Эпизод 25. Расскажи мне про Сеул
– Ким Каюн, – прочитала она вслух шепотом, – меня зовут Ким Каюн.
Но где она нашла мои документы? И откуда знала, где разыскать меня?
Тяжело опустившись на скамейку и бросив сумку рядом, девушка тяжело задышала, словно от одышки.
«Верю ли я в то, что это действительно я?»
Она снова раскрыла паспорт на странице с фото и внимательно вгляделась в него.
«А если это вовсе не я? Просто очень похожая девушка? Или вдруг это вообще поддельные документы?»
«Вернись в реальность! – тут же одернула она себя – ты понятия не имеешь, кто ты и как жила до вчерашнего дня. А еще десять минут назад у тебя не было ни денег, ни документов, а значит, вообще ни единого шанса! Скажи спасибо этой девочке, кем бы она ни оказалась! …Когда память вернется, ты сможешь снова стать самой собой… но сейчас эти документы и немного денег – настоящий подарок судьбы!»
Немного успокоившись, новоявленная Каюн взглянула на дисплей, и как раз вовремя – через пару минут должен был подъехать автобус в направлении центра Сеула, что вполне ей подходило.
Усевшись у окна, Каюн принялась придирчиво изучать пролетающие пейзажи – какие-то из них должны были показаться ей знакомыми… Вот они выехали из района, в котором находилась больница, и покатили вдоль неширокой трассы, уставленной аккуратными современными высотками: «Апартаменты Чондон» – успела прочитать Каюн. Девушка внимательно вглядывалась в каждое попадавшееся на пути здание – однако ничего не отзывалось внутри хотя бы мельчайшим воспоминанием. Спустя десять минут современный спальный район закончился: на широком постере значилось «Добро пожаловать в Тондэмун». Потянулись двух- и трехэтажные строения, представлявшие собой в основном местные магазинчики и частные бизнесы. «Женская одежда у Натали» – рассеяно пробежала глазами Каюн по ближайшей к дороге вывеске. – …«Телефоны недорого»…
Девушка прилипла к стеклу, в горле защекотало: она легко читала эти надписи, хотя они были сделаны не на хангыле[5]– это определенно был не корейский алфавит! Откуда в ней это? Возможно, она в детстве учила иностранные языки?.. Как же ей докопаться до сути, узнать, кто она такая на самом деле?
Доехав до центрального района Гангнам, Каюн вышла из автобуса и отправилась вперед по проспекту Сочо-Дэро, пестревшему дизайнерскими бутиками и высотными офисами из стекла и бетона. Приглядываясь к каждой детали, она силилась хоть что-то вспомнить, но окружающее пространство бесчувственно слепило ее яркими вывесками и мультимедийными рекламными щитами, не вызывая в душе никаких ассоциаций.
Было около часа дня, и большинство офисных сотрудников – пингвинчиков в темных галстуках – высыпало на улицу, на ланч.
«А вдруг я тоже сейчас где-то учусь или подрабатываю и меня безуспешно разыскивает мой начальник – садзаним…»
Сейчас нужно было срочно купить самый дешевый телефон и сим-карту и, конечно, где-нибудь поселиться.
Каюн свернула в уютную улочку между офисными зданиями. За ними открывался совсем другой Сеул: старинные увесистые телефонные столбы, куча крохотных заведений «поесть» и «развлечься», микромотели на несколько номеров – как раз то, что было нужно Каюн. Пока она явно не могла позволить себе пятизвездочный «Ритц».
Каюн заглянула в первый попавшийся двухэтажный хостел под многообещающей вывеской на английском City of Dream и параллельно поздравила себя со знанием иностранного языка. Так будет легче найти какую-нибудь подработку.
За ресепшн дремал пожилой китаец с толстыми окулярами на глазах. Каюн неуверенно окликнула его:
– Господин, я хотела бы забронировать у вас номер на неделю…
Китаец нехотя приоткрыл глаза и, покряхтев, полез под стол за толстой тетрадью. Затем попросил документы и, получив паспорт, принялся, шевеля губами, записывать в тетрадь данные гостьи. Каюн терпеливо ждала, пока консьерж наконец закончит, в награду получила металлический ключ от комнаты на втором этаже и отправилась ее осматривать.
