Эпизод 53. Мечта

С самого утра Дженни отправила сообщение гос подину Кану о том, что плохо себя чувствует и сегодня не сможет присутствовать на тренировке. Потом облегченно выдохнула и улыбнулась. Сегодня она сделает кое-что для себя, и пусть кто-нибудь только попробует ее остановить!

Дженни ополоснула лицо холодной водой и промокнула насухо. Нанесла тоник, потом легкий дневной крем и гель с УФ-фильтром. Подумав, отложила в сторону декоративную косметику и усмехнулась – если не накраситься, можно будет совсем не шифроваться на улице, никто даже не подумает узреть в ней айдола. Дженни с удовольствием натянула широкие джинсы и простую белую футболку и затянула на макушке тугой конский хвост. Через приоткрытую штору прямо ей в глаза ударил теплый солнечный луч, и Дженни зажмурилась от удовольствия. Впервые за долгое время у нее в душе плыли голубые облака и светило солнце.

Спустившись в подземный паркинг, Дженни забрала с мойки свой старенький БМВ, который она купила на второй год стажировки, но до сих пор не успела хорошенько обкатать. Она уселась за руль и с удовольствием нажала «старт». «Свободна!» – кричал во все горло ее внутренний голос.

Доехав до Сеульского института искусств, Дженни оставила на стоянке машину и направилась к главному входу огромного здания. Она решительно преодолела все сто тридцать ступеней и, вежливо кивнув охраннику, вошла внутрь. Поднялась на третий этаж и сразу же увидела нужный кабинет – заместителя ректора института. Через несколько минут она уже бодро пожимала руку уважаемому господину Хану. Глаза Дженни блестели – еще бы, в этот раз она точно знала, чего хочет, и собиралась сделать это для себя. И ей срочно нужно было поделиться этим с Каюн!

Дженни набрала номер сестры и, договорившись, что заедет к ней через полчаса, вызвала такси.

Когда позвонила Дженни, Каюн, только вернувшаяся с тренировки, бесцельно шаталась по комнате. Мысли скакали в голове, рисуя ужасные последствия ее будущих решений, ни в одном из которых она не могла обрести покоя и уверенности.

Каюн была рада, что череду ее беспросветных мыслей прервет человек, которому она доверяет. Но стоит ли вываливать на Дженни всю мрачную правду…

Тайна ее прошлой жизни слишком объемна, слишком тяжела. Каюн пыталась молча нести ее в себе и делать вид, что все окей, но чувствовала, что выдержит недолго. Скоро Дженни и другие девочки начнут замечать ее усталый взгляд и вымученную улыбку – а как по-другому? Ведь ночью она попросту не может спать, продолжая прокручивать в голове свои незакрытые московские гештальты.

«Я ведь могу поделиться с Дженни: я знаю, что это звучит как полный бред, но она сможет понять, ведь она теперь – моя семья…»

Войдя, Дженни внимательно взглянула на сестру, мгновенно отметив красноватый оттенок ее век и слишком сильную белизну кожи.

– Расскажешь, что с тобой? – Она бросила сумку у входа и, пройдя на кухню, уселась на высокий барный стул. Каюн молча расположилась напротив.

Голос Дженни звучал непривычно нежно. От этого тянущего ощущения – искренней теплоты и неумолимо приближающейся утраты – у Каюн ком встал в горле. Никогда, даже в детстве, она не чувствовала себя такой несчастной и потерянной. Захотелось разрыдаться прямо сейчас, на глазах у сестры.

Метаморфозы на лице Каюн, похоже, испугали Дженни. Она подалась вперед, чуть не схватив сестру за руку.

– Что-то с Джунхо? Вы поругались? Не молчи, Каюн!

– Нет-нет. – Каюн выдохнула. – Не то… Просто я… наконец-то… все вспомнила.

– Серьезно?! – Дженни с сомнением всмотрелась в ее лицо. – Но… это же… хорошо? Почему ты тогда на грани истерики?

