Эпизод 32. Уверена, что так бывает?

Каюн проснулась утром с ужасной головной болью. Она с трудом открыла глаза и осмотрелась. Комната выглядела абсолютно незнакомой, и у Каюн перехватило дыхание – она снова потеряла память? Опять начинать все с начала?! Такого просто не может быть! От ужаса потемнело в глазах.

Спокойно, спокойно… Кое-что она все-таки помнит. Даже отчетливо представляет себе первую половину вчерашнего вечера. Каюн страшно боялась, что Дженни забудет о своем приглашении и не приедет, поэтому сама явилась на полчаса раньше и к появлению Дженни успела почти сойти с ума. Это все было похоже на чудо!

Каюн села на кровати и улыбнулась, вспомнив, что вчера ночью ей снился Джунхо. Этот парень с серебряной сережкой и серьезным взглядом уверенно вытеснил из ее памяти того темноволосого красавчика, который преследовал ее в сновидениях все время с момента пробуждения в больнице Сеула. Да и по-другому не могло произойти: почти каждый вечер Джунхо приходил в Full Moon, чтобы увидеть выступление Каюн. Поначалу его присутствие стесняло начинающую артистку: ей казалось, что своими визитами Джунхо пытается контролировать ее. В этих ощущениях не было никакой логики, и Каюн не могла понять, почему она все время волнуется из-за этого.

Она уже привыкла к тому, что Джунхо рядом: ничего не требует, ни о чем не просит. Она даже скучала в те редкие вечера, когда он бывал занят и не приходил в кафе.

Внезапно Каюн вспомнила, что минувшей ночью Джунхо собственноручно тащил ее вверх по лестнице. Видимо, она сейчас у него дома… Она ведь совсем не умеет пить и вчера от волнения и радости так напилась, что позволила себе полностью отключиться!

Каюн бросило в жар. Она отбросила одеяло. Увидев на себе свою вчерашнюю одежду, успокоенно выдохнула и сразу обхватила голову руками, прижавшись лбом к коленям. Затем, отдышавшись, поднялась с кровати, огляделась. Небольшая, явно студенческая комната точно принадлежала Джунхо. На письменном столе у окна грудой валялись учебники по истории и исписанные тетради. Из шкафа торчали футболки – видимо, вчера он в спешке запихивал одежду в шкаф, чтобы немного прибраться в комнате. На крутящемся стуле тоже лежала стопка книг – на этот раз самоучителей игры на гитаре и фортепиано. Каюн улыбнулась сама себе: комната Джунхо оказалась очень похожей на него самого. Ей на секунду стало страшно – а вдруг однажды она разочаруется в нем? Эта мысль почему-то показалась ей невыносимой.

Стараясь ступать бесшумно, Каюн вышла из комнаты и прикрыла за собой дверь, оказавшись в небольшом квадратном коридоре. Несмотря на то что Джунхо ей нравился, сейчас хотелось просто незаметно уйти.

Однако номер не прошел: в кухонном дверном проеме показался сам Джунхо. Черный фартук смотрелся на нем стильно, будто на шефе дорогого ресторана. Он улыбнулся и кивнул в сторону кухни.

– Каюн, проснулась уже? Пойдем завтракать!

Каюн собиралась вежливо отказаться и уйти, но вместо этого почему-то улыбнулась в ответ и шагнула навстречу Джунхо. Ей показалось, что его милый взгляд действует на нее, как удав на кролика, да и отказываться совсем не хотелось.

На кухне Джунхо сразу же сунул кружку под кофемашину. На плите в кастрюле бурлила каша с зеленью.

– Ты готовишь? – искренне удивилась Каюн.

– Ну, это полуфабрикат… – замялся Джунхо. – Просто разогрел.

Каюн от его слов стало тепло. Казалось, с каждым мигом она влюблялась в него все больше.

– Я не стал предлагать тебе вчера свою пижаму, – быстро проговорил Джунхо, – ты сама бы точно не смогла надеть, а я не решился… – Он в смущении отвел глаза.

– Да, правильно, – смутилась Каюн, тоже глядя в стол, и поспешно сменила тему:

– А ты где ночевал?

Джунхо расширил глаза, словно его в чем-то уличили, и поспешно ответил: – Я… не там, я здесь…

Он показал рукой на крохотный диванчик, который занимал половину импровизированной кухни-столовой. Каюн представила, как парень провел здесь ночь, свернувшись в три погибели. Сколько же неудобств она успела ему доставить!

Каюн уселась за стол и с наслаждением отхлебнула горячего кофе, а Джунхо придвинул ей тарелку с кашей.

– Прости, что тебе пришлось меня вчера тащить… И к тому же отдать мне свою кровать… Зачем только Дженни позвонила тебе вчера!

– Хватит, Каюн! – В мягком голосе Джунхо впервые прорезалась сталь. – Я приехал, потому что хотел этого! Не делай вид, что не понимаешь, что происходит.

