруг повезет!

– Знаешь, в маленьких городах все идет по-особенному.

– Это как?

– А так. Событий большого масштаба мало, поэтому всякие мелочи помнятся отлично. Я сама из маленького поселка. Поэтому знаю, о чем говорю. Некоторые истории переходят из поколения в поколение. Причем такие, знаешь, совсем незначимые. Про соседку-дуру или соседа-пьяницу. В маленьких местечках каждый человек на виду, и поэтому он чем-то все рано запоминается. А в больших – уже другая история. Легко потеряться для других. Да и для себя.

Я выпила таблетки и проверила наличие пузырька с нашатырем и любимой шляпной булавки. Волнение уже меня захватило, и я чувствовала холод мокрых ладоней и жар в груди. Но деваться было некуда. Надо идти.

* * *

Библиотеку мы нашли быстро. Нас без всяких проблем пустили в читальный зал и предоставили подшивки старых газет с 1985 по 1990 года. Мы решили подстраховаться и набрать фактуры для предстоящего расследования. Я не понимала, почему нельзя просто прийти к родственникам бабки, сказать про ее благополучную кончину и узнать все, что нам нужно. Но предпочитала доверять Лиле. Если она сказала действовать осторожно, значит, будем тише воды. Задачка сложная. Из разряда: пойди туда, не знаю куда. Возьми то, не знаю, что. Но тем и интереснее.

Я листала подшивку старых газет и только утверждалась в мысли, что мы зря тратим время. Благодарности, рабочие коллективы, боевые походы, поздравления с днем рождения и редкие некрологи с приглашением посетить похороны, сменялись на коммерческие объявления, выборные агитации и пустую болтовню. Никакой криминальной хроники не наблюдалось и в помине. Сплошной патриотизм и гордость за трудовые подвиги. Редкие заметки о хулиганах, мелких жуликах. О том, как какой-то водитель Лысенко сел пьяным за руль и теперь его лишат прав на шесть месяцев. Я не понимала, как в этом калейдоскопе информации найти хоть что-то важное для нас.

– Мне кажется, это тупик, – обреченно сказала я.

– Просто ты не там ищешь. Есть зацепки, – сказал Денис.

Я с интересом посмотрела на напарника.

– Какие?

– Ты обратила внимание на некрологи? Это редкая удача, если в газетах есть такая колонка. А здесь они есть. И по некрологам можно многое понять. Даже без криминальной хроники.

– И что в них особенного?

– Ну вот если пишут о стариках, благополучно и с почестями перешедших в мир иной – это одно. А когда появляются заметки о молодых – это повод задуматься. От чего умерла молодая женщина? Или подросток?

– То есть, это намек на возможный криминал?

– Именно. Давай начнем с того, что соберем список всех молодых, умерших в этих годах. Исключай тех, про кого пишут «скончался от продолжительной болезни…» и так далее.

– А ты уверен, что на всех подавали некрологи?

– Нет, не уверен. Иногда газета берет на себя такую обязанность согласно редакционной политике. А иногда – по инициативе родственников. Как в этом городе было дело – я не знаю. У моего деда лежали подписки старых газет и там всегда была колонка с некрологами. На исходе девяностых ее было очень любопытно читать.

– Я думаю, мы можем спросить все, что нас интересует у библиотекаря. Ей на вид хорошо за пятьдесят. Вполне вероятно, что она тут жила и что-то помнит из того времени, – предложила я.

– Да, но для начала давай соберем списки. – Денис как будто не слушал меня. – Нам нужна дата некролога, имя, возраст и все данные, которые есть. Попробуем собрать статистику. Если есть вспышки «молодых смертей», значит, есть и какой-то повод. Особенно обращай внимание на улицу Полярную, если будет указание в некрологах. Школу номер один. Это данные нашей бабушки. Если удастся зацепить ее коллегу или соседей – будет прекрасно.

Я вздохнула и взялась за подшивку заново. Вот ведь было время, когда газеты выходили каждый день! И все с хорошими и оптимистичными новостями. Или так было только в здесь?

К обеду в глазах уже рябило, но и список имен и дат в моем блокноте рос. Надо сказать, что со смертностью в закрытом городе было очень даже неплохо. В том смысле, что некрологи попадались далеко не каждый день и в основном в объявлениях упоминались старики. Спустя три часа кропотливой работы у нас были списки на 1985 год из 10 молодых людей, 1986 – 14 человек, 1987 год – 12 человек и 1988 год – 22 человека, 1989 – 30, 1990 – 25 человек.

Была еще небольшая заметка из 1989 года про ограбления. Женщин предупреждали соблюдать осторожность и не ходить по одиночке через парк.

По мне, так это просто завидные цифры, с учетом нашей сегодняшней реальности.

– Не густо, – сказала я, просматривая списки.