– Я… мне… теперь придется уехать… А я так не хочу терять тебя и девочек, и Джунхо и… себя…

– Постой-постой… Почему ты должна все терять? Объясни толком!

Каюн перевела дух. То, что она собиралась рассказать, сейчас казалось полным бредом и ей самой.

– Понимаешь… На самом деле я родилась в России, в Москве… и подробности моего детства вряд ли тебе понравятся… Но сейчас я должна вернуться и завершить все, что оборвала, когда сбежала так неожиданно… даже для самой себя…

Дженни вытаращила глаза и замерла, на миг перестав дышать.

– Ты – откуда?! Как это вообще могло случиться? Это какой-то бред! Ты же кореянка! Ты моя сестра! Ты говоришь по-корейски! Что ты несешь, Каюн?!

Каюн тяжело вздохнула.

– Я все вспомнила и все расскажу тебе.

– Моя сестра из Чосона – русская… – ошеломленно выдохнула Дженни, когда Каюн умолкла. – Не могу поверить…

Дженни поднялась со стула, чтобы обнять ее.

– Ты вернешься, сестра. Теперь у тебя есть я, и девочки, и Джунхо, просто помни об этом каждую минуту.

– Я постараюсь не забыть.

Каюн через силу улыбнулась. Она очень хотела поверить собственным словам. Ей казалось, что прошлое тянет назад с силой трясины, которая, заполучив ее, не позволит сделать больше ни единого вздоха.

На следующий день Вероника отправилась в полицию, а затем в миграционную службу – ей необходимо было срочно оформить выездные документы для путешествия в Россию. Эпизод 54. Домой

До своей московской квартиры Вероника добралась уже глубокой ночью – такси никак не вылавливался, а частника она брать не хотела – приключений ей хватит и без этого.

С трудом выудив ключ из огромной сумки, она с некоторым волнением вставила его в замочную скважину и, провернув три раза до упора, с облегчением выдохнула: отец не запер дверь на второй ключ, который она никак не смогла бы открыть снаружи. Сделав шаг в глубь квартиры, она сразу же обо что-то споткнулась – раздался глухой звук, и предмет покатился по длинному коридору. Вероника поспешно нащупала в темноте выключатель. Яркий желтый свет тут же залил прихожую, обнажив батарею пустых бутылок, выставленных кучами по несколько штук по всему коридору. Между ними проступала явно отгороженная «тропинка», по которой отец, видимо, добирался до спальни.

Еще в самолете Веронике несколько раз приходила в голову соблазнительная мысль отправиться сразу в апартаменты, которые она успела забронировать из Сеула на несколько недель, – однако хозяин был готов вручить ей ключи только днем, а значит, вселиться она сможет лишь завтра. Что ж, это всего лишь одна-единственная ночь с отцом. Можно пережить.

Пройдя прямо по коридору, Вероника свернула в свою комнату – и нажала кнопку выключателя. В комнате, казалось, ничего не изменилось: тот же древний шифоньер на ножках, детский диван, на котором она в последние годы еле помещалась, деревянное, крашенное белой краской окно и… плакат!

У Вероники побежали по спине мурашки: тот самый плакат – ее портал в мир ангелов! С него ей улыбались Дженни, Джису и Кенни – которые теперь были не недостижимыми K-Pop-артистами, а ее командой, семьей, ее привычной жизнью!

Вероника тихо опустила сумку на пол у дивана и, сняв кожаную куртку, повесила ее на спинку стула. Затем быстрыми шагами вышла из комнаты и уставилась на дверь комнаты родителей. Отец, должно быть, спал там.

Секунду помедлив, Вероника неслышно толкнула дверь и вошла. В нос ударил застоявшийся перегар. Когда глаза привыкли к темноте, она различила на кровати грузную фигуру, спрятанную под одеялом – оттуда раздавалось сопение, что означало, что отец был все еще жив, а также был пьян и спал. Она подошла поближе, потрогав пальцами его лоб.

– Папа, это я… я приехала.

Человек на кровати не проснулся, продолжая сопеть, и Вероника вышла из комнаты, закрыв за собой дверь.