Каюн подняла глаза и улыбнулась: она все прекрасно понимала.

– Давай встречаться! – внезапно предложила она Джунхо.

А про себя добавила: «Не знаю, почему я в этом уверена, но ты – лучшее, что было со мной до сих пор».

В теплых карих глазах парня запрыгали чертики: Каюн видела их впервые. С этим бешеным блеском во взгляде Джунхо выглядел адски привлекательно! Ей жутко захотелось поцеловать его! Но Джунхо подошел сам и, взяв в ладони лицо Каюн, первым поцеловал ее. Каюн закрыла глаза. В животе у нее поднялась горячая волна удовольствия. Эпизод 33. Кто ты, Каюн?

Перед прослушиванием Дженни встретила Каюн в холле первого этажа, понимая, что та будет волноваться, и желая ее поддержать. Каюн и в самом деле пребывала в расстроенных чувствах. Дженни завела ее за угол, в небольшое офисное кафе, и заказала кофе.

– Что за лицо у тебя? Я думала, ты придешь как на праздник: большинство девчонок только мечтают о том, чтобы попасть сюда, а ты уже здесь! Ты уже большая молодец!

Каюн подняла дрожащими руками со столика горячую кружку с кофе и сделала глоток. Потом аккуратно поставила ее обратно.

– Я жутко волнуюсь! Вдруг я сейчас все солью? Что тогда?!

– Нет-нет! Даже не думай сейчас об этом! – Дженни взяла Каюн за руку и слегка сжала ее пальцы. – Сейчас ты просто переоденешься, просто выйдешь на сцену и просто улыбнешься жюри. А потом забудешь, что кто-то сидит там в темном зале.

Каюн закрыла глаза и глубоко вздохнула. «Да, она сделает все по шагам – просто раз, два, три».

Дженни отвела девушку в гримерку и оставила там одну – переодеваться. Две другие претендентки от агентства тоже должны были скоро подойти. По жеребьевке Каюн должна была идти первой.

Небольшая тренировочная сцена была ярко освещена. Зал на тридцать мест, напротив, погружен в темноту. Дженни спустилась в зал и села на второй ряд. Через несколько минут вошли члены жюри: заместитель директора агентства господин Юн, менеджер «Ангелов» господин Кан и госпожа Дан – старший хореограф. Дженни встала и вежливо им поклонилась. Члены жюри уселись перед Дженни на первый ряд, и Кан подал знак менеджеру сцены, что можно начинать.

У Дженни по спине пробежал холодок. Она знала, что через минуту на сцене окажется Каюн. Неужели она действительно так волнуется за нее? С чего бы беспокоиться о девчонке, с которой всего день как знакома? Даже если Каюн не подойдет… ну что ж – еще одна мечта будет разрушена, только и всего. Не в первый раз и уж точно не в последний. Замену для Дженни подберут в любом случае, это лишь вопрос времени. А понравится ей новая девушка или нет – какая разница? Дженни глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться.

Через несколько секунд на сцене появилась Каюн в черном трико и белой тунике. Она вышла из-за кулис медленно и неуверенно, как будто при первой возможности собиралась убежать. Поклонившись, она с отчаянием взглянула в зал, словно пытаясь рассмотреть тех, кто сидит в первом ряду. А может быть, она хотела найти глазами ее, Дженни? Дженни досадливо поморщилась: не такое первое впечатление должна была произвести восходящая звезда «Ангелов». Но ведь это всего лишь начало…

Звукооператор включил трек, под который должны были танцевать все кандидатки: таковы были условия конкурса. Это соответствовало правилам, но Дженни трек не понравился. В нем было мало ритма, что могло помешать Каюн показать свою прекрасную пластичность.

Члены жюри устремили глаза на сцену. Каюн вытянулась в струнку, приняв исходное положение, и начала танцевать, копируя движения «ангелов» из последнего альбома. Она красиво и очень хорошо для начинающей двигалась, заполняя все доступное пространство. Дженни выдохнула: такой уровень выступления вполне мог удовлетворить жюри. Дженни смущали только растерянные и нерешительные взгляды, которые Каюн бросала в зрительный зал. На первом ряду зашептались: похоже, кто-то из жюри тоже обратил на это внимание.

К Дженни повернулся господин Кан и спросил одними губами:

– Это твоя девочка? Что у нее с лицом?

Дженни как можно увереннее улыбнулась ему и шепотом ответила:

– Каюн просто переволновалась, сейчас придет в себя. Как вам ее выступление, господин Кан?

Агент неопределенно пожал плечами, и Дженни это не понравилось: нервы Каюн могли испортить все впечатление от танца. Нужно срочно что-то предпринять… но что?

Внезапно Дженни озарило. Она резко зааплодировала и поднялась с места.

– Отлично, Каюн! Но я бы хотела, чтобы ты станцевала Do dare to catch me – она получается у тебя лучше всего!

