Эпизод 23. Мама, помоги

Дженни проснулась в слезах. Ее сестра Каюн умерла, теперь она точно это знала. Сердце ныло так сильно и так по-настоящему что ей стало не по себе. Она присела на кровати и промокнула слезы подушкой.

В прошлой жизни у нее была сестра. Раньше, неважно когда, была сестра, которую она любила. Они поддерживали друг друга. Дженни почувствовала, как в груди разливается жар, а кончики пальцев теплеют. В другом времени, в другом измерении у нее есть сестра, которая любит ее. Настоящая живая сестра! Разве это не чудо?!

Дженни больше не одна, как бы безумно это ни звучало.

После конференции с журналистами Дженни чувствовала себя обессиленной. Собственное выступление стоило ей огромного количества энергии.

Как ни странно, господин Кан оказался доволен результатами. Утром он прислал скрины из интернет-статей, где Дженни называли «героиней, мужественной и сильной, – какой и должна быть ролевая модель для молодого поколения». Журналист, которого Дженни поставила на место, проникся к ней глубокой симпатией и написал передовицу для Korean Weekly, полную сочувствия и гордости за солистку «Ангелов». Он даже предложил наградить ее почетным титулом «дочери нации» за храбрость и готовность противостоять социальному насилию. «Это отличный ненавязчивый пиар!» – радовался Кан.

У Дженни же не было сил радоваться. Она спустилась в кухню на первом этаже и через силу проглотила две ложки йогурта. Потом позвонила матери.

– Привет, мам… Тебе нужны деньги? – по привычке предложила она. – Можешь подъехать ко мне через час?

Затем Дженни отправилась под горячий душ. Казалось, струи приятно массируют ее измученные нервные окончания, проникают внутрь и наполняют тело теплом, вытесняя тоскливую пустоту.

Мать приехала через сорок минут. Дженни поставила на стол две чашки свежесваренного американо из кофемашины. Госпожа Ким, против обыкновения, выглядела расстроенной.

– Я видела твою конференцию по телевизору. Ты была такой сильной, Минсу! Я гордилась тобой!

Дженни прервала ее. Взяв со стула заранее подготовленную пачку денег, она бросила ее на стол перед матерью.

– Да-да… Вот, возьми, мам…

Госпожа Ким внимательно посмотрела на дочь.

– Спасибо. Но я видела, чего тебе это стоило, Минсу! Они выжали тебя до капли! Мне было так жаль тебя… Я хотела тебе сразу же позвонить, но подумала, что это тебя только разозлит…

Дженни с удивлением уставилась на мать: «Неужели госпожа Ким так хорошо знает свою дочь? И даже задумывается о ее чувствах?»

Нельзя сказать, что она так уж плохо думала о своей матери. Мать вырастила ее и, в отличие от отца, не бросила. Но между ними никогда не было близости, даже в детстве Дженни. И она давно смирилась с этим.

– Мне было и правда тяжело… но я все же справилась. По крайней мере, на тот момент…

– Ты абсолютно точно справилась, Минсу! Мне всегда было немного грустно, что ты так рано выросла и выпорхнула из-под моего крыла… Но вчера я была так рада за тебя! Моя маленькая Минсу – совсем взрослая!

Дженни снова подняла взгляд на мать. В глазах той светилось искреннее восхищение. Почему она раньше не замечала его? Почему госпожа Ким прежде никогда его не показывала?

Дженни прислушалась к своему внутреннему голосу – как ни странно, тот молчал. А ей вдруг захотелось обнять маму и сказать ей, как она благодарна ей за эти слова. Она допила остатки кофе и улыбнулась матери.

– Хорошо. Ты передашь от меня привет Бинни и Йену?

После визита матери Дженни почувствовала прилив энергии. Репетиции в тот день не было, и ей захотелось пробежаться. В гардеробной Дженни расслабленно потянулась и принялась выискивать подходящий для погоды спортивный костюм: на улице было тепло, но влажно после ночного тумана. Она услышала, как зазвенел телефон. На экране отразился номер Джису.

– Ну как ты? Пришла в себя?

– Мне лучше. Хорошо, что сегодня нет репетиции – успею восстановиться.

Джису еле слышно вздохнула.

– Я очень рада, что ты в порядке. Завтра смогу обнять тебя! Ты видела Тэхёна… после всего?

Голос Дженни, казалось, осип, она закашлялась.

– Нет, – удивилась Дженни. – А что?

«С чего это Джису вдруг упомянула Тэхёна? С какой стати ее заинтересовали их отношения?»

Джису не ответила, и Дженни задумчиво продолжила:

– Он не отвечает на мои звонки. Но после того, как он поступил, это вполне логично…

– Ясно… это грустно, Дженни. Но может, у него были на то свои причины…

Дженни почувствовала, как в животе скручивается тугой узел. «Что она несет?!»

– Причины?! – почти закричала она в трубку. – Какие причины, Джису?!

В трубке воцарилась тишина. А затем тихий голос Джису произнес:

– Не знаю… Бывают же разные причины.

Дженни поразил ответ подруги. Ведь раньше Джису всегда была на ее стороне. Какие тут могут быть «разные причины»?! А может, так Джису пытается ее успокоить, примирить с реальностью?