Вернувшись к себе, она присела на диван и уставилась в темное окно.

«Как скучно. Кажется, прошла целая вечность с тех пор, как я уехала, – но здесь не изменилось вообще ничего: двор, комната, пьяный отец… Я думала, что буду психовать от возвращения ко всему этому бреду – но сейчас не чувствую вообще ничего. Как будто это старая выцветшая картинка, которую пора скомкать и выбросить в мусорное ведро».

Ранним утром Вероника проснулась от звука шаркающих шагов в коридоре и сразу же открыла глаза, сообразив, что сейчас, как обычно без стука, в комнату ворвется отец. Перед ее внутренним взором возникло лицо Джехи – господин Мун тоже умел быть беспардонным. Только сейчас Вероника осознала, что Мун проигрывал с ней свои манипуляции, заставляя следовать за собой и повиноваться, так же, как это делал отец, только в другом измерении. В Сеуле Каюн научилась справляться с манипуляциями, и сейчас она намеревалась использовать этот бесценный опыт.

– Ты? – Голос отца прозвучал со сна хрипло. Он поправил рукой прядь жирных волос у глаз и, подойдя к столу, водрузился на заскрипевший под ним компьютерный стул. Уставился на дочь. – Когда явилась? Увидел чужие сапоги в коридоре, подумал, кто мог в ночи притащиться…

Веронике показалось, что отец сильно изменился: посерел, похудел, темные глаза поблекли, словно покрылись мутной поволокой.

Девушка уселась на кровати по-турецки, мысленно поздравив себя с тем, что вчера легла спать не раздевшись.

– Я ненадолго, вчера ночью прилетела. А ты… Пока я здесь, не заходи в мою комнату без стука.

Лицо отца скривилось, а глаза заблестели из-под торчащих пучками бровей.

– Явилась не запылилась?! – рыкнул он. – Взрослая жизнь оказалась не такой простой, как ты думала?

Вероника отметила, что руки его сжались в кулаки, – и ей понравилось, что сама она при этом не испугалась, как случалось раньше.

– У меня все нормально! И мне восемнадцать лет, папа, так что… я заеду, наверное, к Венерке в гости, а потом буду жить у себя. Я сняла апартаменты.

Отец с досадливым пренебрежением оглядел дочь сверху донизу: «Восемнадцать, двадцать, даже если и тридцать, что это изменит? Ты всегда будешь мне подчиняться!»

– Нормально! Охренела, что ли, – нормально! С собаками тебя искали здесь, менты ко мне каждый день таскались, выспрашивали, куда я дел любимую доченьку! А деньги!!! Половину вклада – ты у меня своровала?!

Девушка не торопясь встала с кровати и, подняв с пола рюкзак, заявила:

– Я ничего у тебя не брала – это наши общие семейные деньги. После смерти мамы половина досталась мне.

– Наши общие – как же! Мы с матерью всю жизнь на них горбатили, а теперь наши общие!.. А ЕГЭ ты как сдавать собираешься?! – взревел он без единой паузы. – Как была никчемная, так никчемной и сдохнешь?! Без аттестата о среднем образовании?!

У Вероники голову стянуло металлическим обручем. Долго так она не выдержит, надо переезжать.

– Я буду сдавать через год, – стараясь сдержаться, отозвалась она, – сейчас все равно не успею подготовиться. У меня есть уважительная причина, как ты знаешь, я оформила все документы.

Она с раздражением отметила, что отец сделал глубокий вдох, чтобы продолжить орать на нее, и поэтому резко обрубила его:

– Мне надо переодеться, выйди!

Отец не сдвинулся с места. Он стоял столбом, а морщины на его лбу сдвинулись в мерзкую плаксивую складку: «Вздумала мериться со мной силами… Ну давай проверим, кто кого!»

Больше не глядя на папашу, Вероника вышла из комнаты и заперлась в туалете, чтобы переодеться. И сразу же на дверь обрушились удары кулаков. Отец тяжело дышал и был, очевидно, в бешенстве.

