«Это никуда не годится. Вы пишете о любви, об отношениях между мужчиной и женщиной. Но это больше похоже не на роман, а на статью для научного журнала.

Вот тут: «он понюхал ее волосы и улыбнулся».

У вас герой – маньяк?

Что смешного в ее волосах?

Вся сцена их объяснений выглядит плоско и неуверенно. Она не о любви, однозначно.

Почитайте классиков. Соберите истории, спросите подруг, опирайтесь на собственный опыт, но пишите сочно. Так, чтобы женщины, читая ваш роман, обливались слезами и воспоминаниями.

Сейчас обливаюсь слезами я.

С уважением, Денис Круглов».

Алена закрыла ненавистное письмо и тяжело вздохнула.

Ответить редактору было нечего. Опять он давил на больное место и был прав в своих выводах.

Она взялась за роман о неземной любви, но от одного вида влюбленных подсознание выдавало сигнал – это обман. Все обман. Сейчас мужчина и женщина влюблены, единым целым выглядят, а потом он вытащит из нее хребет, а плоть использует в качестве одеяла. Она знала, она это проходила. А сейчас видела, как ее подруга испытывает боль и разочарование в своих чувствах. Сперва была любовь до гроба, а потом он говорит: «давай, избавь меня от проблем с этой беременностью». И ведь у нее с Павлом было точно также. Ребенок, которого они так хотели… А оказалось, что хотела только она, а он травил ее материнство гормонами без ее ведома. А потом и вовсе слетел с катушек. Вот такая она, любовь, отпечаталась у Алены на сердце.

Алена уселась за ноутбук и уставилась на черный экран. Она думала о том, что пора искать другую работу. Ее тошнило от клавиатуры, а в голове вместо романа были мысли о подруге. Накануне они долго сидели и обсуждали, как Ане выбраться из ямы, в которой она оказалась, что делать с Вадимом и его нежеланием иметь детей. Самое ужасное, что подруга любила это чудовище. И это было не чувство, а каленое железо, яд.

Алена пробудила компьютер движением мыши и набрала:

«Он понюхал ее волосы и подумал, что выйдет неплохой парик».

Стерла.

Набрала:

«Он понюхал ее волосы и решил, что украдет ее шампунь».

Может, и правда, ей стоило писать детектив?

Она отложила ноутбук, взяла телефон и позвонила подруге:

– Ну как ты? – спросила Алена

– Держусь, – ответила Аня.

– Вадим не звонил?

– Нет, сидит у мамы. Даже СМС не пишет. Игнорирует.

– А что его мать думает? Ты не в курсе?

– А что она может думать? Ее Вадюша самый лучший ребенок на свете. Если он говорит, что нам дети не нужны, значит, нам дети не нужны. Я думаю, она сейчас ликует. Ей лишь бы от меня поскорее избавиться. Я же порчу ей всю родословную.

– Да уж, умудрилась ты вляпаться в семейку, – разочарованно произнесла Алена.

– Ладно, Аленка. Пошла я работать. Мне сейчас надо думать над более прозаичными вопросами. Например, что мы будем есть с сыном, когда его папка нас оставит.

– Сыном?

– Ну почему-то я так думаю. Сыном. Об этом приятно думать. Слово-то какое… Сын. Теплое и очень родное.

– Ты знаешь, я тебе всегда помогу. Ты всегда можешь на меня рассчитывать, я тебя не брошу.

– Знаю. Но ты давай себе помоги пока. Тоже не из фарфоровых чашек заварное кофе пьешь. А бурду свою растворимую. И ешь тоже всякую чушь бесполезную. Совсем от тебя скелет остался. А на бутерброды твои смотреть тошно. Хлеб один и ешь.

Алена вздохнула. Подруга была права. В ее кошельке на сегодняшний день было негусто. И книга не писалась. Совсем.

«Он понюхал ее волосы и упал замертво».

***

Вадим сидел на небольшой, но хорошо обставленной кухне у мамы и пил чай с пирожками. Настроение у него было отвратительное, все раздражало. Особенно мать, которая крутилась над ним со своими советами и прочим кудахтаньем.

– Ничего, сынок, она одумается, – говорила пожилая женщина в просторном домашнем платье в цветочек. Она суетилась с приборами, тарелками и едой, накладывая то одно, то другое, чтобы порадовать взрослого сына.