В комнате четыре на два метра громоздились две кровати, что означало, что к Каюн могут кого-нибудь подселить. Квадратное окошко выходило во внутренний двор, где стояли пластиковые стулья и стол. Девушка подошла к окну, дотронувшись пальцами до стекла… и вдруг отшатнулась. Она явственно ощутила холод, хотя во внутреннем дворике зеленели деревья и светило солнце. На миг ее глаза закрыла невесть откуда взявшаяся мутная пелена, и она увидела прямо перед собой бугры серого снега с грязными проплешинами, покосившиеся мусорные баки… Ее зазнобило, а грудь сковало плотным панцирем, стало сложно дышать. Надо было выяснить, что все это значит, но глаза Каюн зажмурились сами собой: «только не сейчас, позже… я не выдержу, не хочу знать!..» Когда она открыла глаза – видение уже исчезло.
Каюн закрыла комнату и вышла на улицу. После переживаний ей очень хотелось есть. Неподалеку от своего нового дома она обнаружила симпатичную забегаловку с уличной едой и с удовольствием съела горячий пибимпап. Пропаренный рис, смешанный с тушеным дайконом и цукини и пропитанный яйцом, приятно утяжелили желудок.
«После оплаты хостела денег на еду почти не останется. Нужно срочно искать работу!»
Каюн вернулась обратно и, усевшись на кровать, залезла в поисковик. Объявлений о работе на Recruit Korea было много, но какая работа могла ей подойти? Каюн решила остановиться на самом простом – официантка, хостесс и тому подобное.
Ей очень бы пригодились хоть какие-то знания о себе – что она умеет и по каким предметам хорошо училась…
В грудной клетке снова что-то неуютно заворочалось.
«А вдруг кто-то ищет меня и все обо мне знает, а я не выхожу на связь… Как странно, что я не получаю ни одной подсказки из окружающего мира! Наверное, я хотела бы все вспомнить. Причем не исключено, что до этого мечтала о чем-то забыть…»
Выудив несколько подходящих объявлений, Каюн проверила их адреса. Два оказались совсем рядом – туда-то она и решила отправиться в первую очередь.
Смеркалось, и в Гангнаме народ только начинал собираться на ночную тусовку. Первыми подтягивались студенты, а офисные сотрудники еще сидели на службе. Некоторое время Каюн просто всматривалась в лица – вдруг кто-то из них узнает ее? Но, конечно, никто не узнавал.
Какова была вероятность, что она бывала здесь раньше? Что, если она совсем из другой части страны? Из какого-нибудь маленького городка, например…
Каюн заметила, что высокий грузный человек, ожидавший на переходе сигнала светофора, остановил на ней взгляд. Она едва успела обрадоваться, что ее кто-то узнал, но мужчина вдруг резко подошел, схватил Каюн за рукав и впился в нее голодным взглядом.
Сердце Каюн страшно заколотилось где-то в ушах, дыхание сбилось. Не пытаясь выяснить, чего этот человек от нее хочет, она вырвалась и побежала к своему хостелу. От такого типа явно не стоило ждать ничего хорошего…
Отдышавшись, Каюн направилась вниз по своей узкой улочке Надзю, уводящей прочь от людного Сочо-Дэро. Эта часть Гангнама выглядела совсем по-другому: вокруг мелкие сувенирные лавки, одноэтажные кафе и невнятные заведения без опознавательных знаков на дверях. Было безлюдно: изредка из пыльных закоулков между домами выглядывали мутные личности, шнырявшие острыми взглядами по сторонам. Студенты проходили парочками, чтобы взять себе кофе или что-то покрепче в пластиковых стаканчиках. На Каюн никто не обращал внимания. Наверное, она все-таки родилась не здесь…
Наконец девушка добрела до кафе, где требовалась хостесс. Стену его украшала разноцветная керамическая мозаика в ретростиле. При этом вывеска выглядела вполне современной – Full Moon. Каюн толкнула дверь.
Девушка за барной стойкой протирала стаканы, видимо готовясь к вечернему наплыву гостей. Не поднимая глаз, она бросила:
– Музыка у нас с девяти.
На секунду оробев, Каюн поклонилась и зачем-то спросила:
– Можно мне просто американо попросить?