– Ну-ка, выходи-и! Дверь быстро открыла-а! Думаешь, можешь себе такое позволять в моем доме-е?!

Он стучал в дверь кулаком без перерыва несколько бесконечных минут, а потом, окончательно рассвирепев, шибанул снизу ногой. От удара дверь нервно дернулась, издав глухой ухающий звук, и Вероника инстинктивно отстранилась: рассохшаяся доска могла и не выдержать напора. Сердце ее бешено отстукивало ритм. В мозгу металась лишь одна мысль: как можно скорее выбраться отсюда…

Впрочем, отец уже устал, и удары по двери становились все тише и тише. Наконец они смолкли совсем. Послышались удаляющиеся шаги в сторону кухни. Загремели падающие бутылки, открылся холодильник.

«Три, два, один…» Вероника бесшумно выскочила из ванной и в два шага оказалась в прихожей. Хлопнув входной дверью, она уже не услышала, как отец яростно выругался, вдребезги бахнув о стену недопитую бутылку.

Встретившись с хозяином апартаментов и оставив свои вещи в новой квартире на Остоженке, Вероника отправилась в школу – необходимо было оформить все необходимые документы для переноса сдачи экзаменов на следующий год: сейчас она точно была не в состоянии… хорошо, что успела сделать справки о своих приключениях – не для впечатлительных…

В такси она задумалась о том, что ее ждет в школе… Конечно, она теперь отлично помнила все, что происходило там с ней, помнила, в каких отношениях находилась с одноклассниками, как они мучили ее… однако Веронику это ничуть не волновало. Она, казалось, видела себя со стороны. Перед ней словно мелькали кадры старого-старого фильма, который она уже успела позабыть.

Когда Вероника подходила к школе, в голове внезапно зашумело. Внутренний голос отчетливо спросил: «Думала, что вырвалась отсюда? Может, решила, что теперь все изменится?!»

Монстр явно издевался, но Вероника больше не собиралась позволять ему насмехаться над собой.

«Заткнись! – велела она. – Ты совсем ослеп? Все уже изменилось! Еще раз откроешь рот – прихлопну!»

Первым делом она отправилась в учительскую разыскать классного руководителя – Татьяну Алексеевну. Та недоверчиво взглянула на нее, как будто не сразу узнала.

– Вероничка… Боже мой, как хорошо, что ты нашлась, ужас какой… даже сердце защемило… заходи скорее!

Она завела ее в пустой кабинет и, прикрыв дверь, усадила за стол.

– Как такое вообще могло произойти?.. – заговорила она взволнованно. – Когда ты пропала мне звонили из полиции, тебя искали, выяснили, что ты улетела в Южную Корею, но там твои следы как будто сразу затерялись… Мы постарались на всякий случай скрыть все от твоих одноклассников – мало ли в чем могла быть причина…

Вероника слабо улыбнулась.

– Не верится, что полгода прошло, Татьяна Алексеевна. Вы не представляете, что со мной случилось! Я прожила новую жизнь, даже не знаю, с чего начать…

Классная с тревогой изучала ее. Татьяна Алексеевна была единственным человеком из ее прошлой жизни, которым Вероника искренне восхищалась. И конечно, она не могла не заметить метаморфозу, произошедшую с любимой ученицей.

– Ты очень изменилась, Вероничка.

– Я, кажется, выздоровела.

Произнеся эти слова вслух, Вероника осознала, до какой степени они точны. Она в полном порядке! Она справится со всем, уже справилась!

– Да, я вижу… ты, похоже, и правда выздоровела!

Татьяна Алексеевна смотрела на Веронику с гордостью и заботой. А в уголках глаз у нее сложились маленькие добрые морщинки.

– Оставь мне все документы, которые у тебя есть, – я посмотрю. Думаю, их более чем достаточно для того, чтобы отложить экзамены на год… Середина апреля – ты точно не успеваешь подготовиться… А ты зайди пока в класс – у нас как раз классный час! Заодно одноклассников вспомнишь!

Татьяна Алексеевна подмигнула ей: она словно видела ее насквозь, словно могла догадаться о том, что с ней произошло.