– Угу, – промычал он и громко отхлебнул из своей детской чашки с котиком.

Вадим был спокоен в своей стратегии с Аней и абсолютно уверен в решении уехать. Он знал, что Анька его любит и сломается. Ну не сможет она без него. Она все всегда делала так, как он хотел, так что и сейчас немного поломается и в конечном итоге отложит детей на потом. Ему еще не хотелось связывать себя такими жесткими обязательствами. А мысли, что Аня превратится в толстую бабу с мерзким взрывным характером и при этом не будет уделять ему должного внимания, вызывали у него изжогу. Нет, он не готов к таким переменам. Не сейчас. Когда он переживает лучшее время своей жизни, расцвет, когда есть и работа, и возможности, и здоровье. Все для того, чтобы жить счастливой жизнью для себя.

Вадим чувствовал, что находится на пике и наслаждался.

Он не писал и не звонил Ане. Действовал четко по плану, который ему порекомендовали на одном известном антибабском мужском форуме, где он со студенческих времен нашел себе друзей и поддержку во многих делах. Он был там завсегдатаем, как и многие его товарищи. Настоящее мужское братство, в котором решались разные проблемы, но в основном разговор шел об отношениях с женщинами. Мужики советовали: «Хочешь сломить бабу, действуй по инструкции "сближение-отдаление". Но перед этим обязательная и полная изоляция, так называемый санчас. Никаких звонков и смс. Полный игнор, пусть она занервничает». Такая схема всегда работала лучше всего. Поэтому он ее и придерживался с уверенностью.

Хотя позвонить хотелось. Он скучал по ней, последняя ночь произвела на него неизгладимое впечатление. Он еще никогда не испытывал такой феерии чувств. И ему стоило огромных усилий встать и уйти от нее молча. Ох, если бы она все время была такой, а не только тогда, когда он собрался с вещами на выход! Но он понимал, что коварство женщин не знает границ. У Ани сильно пригорало от происходящего, от того, что она может его потерять. Вот она и старалась, делала все для него. И это все вписывалось в его план.

Он знал, что на правильном пути. Еще чуть-чуть, и Аня будет есть у него прямо с рук, облизывая его пальцы. Надо просто подождать. Как говорил его дружок с форума, приручить бабу – дело не сложное. Главное – не отступать, не проявлять слабость. Только прогнешься один раз – потом будешь, не разгибая спины, ползать перед ней.

– Сынок, ты знаешь, я тут думала. Я ведь могла бы вам помочь с малышом. Я сама его воспитаю. Мне уже хочется внуков, правда, – мама сказала это очень тихо, но он услышал.

Он маме сказал про беременность подруги. Не хотел, но оно как-то само вырвалось. И ему стоило определенных усилий объяснить маме, что ребенок – это очень не вовремя и сложно сейчас. Вроде бы она поняла, но все равно пыталась гнуть свою линию. Поэтому он вспылил:

– Ма, не говори ерунды. Дети требуют огромных сил и вложений, а я сейчас не готов на такие перемены, у меня не тот период. Да и Анька тоже темнит. С этим ребенком еще надо разобраться хорошенько, откуда он взялся. Мы всегда заботились о безопасности. Если она хотела меня подловить, то это только ее проблемы, а не мои, – сказал Вадим и взял еще пирожок.

Мама тихонько вздохнула, пробормотала, что в их время не нужны были никакие особые силы и деньги, и вообще дети никогда проблемой не были. Потом еще раз вздохнула, пошла в комнату и включила телевизор. Начинался ее любимый сериал.

***

Аня прикидывала, где она может взять больше денег. Первым делом разобрала шкафы и решила, с чем готова расстаться и продать. На родителей рассчитывать она не могла, они и сами уже старенькие и почти беспомощные, нуждались в поддержке.

А Вадим… Тут она была в полной заднице. Хоть она его и называла мужем, но это было просто удобное слово. Удобнее, чем сожитель. «Муж» отбрасывал уйму ненужных вопросов и косых взглядов.