– Ну, во-первых, скорее всего, это не все имена, – ответил Денис. – Может быть, не все хотели видеть упоминание близких в некрологе. В каких годах людей грабили, судя по той заметке?

– 1989 год, получается, январь.

– Это уже кое-что.

– Еще у меня есть некролог на учительницу физики первой школы. Ей было сорок лет. Ноябрь 1989 года. Брагина уехала из города в 1990, так что это уже зацепка.

– Да. У меня тоже есть работник школы номер один. Конев Иван Сергеевич, 36 лет. Погиб вместе с женой. Январь 1990 год. Как думаешь, что значит работник?

– Может, дворник?

– Может быть, но в 36 лет? Ладно, узнаем. Это скорее всего, автомобильная авария какая-нибудь. Он с женой погиб. По Полярной ничего?

– Нет, к сожалению, в моих некрологах адресов проживания не было.

– Получается, что вспышка смертей у молодых была в 1989 году, – подытожил Денис.

– Я до сих пор не понимаю, зачем мы столько времени тратим на эту работу? Ну узнали мы про умерших. Дальше что?

– А дальше я пойду и поговорю с библиотекарем. Я уже придумал кое-что. Просто подыграй мне, если придется.

– Что ты придумал? – спросила я.

* * *

Библиотекарь внимательно рассмотрела наши документы и карточки журналистов криминальной хроники, а потом спросила:

– И что вы хотите?

– Мы собираем информацию, готовим большой репортаж про преступность конца восьмидесятых. Как раз на исходе Союза. Сами знаете, сейчас такое очень интересно современной публике. Есть запрос и ностальгия. Хочется поближе узнать то время.

– И вы хотите тряхнуть грязным бельем? – с металлом в голосе спросила женщина. А я мысленно ухмыльнулась. Вот тебе и мастер переговоров.

– Нет, что вы. Наоборот. Мы работаем с цифрами и фактами. Тогда, в восьмидесятые, цифры насильственных смертей были совсем другие, не такие как сейчас. – Денис махнул перед лицом библиотекаря листочком с нашими исследованиями. – Проблем с наркотиками и алкоголем было в разы меньше, чем сейчас. По крайней мере у молодых. Все соседи друг про друга знали. Коллеги на работе, в конце концов, руководство любого предприятия тоже интересовалось жизнью своих работников. Это влияло на преступность и раскрываемость уголовных дел. Участковый, опять же, добросовестно выполнял работу, хорошо знал жителей своего района и всю их подноготную. Верно?

Денис смотрел на тетку с таким подобострастным обожанием, что она смягчилась.

– Это так. В наши времена было все по-другому. Не то, что сейчас. В городе молодых почти не осталось, все уезжают, как только появляется возможность. Кругом мусор, грязь, какашки эти собачьи. Что ты за человек, если не можешь за своим псом убрать?

– Мы хотим рассказать о том времени. О тех ценностях. Но через призму расследования преступлений.

– Так, а я вам зачем. Идите в полицию? Я вряд ли вам смогу помочь.

– Ну, во-первых, очень даже можете. Вы местная? Давно здесь живете?

– Да, мои родители сюда приехали, когда город был еще маленьким поселком, а не военной базой. Я здесь всю жизнь прожила и уезжать не собираюсь.

– Ну вот, значит, вы все знаете про местный менталитет и колорит. А мы нет. Ну вот придем мы в полицию. А там нас отправят по всем известному адресу. Скажут, что нет времени, нет желания помогать. Нам бы понимать, к кому лучше идти. Может, нам не в полицию надо, а к бывшему участковому, например? Или еще к кому, кто хорошо знал, что происходило в восьмидесятых, как работали сыщики, как раскрывали дела. И были ли они, эти дела? Мы просмотрели газеты за это время. И нас заинтересовали 1989–1990 года.

Лицо библиотекарши скривилось.

– Про взрыв на заводе приехали разнюхивать, да? Читали мы ваши статейки дурацкие в интернете – все вранье! Любят люди приукрасить. Эти рассказы, что руководство бежало и вывозило семьи из города – бред.

– Нет, нас интересует только криминал. Зачем нашему изданию какие-то взрывы? В 1989 году у вас точно было какое-то дело. История с бандой, например. Или еще что-то.

– Ах, вы об этом. Действительно, ужасная история. Столько лет прошло, а я все помню, как будто вчера было. Вы верно говорите, у нас город маленький, мы все тут знакомые. И когда начались нападения, а потом в лесу нашли трупы, мы были напуганы. Но тогда быстро все закончилось.

Мы с Денисом переглянулись. Кажется, план моего напарника сработал.

– Леночка, – крикнула библиотекарь кому-то в зал, – посиди на выдаче. Я отойду с ребятами. Пойдемте в подсобку.