Эпизод 46. Дьявол или нет?

Каюн улыбнулась во сне. Ей снилось, как сильные руки сжимают ее плечи, а в животе рождается огненный шар, который поднимается выше, к груди, обжигает ее изнутри, – и Каюн на секунду замирает и перестает дышать… Жаль, что солнечный луч испортил весь кайф…

На секунду стало стыдно: сон был не про Джунхо. Но ничего, могли же у нее быть свои потайные фантазии? Она ничего не расскажет бойфренду, а он никогда ничего не узнает. Все будет хорошо. Каюн с удовольствием потянулась, стащив одеяло на ноги. Прохладный воздух коснулся ее горячих щек и голого живота, и девушка открыла глаза.

То, что она увидела, заставило девушку снова моментально накрыться одеялом. У окна спиной к ней стоял Джехи. Он был в одних брюках. Черт! Неужели это был не сон?!

Каюн, не сдержавшись, ахнула. Вчерашняя ночь сразу же вспомнилась ей во всех подробностях, которые ей очень хотелось бы забыть. Если бы только можно было прямо сейчас оказаться в своей комнате, в своей кровати…

Джехи сводил ее с ума, Каюн вынуждена была это признать. Он умело нажимал на ее потайные кнопки, моментально добираясь до чувствительных точек, то поднимая Каюн на небеса, то свергая вниз в преисподнюю. Кажется, ни с кем и никогда ей не было ни так хорошо, ни так страшно.

Но что же с этим делать, черт возьми?! Как отменить его дьявольское влияние на нее?!

Мун обернулся и, увидев, что Каюн проснулась, сделал шаг к кровати. Каюн отпрянула, натянув одеяло до самого носа. Джехи чуть заметно усмехнулся и взял со стула висевшую на нем белую сорочку.

– Выспалась?

Голос звучал легко и приятно, но его бархатный тембр заставил Каюн съежиться еще больше.

Как ей сейчас себя с ним вести? Как им дальше строить отношения? Да к черту его вообще! Что ей теперь делать со своей жизнью?! Бедный Джунхо. Она ведь даже не подумала о том, чтобы вечером позвонить ему…

Каюн понятия не имела, что ей говорить и что делать. Только бы Мун не подошел сейчас к ней…

Не спуская глаз с девушки, Джехи перестал застегивать свою белоснежную рубашку и мягкими кошачьими шагами подошел к кровати. Несмотря на предостерегающий взгляд Каюн, он взял ее ладонь в свою и медленно, не сводя с нее глаз, прочертил длинную линию посередине. Каюн захотелось кричать. Она резко вырвала руку и, выскочив из кровати, скрылась в ванной.

Там, скорчившись на кафельном полу и прижавшись лбом к коленям, она беззвучно заплакала. Теперь она точно знала, что такое в ее жизни уже было. Был человек, имевший над ней неограниченную власть. Того человека ей удалось выкинуть из памяти, но ощущение униженности и бессилия – нет. Теперь Каюн стало очевидно, почему она с таким трудом продирается сквозь свои воспоминания. Слишком больно: она просто не сможет выдержать.

Этой ночью Дженни долго не удавалось уснуть. Острые спазмы то скручивали все тело, то отпускали его. Голос, слабый, но настойчивый, пробивался из подсознания. У Дженни трещала голова, и она не хотела никого слышать. Когда под утро она все-таки задремала, в голове зазвучали взволнованные слова Тхеджагви:

– Ты слишком глубоко заснула, просыпайся, Минсу!

Фигура Тхеджагви в широком надутом ханбоке качалась над землей полупрозрачным куполом. Когда Дженни неспешно протерла глаза, лицо прорицательницы будто обдало карминовым пламенем.

– Каких-то несколько сотен лет назад ты поклялась заботиться о сестре, и тогда я приняла решение вновь соединить вас. Но сейчас, когда вы снова вместе, я вижу, как ты отступаешься от нее!

Лицо девочки снова заходило волнами, и на этот раз они были яростного темного оттенка.

Дженни наконец проснулась окончательно.

– О чем ты? Каюн отлично себя чувствует, поверь мне… – Тут она усмехнулась – и к горлу немедленно подступила тошнота. Когда она успела стать такой циничной по отношению к своей любимой Каюн? Той, за которую она готова была сражаться хоть с самими острозубыми токкэби^[7]? Дженни и сама не успела этого заметить.