Вероника посмотрела в зеркало на стене у раздевалки и осталась довольна. Не зря она сегодня подчеркнула глаза тонкими черными стрелками, обозначив дерзкий кошачий разрез – тот самый, которого почему-то прежде так стеснялась. Волосы лежали гладкими плотными волнами. На щеках играл румянец – она почувствовала это, и сердце забилось в ритме любви к самой себе. Сегодня она была супер, и так теперь будет всегда!

Пять минут до звонка. Вероника вошла в открытую дверь класса и прошла к своей парте. Обведя взглядом одноклассников, она искренне удивилась тому, до какой степени они не изменились! Все о них она уже давно знала… и как это скучно! Прерывать репетиции, лететь полдня… для чего? Для того чтобы убедиться, что все эти люди ей совсем не интересны?! Вероника даже разозлилась – если бы не формальности, ее возвращение не имело бы никакого смысла!

Краем глаза она заметила устремленный на нее взгляд Дениса – и снова вспомнила те странные, уродливые отношения, которые мучительно поддерживала с этим ничтожеством последние два года. Она внутренне ухмыльнулась. Это было так глупо, нелепо. Но и она была тогда такой маленькой и слабой…

Вероника вытащила тетрадь и учебник и бросила рюкзак под парту. Снова с любопытством оглянулась вокруг – одноклассники с их недоуменными лицами вдруг показались ей на пару лет младше, как будто она перепутала кабинеты. Когда они успели так поглупеть?

Из всех изумленных взглядов, устремленных на нее, Веронику зацепил один. Лика, кажется, замерла прямо в процессе передвижения, заметив ее присутствие. Она была все в том же кожаном черном сарафане, который когда-то вызывал у Вероники приступ острейшей зависти. Когда-то… примерно миллион лет назад.

Вероника не стала дожидаться Ликиного приветствия.

– Соскучилась? – Она сощурила глаза и состроила забавную гримасу. В эту минуту Вероника представить себе не могла, как умудрялась раньше бояться этой вульгарной, похожей на злую мышь девчонки. Лика была чуть выше ее ростом, но и только. Не так-то много, на самом деле.

Лика на секунду потеряла дар речи. Затем с заметным трудом вернула на лицо знакомое высокомерное выражение:

– Ты, я смотрю, совсем разболелась, Смирнова? Берега попутала?

Лика нарочито медленно раскладывала письменные принадлежности по парте, демонстрируя небесное спокойствие и уверенность, но Вероника заметила, как мелкой дрожью подергивались кисти ее рук. Это ее вконец развеселило.

– Попутала-попутала, – передразнила она. – Сама ничего не перепутай, смотри!

Лика сверкнула глазами, но не нашлась что ответить. Вероника отвернулась от нее. С этой «красоткой» было покончено.

Внезапно Вероника ощутила, что коснулась чего-то локтем. Последние два года она сидела за партой одна, но сейчас…

Сзади стоял Юрик. Его белая рубашка коснулась Вероникиной голой руки, и девушка едва заметно вздрогнула. Юрик, который пялился на нее с откровенным любопытством, улыбнулся уголком рта и спросил почти шепотом:

– Дерзишь сегодня?

И пока Вероника решала, что ответить, – мурашки побежали по телу, и иллюзия контроля над всем на свете вдруг испарилась – добавил:

– Тебе идет!

Не дав ей опомниться, он сразу же вернулся за свою парту, но во время классного часа она чувствовала его взгляд, от которого рубашка липла к спине.

Краем взгляда Вероника чувствовала, что и Денис следит за ней, – но ей не было до него дела. Ему-то она точно не выделит ни миллиметра в своей новой жизни.

Когда прозвенел звонок на большую перемену и весь класс толпой понесся в столовую, Вероника отправилась в противоположном направлении – на школьный двор. Ей не хотелось обедать в компании Лики и Наташки. И вообще находиться с ними рядом.