Им обеим просто надо выспаться. Эпизод 24. Назови мое имя

Доктор Чхве ушел, а пациентка осталась один на один с вопросами, которые прожигали ее мозг насквозь: а что, если ее родственников никогда не найдут? А что, если она никогда не вспомнит, кто она такая? А что, если ей откажутся делать временные документы… тогда как ей вообще жить?

Минутку! От этой мысли девушка подскочила на кровати: скоро придет полицейский… а что, если ее личность покажется ему подозрительной, если он вообще не выпустит ее из больницы? Ведь у нее тогда не будет ни единого шанса!

Ее била дрожь. Выдвинув ящик прикроватной тумбочки, она пошарила внутри рукой, но нащупала лишь крем для рук и одноразовые тапочки – ни телефона, ни документов.

Ну все – похоже, вариантов у нее больше не осталось. Оттолкнувшись дрожащими руками от кровати, девушка поднялась на ноги и решительно направилась к стулу напротив. Быстрым движением скинув больничный халат, она натянула на себя джинсы и футболку и всунула ноги в чужие кроссовки. Подойдя к двери, высунула голову, чтобы убедиться, что коридор пуст, и бесшумно выскользнула наружу.

От нервного напряжения вспотела спина, и футболка противно прилипла к телу, однако она уверенным шагом, не торопясь дошла до лифта и спустилась на первый этаж. Оглянувшись, нашла глазами выход и не спеша, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, вышла на улицу.

Внутри все сжалось, как будто она готовилась к прыжку с парашютом, а он ведь мог и не раскрыться… В больнице, по крайней мере, о ней заботились и не надо было сталкиваться с реальностью. А вот теперь придется как-то жить самой…

Всего один шаг в неизвестность… На секунду девушка зажмурилась от солнца и предвкушения чего-то нового, запретив себе впадать в уныние хотя бы до вечера. И зашагала по направлению к ближайшей автобусной остановке.

Остановка оказалась пустой. Обернувшись, она заметила электронное табло с расписанием ближайших автобусов и принялась вычитывать все подряд направления – хотя бы какая-то из улиц должна была показаться знакомой – именно туда она и поедет в первую очередь!

– Кажется, это вы обронили?

Тонкий девчачий голосок за спиной заставил девушку вздрогнуть. Она резко обернулась на пятках, от чего закружилась голова. Пространство прямо перед ней мгновенно сгустилось и, разрядившись, проявило девчушку лет десяти в традиционном ханбоке сочного бордового оттенка. От ее волос и глаз исходило легкое свечение, а может быть, это утренний туман мельчайшими капельками сиял и переливался на солнце. Верхняя рубашка светлого оттенка была изысканно подпоясана тонким шелковым пояском. В руках она держала небольшую холщовую сумку, которую с очень довольным видом и протягивала ей.

«Как мило! Неужели я пропустила сегодня какой-то народный праздник?» – губы сбежавшей пациентки непроизвольно растянулись в улыбке.

– Вы это мне? Нет, я ничего не теряла.

Девчонка капризно поджала губы, как будто обиделась на ее слова.

– Но я видела, как у вас с плеча только что соскользнула эта сумка! А больше здесь никого нет…

Для пущей убедительности она повернулась поочередно в обе стороны и недоуменно пожала плечами – вокруг действительно не было ни души.

Беглянка не знала, как реагировать, – она была абсолютно уверена, что ничего не захватила с собой из больницы… не может же быть, чтобы эта крошка знала о ней больше, чем она сама?.. Нет, это полная ерунда!

– Берите! – Девочка, похоже, начинала терпение, видя ее нерешительность. – Меня ждут, и скажите мне спасибо за мою помощь! – Тут она задорно улыбнулась, а потом, вежливо поклонившись, ухитрилась всунуть сумку прямо в руки.

Девушка деликатно склонила голову в знак благодарности и послушно распахнула сумку. В ней, аккуратно сложенные в прозрачной папке, лежали паспорт, довольно пухлый бумажник и проездной.

«Ой, мамочки, что это? Почему она принесла это мне? Да кто она вообще?..»

На секунду потеряв дар речи от увиденного, девушка снова подняла глаза на ребенка.

– …Ты уверена, что это – для меня?

Она с некоторым подозрением уставилась на девочку, но та смотрела на нее с обычным для ребенка выражением легкого недоумения. Сияющий «нимб» вокруг нее полностью испарился – а может, девушке это просто померещилось?..

– Вы выронили сумку, я – принесла, – пожав худенькими плечиками, ответила она. – А сейчас мне пора возвращаться к маме!

Вежливо улыбнувшись, она быстро кивнула и, не дождавшись слов благодарности, побежала по прямой в сторону больницы, на ходу придерживая развевающийся бордовый ханбок.

Стараясь не давать волю фантазии, беглянка облокотилась о стеклянную стену остановки и, вытащив на свет содержимое сумки, принялась внимательно его изучать.

Открыв паспорт на первой странице, она внимательно вгляделась в фотографию, и перед глазами все поплыло – это было определенно ее лицо.