На Дженни вдруг накатила усталость. Ей стало невыносимо тяжело от обилия испытаний, которыми щедро одарила ее судьба. Подступили слезы. Во сне же она может позволить себе поплакать, правда? Предательство Тэхёна и Джису не отпустит ее еще долго. А сейчас и маленькая Каюн вдруг решила вырасти и стать независимой, попутно связавшись с этим мутным типом Муном. Что с того, что он «тот самый Мун»? Это не значит, что можно безоговорочно доверять ему. Какая же она еще глупенькая, ее Каюн…

Дженни ощутила укол ревности. Подруга поначалу советовалась с ней во всем, готова была принимать ее слова на веру, а теперь что она вытворяет? Решила, что все может решать сама?!

Неожиданно Дженни вспомнила, как несколько дней назад Каюн обратилась к ней за советом – и как раз по поводу Джехи. Тогда Дженни ушла от разговора: говорить о Муне ей не хотелось. На то у Дженни были свои веские причины. Но откуда бедной Каюн было об этом знать? Она просто обиделась и ушла.

Утонув в своих невеселых мыслях, Дженни совсем забыла о прорицательнице. Когда она вновь подняла на нее глаза, та все еще трепетала легким облаком неподалеку. Теперь весь облик Тхеджагви исходил розоватым сиянием свежего предрассветного утра.

– Ты права, Минсу, – кивнула она. – Настало время совершить невозможное: ты должна и принять, и отпустить сестру.

Ханбок Тхеджагви размылся на фоне переливчатого лилово-сероватого облака, и Дженни закрыла отяжелевшие веки, снова забывшись сном.

Мун нагнал Каюн в подъезде, когда она намеревалась выскользнуть из дома, чтобы как можно быстрее забыть вчерашний вечер или хотя бы самую яркую его часть.

– Постой-ка! Я не прошу выходить за меня замуж, но хотя бы проявить некоторое уважение… Ты не считаешь, что сейчас слишком резка со мной? Я вроде бы ничем тебя не обидел?

Искренность в голосе Джехи заставила Каюн остановиться. Он выглядел обескураженным, как будто и впрямь понятия не имел, почему она убегает. Надо посмотреть правде в глаза: Мун все-таки не тот страшный человек из ее сна… Возможно, Каюн все это только показалось… Беглянка заставила себя поднять на Джехи глаза.

Демон, каким она увидела его с утра, полностью испарился. Перед Каюн стоял мужчина с красивыми черными глазами и с лицом обиженного ребенка. У Каюн защекотало в горле: кажется, они оба просто совершили ошибку и сейчас не знают, как себя вести. Джехи, по сути, ни в чем не виноват. Это Каюн состоит в отношениях с другим. Это она изменила своему бойфренду, а Джехи-то как раз свободен. За что она сейчас собирается его наказывать?

Каюн остановилась и отпустила ручку двери. Мун сразу улыбнулся своей тающей улыбкой и сжал кисть девушки.

– Вот так. Ты испугалась, потому что еще маленькая и не привыкла быть во взрослых отношениях… но мы сейчас выпьем кофе и во всем разберемся, правда?

Каюн кивнула. В голове пронеслась мысль: «Ничего не случится, если я выпью с ним кофе… Хуже уже точно не будет…» Снова ощутив волнующие, приятные покалывания в груди, Каюн спустилась за Муном на первый этаж – в кофейню.

Они устроились на диванчике у самого окна. Еще не было и девяти, и кафе только открылось. Хостесс до ушей разулыбалась Муну, не обратив ни малейшего внимания на Каюн. Очевидно, главным основанием для работы девушки в кофейне «Чингу» служило проживание в этом доме знаменитого господина Муна.

Джехи заказал два американо и слегка насмешливыми глазами уставился на Каюн. Она уже узнавала этот взгляд, но привыкнуть к нему не могла – как и перестать им любоваться. Необычайно яркий и пристальный, он подобно лазеру мог прожечь любое препятствие. Ей снова стало не по себе.

– Когда ты планируешь записываться? Будет у тебя время на следующей неделе? – спросила Каюн, отведя глаза.

– Да, – живо отозвался Мун, пододвинув ей кружку с кофе, – у меня есть слоты в начале следующей недели, и студия в Хондэ, кажется, свободна. То есть для меня, конечно, свободна, – не без доли высокомерия добавил он.

– Тогда дай знать, чтобы я состыковала встречу со своим расписанием, – так же не глядя на него, отозвалась Каюн. Она обхватила ладонями кружку с кофе, чтобы чем-то занять руки.

– Без проблем. В начале недели позвони моей секретарше.

«Твоей секретарше?!»