Ступая по пустому гулкому коридору, Вероника услышала за спиной чьи-то поспешные шаги и обернулась: ее нагонял Денис. В первую секунду ей захотелось убежать – чтобы не встречаться с ним взглядом, не вспоминать их пустые, глупые детские отношения. Но она усилием воли остановила себя и, повернувшись, взглянула бывшему другу прямо в глаза.

– Преследуешь меня?

Денис явно смутился и, замедлив шаг, остановился в нескольких шагах.

– Веро, ты выздоровела? Нам говорили, что у тебя проблемы, и ты некоторое время не будешь появляться в школе…

– И ты, конечно, мне ни разу за полгода не позвонил и не зашел… лучший друг? – саркастически откликнулась Вероника.

– Ну… Ты же знаешь, как непросто с нашими одноклассниками…

– Ты поэтому не подошел ко мне при всех в классе, а ждал, когда они уйдут? Ничего не изменилось, ты все такой же трус, да, Дениска?

– У меня отец на вахту уехал в Магнитогорск на полгода как раз… я матери помогал… – поспешно залепетал Денис, виновато заглядывая Веронике в глаза.

– На вахту? А мне заливал, что отец твой топ-менеджером в нефтяной компании сидит! – Вероника смерила его презрительным взглядом. – Ну и врун же ты к тому же, Денис!

Денис опустил раскрасневшееся лицо, светлые кудри закрыли глаза. Он открыл было рот, чтобы ответить, но Веронике вдруг снова стало скучно.

– Я не буду больше тратить на тебя время, – четко произнесла она, – и мне очень жаль, что я так долго занималась этим… в своей прошлой жизни.

«Гора с плеч свалилась. Как же приятно чувствовать себя такой! Ну, зачем, зачем было мучиться так долго?!»

Вероника повернулась на каблуках и, не глядя больше на Дениса, зашагала во двор.

После шестого урока к Веронике снова подошел Юрик. Он поиграл в руке блестящими ключами от своей БМВ и небрежно бросил:

– Тебя подвезти?

Вероника нисколько не удивилась.

– Давай до кофейни. У меня там встреча.

Юрик довезет ее на своей новой тачке, а она выйдет там, где ей нужно, и не обернется. А завтра подумает, не выпить ли с ним кофе после школы.

– И зачем ты ему рассказала, что приедешь ко мне?!

Венера стояла с белым, как у мертвеца, лицом, прислонившись к дверному косяку. Глаза ее утратили миндалевидную форму, превратившись в два кружка.

«Бедная… – мысленно посочувствовала подруге Вероника. – В своей идеальной семье она никогда не видела такого ужаса…»

Вслух же она сказала:

– Я как-то не подумала, что до такого дойдет… Дверь сотрясалась от ударов, сопровождаемых визгливыми воплями отца:

– Я знаю, что ты там! Выходи-и, засра-анка!

Вероника ощутила, как мурашки покатились от шеи вниз. Не то чтобы она боялась отца (сделать он ей больше ничего не мог), но встреча с ним все же не сулила ничего приятного. Еще не хватало, чтобы ее пьяный папаша во всей красе явился завтра в школу. Вероника даже поежилась от этой мысли. Что можно сделать, чтобы такого не случилось? К счастью, родители Венерки на неделю уехали к родственникам в Нурлат. За семь дней нужно как-то решить вопрос с отцом.

Лестничная клетка была утыкана камерами, но отца это ничуть не волновало.

– Проститутка-а! Я знал, что этим все кончится! Где ты шлялась полгода?! Если еще и экзамены в консерваторию завалишь, я тебе-е!..

– Он ведь там всю ночь будет стоять и орать… – прерывающимся голосом проговорила Венера. – А соседи к полуночи вернутся из гостей и полицию вызовут…

Вероника вдруг сощурилась, и на ее лице появилась жесткая улыбка.

– Не будем дожидаться соседей. Я сама вызову! Под недоумевающим взглядом Венеры она решительно вытащила из кармана джинсов телефон.

– Ты на отца готова полицию натравить?! – полным ужаса шепотом спросила Венерка.