Они познакомились случайно, на улице. И как-то завертелось, закрутилось, да так быстро, на одном дыхании. Уже через неделю они были близки, а через месяц вместе сняли квартиру. Им было хорошо вместе, удобно. Но о свадьбе они не разговаривали. Это была такая сложная тема для обоих. Ане не хотелось навязываться, а Вадим говорил, что штамп в паспорте – это формальность. Они и так семья.

В принципе, так и было. Они жили общим столом, общими праздниками, делили обязанности и постель. А что еще надо было?

Пока она не узнала о беременности, они жили прекрасно. Никаких сомнений и тревог о будущем у Ани не было. Он был мужчиной-мужчиной. Никогда не обижал и вполне себе заботился о ней. Она чувствовала себя абсолютно счастливой. А штамп… Ну это все равно был вопрос времени. Она знала, была уверена, что рано или поздно они пойдут в ЗАГС и заговорят о детях.

Вадим всегда подчеркивал, что его дети – его полная ответственность, он никогда не бросит своего ребенка и даст ему все, что только сможет и даже больше. Сам он вырос без отца, и матери пришлось несладко, да и он страдал от отсутствия мужского воспитания. А когда чуть позже стал общаться с отцом, осознал, насколько важно иметь мужчину в семье. Это он все ей рассказывал постоянно. Какие у нее могли быть в нем сомнения, если он на своей коже знал, каково это.

А вышло по-другому. Как оказалось, его дети – его ответственность. А ее – это ее.

Аня вздохнула. Она была не из тех девушек, что садятся на завалинку и горько и долго плачут. Сейчас плакать было некогда. Надо было думать, как жить дальше.

Вадим не звонил, а это означало, что ему безразлично, как она там справляется без него.

Сперва она хотела сражаться за их будущее. Ребенку нужен отец, а ей очень нужен он, Вадим. Она надеялась, что любимый передумает, что Вадим так же нуждается в ней, как и она в нем. Но последняя ночь и тишина в телефоне сейчас говорили о том, что шансов на спасение отношений нет. А значит, в воспитании ребенка и дальнейшем надо рассчитывать только на себя. Вадим свой выбор сделал.

***

– Денис, что там у тебя по этой Алене? Двигается, пишет она свой роман? Ты же помнишь про сроки? Уже скоро будут поджимать, как старые трусы.

Шеф всегда отличался особым чувством юмора, к которому Денис давно привык. А вот для незнакомых это было иногда сюрпризом.

– Помню, – буркнул Денис в досаде, – но пока все сложно. Я не вижу в ней ничего особенного, что находят в ней читатели. То, что она присылает – полная шляпа.

– Но у нее есть армия поклонников. И это главное, а что там видишь ты – это уже другой вопрос, твоя задача сделать бестселлер из ее писанины. Так что не затягивай.

– Читательницы – это, конечно, аргумент, – проворчал редактор. – Хорошо. Буду стараться выжать из нее что-то толковое. Я бы сам уже все давно написал.

– Сам ты уже написал, Денис, – хмыкнул босс. – Ты гениальный редактор. Гениальный. А пишут пусть они. А ты сиди и правь эту писанину, доводи до идеала.

Денис насупился. Когда-то он писал книги, а сейчас читает и редактирует чужие бездарные рукописи. Писанину тех, у кого есть своя аудитория, то есть всяких интернет-звезд, пишущих пачками про свои травмы, развитие, успешный успех, бизнес в сети, отношения и способы похудения. Его тошнило от того, что звездульки клепают книжонки, а аудитория лопает это чтиво, как горячие пирожки.

Алена писала какую-то муть про отношения, про путь к себе и о зависимости от мужчин и тирании. Она была из этих феминисток, что жутко его бесили. Когда издательство предложило ей написать роман, она радостно согласилась. Это же фишка на миллион – незамужняя обиженная дама пишет о любви, об идеальной любви с точки зрения независимой женщины. Это хотелось почитать. Но Алена писала и выдавала такие «шедевры», от которых у Дениса шла кровь из глаз. Холодная и самоуверенная ледышка, ненавидящая все мужское, пыталась выжать из себя романтические эмоции. Ну смех же! Только вот Денису было не смешно. Ему приходилось это кушать и не сметь давиться.

