Через два дня Алена вошла в палату к подруге. Та лежала на кровати и смотрела в потолок. Она вся была в бинтах. Под глазами красовались синяки. На руке был гипс.

У Алены сжалось сердце, но она готовилась держаться столько, сколько понадобится. Быть нерушимой крепостью. Стеной для подруги. Чем угодно. Лишь бы та поправилась. Быстрее. Как можно быстрее пошла на поправку, ожила. Улыбнулась как раньше.

Она подошла к кровати, аккуратно села рядом и взяла ладонь здоровой руки в свою руку.

– Привет, дорогая моя. Как ты? – она постаралась улыбнуться, но слезы прозрачным желе застыли в глазах.

– У меня была дочь. Не сын. Дочь, моя доченька, – хриплым шепотом сказала Аня.

И они обе заплакали. Слезы стекали по Аниным щекам тихо-тихо, сплошным потоком, больно царапая душу и оставляя глубокие шрамы на сердце. Алена же не плакала, она выла, уткнувшись подруге в живот носом. Держаться больше сил не было. У Ани была дочь. Была. А теперь есть только память о ней и бесконечная боль.

Подруги долго сидели, обнявшись в тишине. Все слова были лишними. Все утешения – бесполезными. Они просто были друг у друга. Поддерживали. Ощущали. Спасали от давящего одиночества и безнадеги, поселившейся в животе на том самом месте, где когда-то был такой любимый, такой желанный ребенок, за которого Аня готова была бороться до конца. Она была готова, только вот ей даже шанса не дали вступить в бой.

Они сидели и молчали, тишиной залечивая раны друг друга. А больше помочь было нечем.

***

Вадим пытался прорваться к Ане в палату с букетом, но Петя привычно спустил его с лестницы. Правда, на этот раз не пальцем, а почти пинками и криками. Скандал вышел знатный. Главврач грозил больше Петю в больницу не пускать. Но тот не боялся угроз врача. Он знал, что если надо, залезет в окно прямо по отвесной стене. И все равно будет сидеть у Аниной палаты и ждать.

Петя, кажется, даже сломал этому придурку Вадиму нос. Хотя ему хотелось переломить гаду хребет, когда тот начал мямлить:

– Мама не хотела. Она защищала меня. Это случайность. Передай ей: мама не хотела! Она не специально!

Алена что-то тоже кричала ему вслед. Про него и маму в придачу. Охранник вывел и ее вместе с мужчинами. Она пыталась наброситься на Вадима, порвать его в тряпки, в клочья. Но тот быстро убежал. Вадим пришел просить за маму, но своя жизнь ему была не менее дорога.

Потом Алена и Петя стояли у входа в больницу, им надо было подышать чистым воздухом, остыть после встречи с Вадимом. Алена вздохнула:

– Вот так, его мама хотела помочь сыну, а сломала чужую жизнь. Анину жизнь.

Петя тогда ответил:

– Я склею. Я ее склею. Жизнь. Обещаю.

Алена посмотрела на него внимательно. Денис подошел к ним и спросил:

– Чего шумим?

– Да ничего, – ответил Петя.

– Уже известно, когда нашу Аню выписывают? Я с работы отпрошусь, надо будет ее забрать.

– Я сам ее заберу. Аня поедет к нам, – уверенно сказал Петр и на него уставились уже две пары глаз.

– Это не обсуждается, – твердо сказал он.

– Аня в курсе? – спросила Алена.

– В курсе. Я с ней договорился. Она не возражает. Мы будем жить вместе. Нечего ей у вас пропадать.

– Ну смотри, брат, – Денис посмотрел Пете прямо в глаза.

– Теперь глаз с нее не спущу. Обещаю.

***

Павел сидел напротив следователя и отвечал на вопросы. Он выглядел абсолютно спокойным и уверенным и отвечал только одно: ничего не знаю, ни к чему отношения не имею. С помощницей своей жил свободными отношениями. Даже не догадывался о том, что та ревнует к бывшей жене. Жену да, любит до сих пор. Поэтому и цветы слал. И Вале о любви говорил. Но не думал, что та так болезненно будет реагировать. Он никогда от нее не скрывал, что у них свободные отношения.

На вопрос о папке с документами об Аленином диагнозе удивленно поднял бровь. Какая такая папка? Просто пугал будущего мужа, не мог смириться с тем, что у нее другой. Но вредить никому не собирался. Там были просто бумажки.

Следователь не верил ни одному его слову. Павел выглядел уверенно, но оставлял после беседы ощущение, что он не человек, а какой-то слизень. Скользкий, изворотливый тип. Но следователь ничего поделать с ним не мог. Никаких доказательств его причастности к попытке убийства не было. Только цветы, папка с документами о том, что у Алены проблемы по части психиатрии, которую видел только Денис, но в руки не брал. И все. На момент всех событий у Павла было убедительное алиби.

Его помощница, которую звали Валентина, тоже отрицала участие Павла. Это она от ревности сошла с ума. Она наняла мужчину, который толкнул и ударил Алену у издательства. Зачем? Ей хотелось причинить вред бывшей жене любимого. Накануне они с Павлом поругались, он опять вспоминал Алену и сравнивал ее с Валей. И, по всей вероятности, но это не было сказано вслух, ударил сожительницу. И тогда ей захотелось возмездия. Она нашла студентика и заплатила ему, сказав, что надо отомстить любовнице мужа. А потом наблюдала за тем, как Алена испугалась. Как сидела безмолвным истуканом и даже не попыталась броситься вслед обидчику, который на нее напал. И это понравилось Вале. Очень понравилось.