Девушка смерила ее недоверчивым взглядом, как будто кофе было необычным желанием в Гангнаме в семь вечера, но все-таки включила кофе-машину. Через три минуты она протянула Каюн пластиковый стакан.
– Недавно приехали? Первый раз вас здесь вижу.
Каюн не собиралась рассказывать о себе первой встречной и отозвалась неопределенно:
– Да, я издалека. Остановилась пока в хостеле на вашей улице. Вот ищу работу…
Девушка поставила стакан на барную стойку и внимательнее взглянула на посетительницу. Потом сняла резиновые перчатки и облокотилась о деревянную стойку.
– Опыта у тебя никакого нет, я так понимаю?
Каюн кивнула, хотя понятия не имела, есть ли у нее опыт или нет. Пока что все здесь ей казалось незнакомым.
– Ну, я, кажется, неплохо знаю английский…
– А вот это хорошо! – с неожиданным энтузиазмом отозвалась девушка. – К нам заходит много иностранцев! Я Лимсу, администратор, – представилась она.
– Ким Каюн. – От смущения Каюн мгновенно покраснела и закивала в ответ.
– Нам нужна хостесс, – сообщила Лимсу то, что Каюн и так знала. – Ты будешь встречать гостей, усаживать их за столики, предлагать сделать заказ. Как тебе такая работа?
Каюн так обрадовалась, что даже не подумала спросить, сколько ей собираются платить.
– Да! Отлично! Могу начать завтра?
Это была такая удача!
– Не езди вечером в центр! – на прощание бросила новая знакомая. И доверительно добавила: – Сегодня – первый этап массовых свиданий вслепую на площади Кванхамун. Будет толпа, ведь за это еще и заплатят по миллиону вон – администрация пытается решить за один вечер проблему рождаемости…
Лимсу хитро улыбнулась, махнув на прощанье рукой, а Каюн подумала: «Как же они любят все эти театрализации, удивительные все-таки люди!» И тут же спохватилась: «Почему я вдруг подумала о корейцах в третьем лице? А я сама разве не?..» И ей снова стало страшно.
Поздним вечером, когда Каюн осталась одна в номере хостела, страх усилился. Ночные демоны из подсознания снова зашептали, что Каюн – совсем одна во всем мире, и, возможно, никто и никогда о ней не вспомнит.
Она невидимка, ее как будто нет.
Каюн снова начало трясти. Зубы еле слышно отбивали дрожь, по спине поползли холодные капли пота. Она зажмурилась и изо всех сил постаралась вспомнить хоть что-то из своей прошлой жизни, нащупать ключик к заблокированной памяти. Но темнота отзывалась лишь темнотой, а порождаемые ей незримые голоса звали ее на разных языках, нашептывали, что она должна вернуться назад, в бурлящий мрак… – Каюн в страхе зажимала уши, чтобы не слышать их.
Некоторое время Каюн еще мучилась в бесполезных попытках пробиться к собственной памяти, но постепенно провалилась в сон.
Из темного угла выступили контрастные силуэты. Словно высветленные светом фонаря лица смотрели сквозь нее, будто через стекло. Каюн смутно чувствовала, что когда-то была знакома с ними, но не могла никого узнать. Красивый темноволосый парень с пристальным взглядом серых глаз заставил ее сердце пропустить удар – интуитивно она тянулась к нему, ей хотелось стать ближе, хотелось коснуться его кожи и волос… когда вдруг пространство между ними криво изорвалось, заполнившись беспросветным черным туманом. Парня больше не было рядом, и Каюн мгновенно ощутила тоску.
Из сумрака выступило лицо высокого черного человека с обрамляющими его спутанными волосами. Его взгляд показался ей жестоким и пронизывающим насквозь. Черный человек насупил брови, и по спине Каюн поползли мурашки. Невольно отступив назад, она полетела в темноту. Ее, как пылесосом, засасывало в огромный прямоугольный портал внизу прямо под ногами.
Портал оказался огромным плакатом с яркими фигурами айдолов: Каюн почти узнала их. Айдолы звали ее к себе.
Каюн поняла, что это сон, что видение сейчас исчезнет, и крепко зажмурилась.