Заместитель директора Юн и господин Кан в изумлении обернулись на Дженни. Выражение лица Кана сразу сменилось на предостерегающее: «Осторожнее, я понимаю, что ты сейчас делаешь!» Юн же, с любопытством взглянув на Дженни, снова повернулся к сцене. Затем с улыбкой кивнул Каюн, мол, давай, продолжай.

Звукооператор включил новый трек. Даже со второго ряда Дженни заметила, как лицо Каюн залилось румянцем и озарилось улыбкой: ведь эта песня Каюн ужасно нравилась. Во время их встречи она даже показывала Дженни видео, в котором танцевала под нее. Движения Каюн сразу стали энергичными и чувственными. Когда она наклонялась к залу, Дженни казалось, что танцовщица может дотянуться до них всех: ее энергия била через край.

В середине танца Каюн закрыла глаза. И сразу не стало придирчивых глаз жюри, слепящего света рампы и обрыва под сценой. Существовали только она и ее мир, в котором она светила по-настоящему яркой звездой. Вот теперь это выглядело и правда впечатляюще!

Когда музыка кончилась, мышцы на руках и ногах Каюн еще едва заметно вибрировали от напряжения, а глаза бешено блестели. Она притягивала зрительские взгляды и жадно ловила их: было заметно, как они ей необходимы. Дженни невольно подумала, что сейчас Каюн выглядит как настоящий айдол.

После выступления к Дженни подошла госпожа Дан. В ее обычном надменном взгляде явственно сквозил интерес.

– Это ты ее привела?

– Да… Я совсем недавно с ней познакомилась, госпожа Дан. Я ее совсем не знаю, но мне показалось, Каюн неплохо танцует!

– Это правда. – Старший хореограф скупо улыбнулась. – Обычно на прослушивания приходят просто красивые девочки, которые только улыбаться умеют, но эта твоя Каюн… Здесь есть с чем работать!

Дженни вежливо поклонилась госпоже Дан. Она почувствовала, как внутри у нее все сжалось от удовольствия, как будто ценный комплимент получил кто-то из ее семьи. Даже если бы его получила она сама, ей не было бы так приятно…

На парковке Дженни встретила Кенни, и та взглянула на нее с недоверием.

– Слышала, ты и правда ищешь себе замену? Если честно, не верила, что сделаешь это. Думала, будешь тянуть, пока все не рассосется…

– Сегодня было три кандидатки – посмотрим! – с энтузиазмом отозвалась Дженни. – Странно, что за столько лет ты так и не изучила меня по-настоящему, Кенни!

Кенни неопределенно кивнула и дотронулась до плеча Дженни.

– Похоже на то… Ладно… А, кстати, что ты решила с Тэхёном?

Дженни как током ударило. Кажется, за последние несколько дней она не вспомнила о Тэхёне ни разу.

– Я пока не думала об этом. Ничего.

– Я считаю, что тебе надо подать на него в суд! Ты кажешься сильной, но… хватит жалеть о том, чего не было!

– Я решу это сама. А ты… не думай, что все про меня понимаешь!

«Похоже, я и сама про себя ничего не понимаю, – подумала Дженни. – Почему мне так сложно решиться? Тэхён предал меня, и я должна отомстить. А я до сих пор не сделала ничего…»

Несколько лет назад, когда их бросил отец, Дженни ничего не могла ему сделать, потому что была ребенком. Но сейчас она взрослая, и хотя бы Тэхён должен заплатить за предательство! Каждый получит свое.

Когда Кенни повернула к лифту, Дженни снова взглянула на нее.

– Все равно – спасибо за заботу! Увидимся завтра на репетиции!

Каюн еле удалось скрыть от Дженни свое истинное состояние: с утра она не просто волновалась, она находилась в диком, всепоглощающем ужасе!

Объяснить свое состояние Каюн не могла даже себе самой. Но она была уверена, что раньше уже бывала на похожем прослушивании, уже стояла на пыльной сцене, высвеченной нестерпимо-желтыми софитами, под недовольными взглядами нескольких пар глаз… Она точно помнила, что провалила прослушивание: вот она стоит, привалившись к заднику сцены, обессиленная и плачущая, в мокрой от пота, прилипшей к спине футболке.

Воспоминание было настолько реальным, что Каюн хотелось укусить себя за палец! Конечно, она не могла поделиться этим ни с кем, и тем более – с Дженни: та посчитала бы новую знакомую сумасшедшей и ни за что не стала бы ручаться за нее перед уважаемым жюри. Что ж, даже если она, Каюн, сошла с ума от перенапряжения, придется нести эту тайну в себе, если она хочет хоть чего-нибудь добиться в профессии.

Каюн вспомнила предупреждение доктора Чхве: память вполне способна возвращаться вот так – кусками, вспышками, и это может пугать. Но она должна быть сильной и просто бережно собирать осколки воспоминаний, пока они наконец не сложатся в стройный пазл ее прошлой жизни.