– Он готов меня обзывать последними словами и ломать мне жизнь, – сквозь зубы отозвалась Вероника. – Он маму угробил своим свинством! А я хочу нормально жить!

Она набрала сто двенадцать.

– Добрый день! Здесь человек пытается проникнуть в нашу квартиру, он настроен агрессивно… Да, диктую адрес.

Спустя полчаса на лестничной клетке появились двое полицейских. Проформы ради они потребовали от отца покинуть помещение, а затем мгновенно скрутили его. Затем один из полицейских позвонил в квартиру.

– Девушки, кто из вас делал вызов? Заявление писать будете? Чья квартира?

Вероника впилась в Венеру вопросительным взглядом. Та ответила ей коротким решительным кивком и распахнула дверь настежь.

– Моя квартира! Я напишу!

Когда дверь за полицейскими, забравшими Венеркино заявление, наконец захлопнулась, Вероника зажмурилась. Да… вот так сейчас выглядит ее жизнь. Именно так – а не как, например, у Венерки. В груди разлилась пудовая тяжесть, которая тянула к земле. Не сказав подруге ни слова, Вероника ушла в спальню и бросилась на подушку. Взрослость была непростой – правильной, но непростой.

«Я не позволю себе думать ни о чем другом. Это все скоро закончится, и я вернусь к своей лучшей жизни!»

Уютно расположившись друг напротив друга на Венеркиной кровати, девушки наконец смогли расслабиться. Венера с любопытством взглянула на подругу.

– Ну теперь-то ты расскажешь мне, куда пропала на целых полгода?! Девчонки уверяли, что ты пока на домашнем после… ухода мамы… но скоро придешь в себя и появишься… но я звонила тебе сто раз – твой телефон был отключен…

Вероника взяла руку подруги в свою и состроила виноватое лицо.

– Прости меня, Венерка, я бы обязательно позвонила, если бы только могла. Но со мной такое было… не поверила бы, если б кто-нибудь рассказал!

Венера взглянула на нее с выражением крайнего нетерпения.

– Ну расскажи уже – хочу скорее все знать!

– Это превзойдет твои самые смелые ожидания… – Вероника приподняла брови, придав своему лицу выражение загадочности.

Венера сделала вид, что пытается догадаться.

– Ну что самого безумного могло с тобой произойти… Ты все-таки, как и мечтала, уехала в Сеул и там стала суперзвездой?!

Здесь настал черед изумиться Веронике.

– Ну да же! Именно так! Теперь я Ким Каюн – солистка K-Pop-группы «Ангелы» – той самой, которая всегда висела на стене в моей комнате!

Венера с недоверием взглянула на подругу.

– Ты шутишь? Я, конечно, ничего не понимаю в твоих корейцах… но такого же не бывает вообще ни с кем!

Веронике жар ударил в голову: это ведь абсолютная правда! Неужели это действительно с ней произошло – с обыкновенной девчонкой из средней московской школы?! Ничего в ее жизни не предвещало, что она сможет вырваться из замкнутого круга своей унылой жизни и стать настоящей звездой K-Pop! В горле приятно защекотало, слезы подступили к глазам, но Вероника сдержалась.

– Да! Мне самой до сих пор не верится! Я прилетела в Москву только для того, чтобы закончить здесь свои дела. И скоро уеду обратно, у меня на носу международное турне. Знаю, что ты не в теме, но… может, придешь ко мне на концерт в Питере в следующем году?

«Все, что со мной произошло, – это моя заслуга. Своим успехом я обязана только себе, это все сделала я. Да здравствуют мои восемнадцать и моя новая жизнь!»

На следующий день после школы Вероника снова поехала к подруге – они никак не могли наговориться. Поздно вечером она наконец засобиралась в свои апартаменты.

Обняв ее напоследок, Венерка с сомнением в голосе уточнила:

– Ты точно нормальную квартиру сняла? Если что, всегда можешь пожить еще у меня, родители будут не против!

Вероника с благодарностью кивнула:

– Все хорошо, будем на связи, не волнуйся!