Денис верил в любовь. Мало того, он знал, как настоящая любовь выглядит. Его родители были примером того, что семья – это не разборки, кто главный. А женщина – это не амазонка в юбке, доказывающая, что она может все. Любовь – это союз двух людей, которые оберегают друг друга. Любовь – это забота и уважение. И слабым в определенный момент может быть каждый из супругов. Задача второго – вовремя увидеть, осознать и поддержать.

Может быть потому, что вырос в любви и знал ее на цвет, запах и вкус, в свои 35 он был неженат. И не собирался туда совсем. Потому что таких женщин, как мама, он не встречал. А тех, которых встречал, видеть в качестве спутницы жизни и матери своих детей ему не хотелось. Вот от таких независимых Ален ему вообще было тошно.

Денис еще раз открыл файл от ненавистной писаки и пробежался по тексту. Затем хмыкнул и внес правку: «он понюхал ее волосы и открутил ей голову».

***

Аня запрыгнула в автобус в самый последний момент. Это показалось ей хорошим знаком. Раньше перед ее носом часто захлопывались двери. Ей вообще в мелочах редко везло, а по крупному так вообще почти никогда. Поэтому хорошие знаки – это то, что ей было нужно прямо сейчас, чтобы хоть немного поднять настроение и добавить оптимизма в ее жизнь. Вадим не звонил. Разговор с родителями принес очередную порцию разочарования.

– Ну и чем ты думала, – тихо сказала мать в трубку дрожащим голосом. Она явно сдерживала слезы от новости про ребенка. – Ты сама же во всем виновата. Надо было мозг включать, беречь себя. А сейчас – что, сама будешь тащить на себе это бремя? Нет, мы с отцом тебе, конечно, поможем, хотя ты сама понимаешь, какие из нас помощники. Он на инвалидности, у меня пенсия – копейки. И сил никаких. А огород и дом требуют столько денег… Вот опять крыша потекла, дрова на зиму заготавливать. В твоем возрасте дети уже заводят официальную семью, да сами помогают своим родителям. А ты у нас непутевая.

Ее мать зарыдала, а Аня поморщилась. Каждый месяц она переводила своим родителям деньги. Пусть не огромные суммы, но все же она всегда старалась им помочь. «Бремя» – так сказала мать про ее ребенка. Конечно, им этого всего не вынести. Ане было грустно, что никто не хотел этого ребенка.

Она одной рукой держалась за поручень, а второй погладила тугой живот. Беременность не была видна посторонним, но Аня ощущала свою наполненность. Маленький пузырек с любовью внутри.

«Боже, какие они все дураки», – подумала она и выдохнула. В автобус успела, а уж с ребенком-то точно справится. Не она первая, не она последняя с такой вот сложной историей. Для них – это тяжелое бремя. А для нее – необыкновенный дар. А подарки судьбы надо принимать с благодарностью.

У нее не было сомнений и страхов. Была лишь боль. За то, что другие не могут понять счастья, которое ей подарила природа. Ей ничего не было нужно, кроме поддержки и любви. Никакой помощи. Она сама справится. Мерзко было думать о том, что ее чудесный ребенок для других – не человек, а помеха. Для ее родных и близких людей. Бред.

Аня вышла на своей остановке и пошла к дому.

У подъезда ее ждал Вадим. С цветами.

Ее сердце замерло, а на губах против воли растянулась нежная улыбка облегчения.

Вадим обнял ее и крепко поцеловал. Она ответила ему взаимностью и прижалась к его груди, вдыхая носом знакомый и такой любимый запах.

– Я тогда погорячился, прости. Я соскучился, – сказал Вадим ласково.

– Где ты был? Я звонила тебе все это время, – тихо спросила Аня.

– Дела, – соврал он, не поморщившись. – По работе пришлось срочно уехать. Позвонить не мог. Накормишь? Я так соскучился. Да, цветы тебе. Твои любимые.

– Спасибо. Ну, пойдем.

Аня прижала букет к груди, и они поднялись в их общую квартиру. Счастливая Аня помыла руки и стала накрывать на стол. Бросила мясо на сковородку, предварительно отбив и сдобрив специями. Вадим уселся на стул у окна и стал наблюдать за ее умелыми движениями.

– Чего смотришь? – с улыбкой спросила она.

– Соскучился. Ань, а выходи за меня замуж! – неожиданно сказал он.