Каюн отхлебнула глоток и то ли от ответа Муна, то ли от того, что американо оказался слишком горячим, закашлялась. Не успев справиться с выражением лица, она подняла на Джехи ошеломленные глаза… И только сейчас заметила, что он смеется.

Мун поставил кружку на стол и накрыл своей рукой кисть Каюн.

– Думаешь, после вчерашнего вечера нам пора прекратить общаться через секретарей?

Это было уже за гранью: Каюн почувствовала, как кровь снова бросилась ей в лицо. Джехи всегда оказывается на шаг впереди, каждый раз знает, как переиграть ее. Как только она расслабляется – он наносит удар.

– Не-ет, нет, мы можем общаться, как тебе будет удобно… – У нее едва хватило сил, чтобы «нормально» отреагировать.

– Мне удобно общаться с тобой близко. И чем ближе, тем лучше.

«Нет, ничто не может смутить его. Она не сможет одержать победу в этой игре. Глупо даже рассчитывать…»

Каюн вдруг почувствовала, что ее только сформировавшаяся комфортная жизнь начинает сыпаться. Мурашки побежали у нее по спине. Кем бы ни был этот мужчина, самим дьяволом или всего лишь случайным эпизодом в ее судьбе, – он опасен. Каюн остро чувствовала, что Мун способен легко и просто разрушить все, что имело для нее значение.

Словно в доказательство этих мыслей Мун наклонился к Каюн через столик.

– Скажи, твой малыш-бойфренд никогда не настаивал на своем, верно? Когда ты убегала, он ведь каждый раз позволял тебе уйти?

Каюн зазнобило. Мун не просто был в состоянии разрушить отношения, которые были для нее важны, он, похоже, собирался это сделать прямо сейчас! Какую же дорогую цену она заплатит за свою глупость! Глупая интрижка превращалась в настоящее предательство. Ну почему Дженни не хочет с ней разговаривать? Кажется, самой ей уже не разобраться…

Девушка застонала про себя. Если бы можно было повернуть время вспять! Она бы отказалась участвовать с Муном в одном проекте, даже если бы это поставило крест на ее карьере!

– Это все же не твое дело, Джехи. – Каюн старалась говорить как можно спокойнее. – Давай не будем переходить на личности. Джунхо – мой парень.

Мун как будто искренне удивился.

– Все еще твой парень? Хорошо, не буду спорить. Я считал тебя хорошей девочкой, Каюн. Но ты вправе сделать свой выбор…

Каюн почувствовала, как горячий американо прожигает ей пальцы прямо сквозь керамическую чашку. Еще секунда – и огонь перетечет в ее тело, адским пламенем начнет жечь ее внутренности… Одно дело обвинять себя самой, другое – когда кто-то говорит ей об этом вслух.

– Послушай, Джехи…

Мун вдруг сжал побелевшие от напряжения пальцы Каюн и заставил ее поднять глаза. На его высветленной коже играл легкий румянец, а брови вздернулись вверх. Казалось, Джехи весьма доволен произведенным эффектом.

– Может, тебе и не нужно ничего обдумывать? Джунхо, наверное, хороший парень. Но он тебе больше не нужен. Ты переросла его, так бывает, да?

В голове у Каюн раздался ядерный взрыв. «Да что он себе позволяет, в конце концов?!»

Она вскочила с места и что есть силы хлопнула ладонью по столу. С ней так нельзя! Или он немедленно перестанет так себя вести, или!.. Или она!..

Каюн схватила сумочку и метнула на Муна огненный взгляд.

– Хватит, Джехи! Я все-таки позвоню в понедельник твоей секретарше!

Повернувшись на каблуках, она зашагала к выходу. Но, уходя, она против воли обернулась и захватила с собой прощальный взгляд Джехи – неожиданно присмиревший и заинтересованный. Каюн отвернулась, и до нее донеслось:

– Такой ты мне нравишься еще больше, новый ангелочек.

Она с досадой тряхнула головой и торопливо набрала водителя.

После ухода Каюн Джехи с силой ударил мобильным телефоном о стол. Губы его сжались и стали почти белыми, а глаза метали молнии. Она милая, но глупая, и ей никогда не удастся переиграть его! Больше ни одной женщине это не удастся. Никогда. Всего лишь начинающая певичка. Он легко сделает с ней все, что захочет!

Взгляд Джехи постепенно просветлел, лицо приняло спокойное и сосредоточенное выражение, а губы разжались. Наконец он деловито поднял телефон и набрал номер. Когда на том конце ответили, его голос зазвучал мягко и заботливо:

– Дженни, просто выслушай меня… Ты сейчас самый близкий для меня человек…