(Студентика, кстати, сейчас ищут. Но пока безрезультатно).

Потом Валентина заплатила пацану, чтобы тот напугал Алену в квартире, когда та была одна. Ей понравилось пугать. Это было весело. А главное – она чувствовала, что Алена реагирует. Когда она ей позвонила по телефону, она слышала ее напуганный голос. И это Валю радовало, подпитывало.

К Ане она тоже прицепилась не просто так. Ей хотелось поближе посмотреть, что это за девица, с которой живет Алена. Потому что буквально несколько дней назад Алена жила одна. А потом появилась эта пышка со своими чемоданами. Валентина следила за подругами долго, очень долго.

Она выпалила ей первое, что пришло в голову. А та поверила. И тоже испугалась. Видимо, у нее были свои скелеты в шкафу. И это тоже привело Валентину в восторг.

Потом появился Денис и окончательно спутал все карты. Слишком много человек стало проживать в одной небольшой двушке. Этот мужик еще и вел себя странно, постоянно выслеживал и сидел возле подъезда. То входил, то выходил, то у двери мялся, то на лавке сидел. Очень забавно себя вел, но представлял угрозу для Валиных планов.

Проследив за ним, Валя выяснила, что это издатель. Как только поняла, что это коллега Алены, запустила сплетню в желтое интернет-издание, в надежде что он испугается за профессиональную репутацию и не будет жить с Аленой. Ей надо было как можно скорее сократить количество проживающих на этих несчастных квадратных метрах, чтобы осуществить свой план. Но мужик не испугался.

Валя бы утешилась обычными запугиваниями. И наблюдением за тем, как жизнь Алены превращается в ад из страха и ужаса. Но Павел решил вернуть бывшую жену, о чем без стеснения заявил ей накануне всех трагических событий. Он начал демонстративно посылать букеты, звонить Алене при ней и клясться в любви, и Валя не выдержала. Ей-то он цветов не дарил и в любви не клялся, а только тиранил между делом. Вот тогда Вале и пришла в голову идея, что от бывшей жены надо избавляться. Как только она поняла, что в доме есть газ, она придумала, что будет делать, чтобы решить этот вопрос окончательно.

Первым делом она стала наблюдать за подружками и поняла, что Аня не представляет никакой угрозы для ее плана, потому что ее почти не бывает дома. Только Денис был реальной помехой. У него был странный рабочий график, и он в любую минуту мог вернуться домой и нарушить все планы. И когда он, наконец-таки, сел в машину и уехал от Алены на встречу к Павлу, Валя решила действовать. Она знала, что у нее будет немного времени. А для ее плана слишком много времени не требовалось.

Следователь знал, что эта история была шита белыми нитками. Откуда обычная девушка Валя могла узнать, что Денис является редактором? На чем она следила за Денисом? Охранник издательства ее не опознал, на камерах она не засветилась. Подтвердить ее слова о том, что она интересовалась Кругловым, никто не смог.

Второй вопрос: как она смогла сделать заказ в желтой прессе? А потом организовать ряд статей? Издания свои источники не сдавали. Поэтому можно было только гадать. И думать, что Валя девушка острого ума. Но на самом деле ума там было немного.

Встреча Дениса и Павла тоже выглядела подозрительно, потому что случилась очень вовремя и очень далеко от дома.

И папка с диагнозами, которая пропала чудесным образом. Может, они рассчитывали, что если у них выгорит с отравлением, то Алену можно будет признать больной, а газ списать на попытку самоубийства? Они рассчитывали, или Павел вел свою параллельную игру? Что, если он изводил одну девушку, подталкивая ее на убийство другой?

Вопросов было очень много, а вот ответов не находилось. Но Валентина на роль злого гения не подходила точно.

***

На выписку Петя приехал вместе с дедом. Тот сам захотел, хоть этот поступок требовал огромных усилий от старика. А сил у него почти не было. Когда он узнал о том, что случилось с Аней, он чуть не слег с концами, но все-таки справился. Потому что понимал, что сейчас дополнительные сложности не нужны. Зато нужна помощь Пете и Анюте. Моральная поддержка.

Аня вышла из больницы совсем бледная, осунувшаяся и не похожая на себя обычную. Она похудела до состояния палочки, что было очень непривычно. В ней всегда было столько жизни, энергии. А сейчас она шла, полностью опираясь на Петю. Осталась ли в ней хоть капля той жизни, энергии, которые бурлили потоками в ней раньше?

Дед выдвинулся Ане на встречу. Она подошла к нему и обняла – некрепко, бережно.

Он гладил своими морщинистыми руками ее по спине:

– Ничего, девочка, ничего. Все наладится. Сейчас сложно это представить. Но все можно пережить, это я тебе точно говорю. Когда-то я вот так Шурочку встречал. И мне казалось, жизнь кончилась. А вот смотри, мне 91. И я пока не собираюсь умирать. Пока не увижу внуков. Мы справимся, дорогая, справимся.

Аня обняла его покрепче и заплакала. Он гладил, гладил ее по спине, и слезы сами выкатывались из его полуслепых глаз. Он шмыгал носом до тех пор, пока Петя решительно их не разнял и не усадил в машину.

Сердце деда ныло. Оно болело за его внука и эту девочку. Но теперь он точно для себя решил – рано, рано уходить. Они без него не справятся. Шурочка еще подождет. А у него был новый план.