Аня замерла. Застыла на месте, как вкопанная. Приросла к полу, не веря своему счастью. Тепло начало подниматься по ней от самых пяток прямо к сердцу.

– Что? – переспросила она.

– Замуж, говорю, выходи, – улыбнулся ей Вадим во весь рот. – Иди ко мне.

Аня отложила нож, вытерла руки полотенцем и нерешительно подошла к мужчине своей мечты.

Он притянул ее к себе и бережно усадил на колени:

– Сыграем свадьбу. Где хочешь, в ресторане? Или, как сейчас модно, устроим роспись на природе. Где-нибудь на берегу моря, дадим друг другу обещания, – он говорил абсолютно серьезно.

Она обняла его за шею:

– Знаешь, я всегда мечтала о маленькой свадьбе. Не люблю я всю эту шумиху. Но родители, наверное, захотят. Мама просто обалдеет от счастья!

– А что нам родители? Мы же уже взрослые. Можем расписаться и двинуть куда-нибудь на край света. Хоть в Аргентину, хоть на Бали. Куда захочешь!

– Ну нет, страшно. Все-таки в моем положении рисковать с дальними перелетами не стоит. Не хочется родить в самолете. Или в чужой стране, где даже сказать, что у тебя болит, не сможешь.

– Ань. Давай сразу поженимся, а потом уже про детей будем думать, хорошо? – он попытался ее поцеловать, но Аня отстранилась.

– В смысле потом? – она посмотрела ему в глаза.

– Давай не будем начинать с этого опять. Я люблю тебя. Я готов на тебе жениться. Дать тебе все, что ты только захочешь. Осыпать, озолотить. Но я не хочу детей. Пока не хочу. Я же говорил об этом.

– То есть ты зовешь меня замуж одну? А наш готовый ребенок для тебя лишний? – Аня вскочила с его рук и схватила полотенце.

– Не начинай, пожалуйста. Я делаю тебе предложение, я люблю тебя. А ребенка еще пока никакого нет. Так, зародыш.

– Иди к черту, – спокойно сказала она. – Пошел отсюда к черту со своим гребаным предложением. Это не зародыш, а мой сын.

Вадим улыбнулся:

– Не психуй, милая. За эту квартиру плачу я. Так что иди-ка сама, если хочешь, да куда хочешь. Думаешь, что какая-то особенная? Да ты дура законченная, если не понимаешь последствий своего упрямства. Кому ты будешь нужна? С маленьким ребенком, толстой задницей и кучей проблем? Никому. Я люблю тебя, но я не хочу детей. НЕ-ХО-ЧУ. Услышь меня: не нужны мне дети сейчас, в ближайшее время. Я их не люблю, они меня раздражают. Природно. Как угодно. Бесят. Как и беременные дуры, которые думают, что, залетев, смогут женить на себе кого угодно. Если ты хотела замуж за меня, то могла бы просто сказать. И я бы подумал. Устроила бы романтический вечер, как в тот раз, я бы сразу и за кольцом сбегал. А раз ты решила вопрос так, залетом, то это твоя ответственность. Я тебя люблю, да. Поэтому и предлагаю – выходи за меня. Но одна. Реши проблему, и сыграем самую милую свадьбу на свете. И даже родителей позовем. Маму твою осчастливим, в конце концов! А если тебе нужен спиногрыз, то это твое дело. Мне он не нужен.

Аня смотрела на Вадима застывшими глазами. В уголках уже начали собираться слезы, а щеки пылали. Она не могла поверить в то, что слышит. В то, что ее любимый Вадим говорит серьезно.

Аня отложила полотенце, развернулась и вышла.

Вадим встал со своего стула и подошел к сковороде, взял шумовку и перевернул куски сочного мяса, на нем уже образовалась аппетитная корочка.

Он слышал, как Аня носится по комнате и стучит дверками шкафа.

Аня впопыхах собирала чемоданы, яростно запихивая свои вещи по отделениям, без разбора.

Он проколол мясо вилкой. Сочный прозрачный сок вышел наружу. От запаха его рот наполнился слюной.

Вадим взял мельницу с перцем и соль и хорошенько сдобрил отбивные.

Громко хлопнула входная дверь.

Вадим положил мясо на тарелку и уселся ужинать.