В кармане джинсовой куртки завибрировал телефон, и она быстро открыла сообщение.

– Это за мной! Завтра позвоню тебе!

– Кто? – прищурившись, уточнила Венера, но Вероника только отмахнулась.

– Да так, приятель из школы.

Выбежав из подъезда, она сразу заметила блестящий синий БМВ Юрика и запрыгнула на переднее сиденье.

– Ну привет! – Юрик с нескрываемым интересом оглядывал новую джинсовую куртку Вероники и ее браслеты из белых кожаных ремешков. – Куда поедем?

Вероника небрежно бросила рюкзак на заднее сиденье.

– Я сняла апарты на Остоженке… могу угостить тебя кофе: внизу, на первом этаже, неплохая кофейня.

Юрик улыбнулся, хитро прищурив глаза.

– Понял: это был не фокус, с тобой что-то случилось. Но ты не собираешься об этом рассказывать, так?

Вероника ответила на его улыбку, с удовольствием отметив, как действует взгляд ее глаз с ярко подведенными стрелками: Юрик на миг растерялся, на его скулах проступили еле заметные розовые пятна.

– Точно.

Спустя полчаса, уже устроившись напротив Вероники на уютной террасе кофейни, Юрик продолжал смотреть на девушку так, словно увидел ее впервые в жизни.

– И все-таки… Не то чтобы я ни разу не пытался позвонить тебе за все это время – но у тебя был отключен телефон. Классуха сказала, у тебя семейные обстоятельства, и доканывать тебя не надо, но слухи ходили разные…

– Да-да… – Вероника многозначительно кивнула, ощущая кипучее удовольствие от неуверенности Юрика. – Со мной произошло кое-что намного интереснее, чем могли выдумать Лика с Наташкой!

– И-и-и?..

Глаза Юрика блестели от любопытства. Он даже привстал и придвинул свой стул ближе к железному столику, оказавшись с Вероникой лицом к лицу.

– Ну, я начала танцевать, и понеслось… – закончила она неопределенно.

– Слушай, я видел девчонку, похожую на тебя, на одном канале… вроде группа называлась «Ангелы» или типа того – концерт в Сеуле… Но это же не?..

Вероника только прищурилась, склонив голову набок, – и невольно улыбнулась, осознав, какое впечатление произвела ее история на старого приятеля. Спустя мгновенье его красивые серые глаза снова заблестели тем притягательным серебристым блеском – неужели за это короткое время она действительно успела его забыть?

Словно в ответ на собственные мысли, сердце начало быстрее отстукивать ритм. Она ощутила, как ее рука оказалась в его, пока он не сводил с нее долгого взгляда.

– Я… все забыла тогда, понимаешь, и тебя тоже забыла…

Веронике вдруг стало горько… жаль той потраченной жизни, которую она могла, возможно, провести вместе с ним, той жизни, которой у нее больше никогда не будет.

Юрик опустил глаза, сжав ее ладонь еще сильнее.

– А я пытался подкатывать к тебе и обламывался каждый раз… лет с тринадцати, наверное. Постоянно чувствовал себя дебилом. Потом устал и послал… это все…

– …и меня, – еле слышно подсказала Вероника.

– …И от этого мне стало хуже в сто раз, – отозвался Юрик, как будто не расслышав.

– …А я просто исчезла. И… проснулась.

Юрик снова поднял на нее глаза.

– Больше всего мне хочется сейчас сгрести тебя в охапку и увезти с собой, – горячо зашептал он, пожирая ее глазами, – нам ведь больше ничего не мешает!

По телу Вероники от удовольствия побежали мурашки – только не от слов Юрика, а от того, что она кожей ощутила, кто ей так нужен сейчас… до мурашек – воспоминания о поцелуях Джунхо успели вытеснить образ бывшего одноклассника в ее фантазиях.

Она выпрямилась и аккуратно высвободила ладонь из цепкого плена.

– У меня теперь есть парень, – выдохнула она, – и я люблю его.

Кажется, теперь Вероника сказала то, что было нужно, – самую суть.