Эпизод 2. Дженни. Сеул. «Вы меня просто не знаете»

– Минсу! Проснись и иди ко мне! Минсу-у-у!

Тонкий голосок звал на все лады, не умолкая ни на миг, – и Дженни наконец открыла глаза. Села на кровати, поджав ноги, и потерла припухшие со сна веки. Из распахнутой двери потянуло свежим весенним ветром.

«Кто снова заходил в мою комнату без спроса?»

Минсу – настоящим именем – ее называли только мать и братья. Для всех остальных она была Дженни – звездная солистка K-Pop-группы «Ангелы».

Чей же незнакомый голос позвал ее с улицы?

Озадаченная Дженни поднялась с матраса, брошенного прямо на грубый дощатый пол, и выскользнула из комнаты. И только сейчас поняла, что не представляет, где находится. Она не могла узнать ни этого самого матраса на полу, ни стен, ни дерева за окном. В ее сеульской квартире на двадцатом этаже, конечно, не могло быть такого кошмара.

Дженни растерянно потянула на себя маленькую дверь, обтянутую белой рисовой бумагой, и оказалась в широком коридоре, отделявшем, очевидно, женскую часть от мужской. Кажется, она находилась в традиционном корейском доме – ханоке. Дженни припомнила, что до этого бывала в ханоке лишь однажды – в далеком детстве. Друзья их семьи – тогда отец еще жил с ними – поменяли свои «апарты» на традиционное жилье по непонятной для Дженни прихоти.

Ее воспоминания снова прервал звонкий детский крик.

– Минсу! Ну где же ты?!

Девчоночий голосок звучал уже с угрозой, и Дженни поспешила во внутренний двор.

Дворик оказался небольшим, поросшим низкой, будто недавно скошенной зеленой травой и густо засаженным вишнями. Деревья только начали цвести, и из темной зелени изредка выглядывали праздничные ярко-розовые соцветия.

Прямо на траве у высокого деревянного ограждения восседала девочка лет шести в пышном традиционном ханбоке сочного бордового оттенка^[1]. Подняв глаза на Дженни, она недовольно скривилась.

– Тебя никогда не дозовешься! Даже если прилетит крылатый имуги^[2], чтобы забрать меня в подземную страну, ты не придешь и не спасешь меня!

Изумленная Дженни не нашлась с ответом. Малышка продолжала перебирать пальчиками тонкие тесемки верхней рубашки, однако ей никак не удавалось крепко завязать ее.

– Минсу! Скорее помоги мне! Родители скоро вернутся – сегодня же чусок^[3], а я еще не готова – и все из-за тебя!

Дженни торопливо приблизилась и, усевшись рядом, принялась опоясывать девочку длинной шелковой тесьмой. Завязав сбоку аккуратный бант, она, наконец, решила выяснить, кто этот ребенок и каких родителей он имеет в виду.

– Ты здесь живешь? – как можно ласковее спросила она. – Кто твои родители, малышка?

Девочка, оторвавшись от созерцания своего костюма, с удивлением взглянула на Дженни снизу вверх.

– Ты не заболела, Минсу? Мы обе здесь живем! А наши родители – это наши родители. Ты правда не знаешь, кто они такие?!

Девочка дважды решительно тряхнула головой и встала, аккуратно поправив пышную юбку.

У Дженни закружилась голова. Кто из друзей решил так по-дурацки подшутить над ней?

Девочка подошла к Дженни вплотную и снова села напротив. Взяла ее руку в ладони и театральным жестом прижала к своей груди.

– Я твоя сестра, Минсу! Вспомни меня!

У Дженни застучало сердце и запульсировали виски. Пространство перед ней изогнулось, словно пропущенное через кривую линзу, – и она очнулась.

«Как мне удалось так глубоко заснуть… и что за странный сон?! Традиционный ханок, девочка в историческом костюме эпохи древнего Чосона, называющая себя моей сестрой… Какой только бред не полезет в голову… Хорошо, что я проснулась сейчас, еще есть время собраться с мыслями…»

Черный «Генезис» с тонированными стеклами летел по шоссе Кенбу, неся Дженни и двух других участниц группы «Ангелы» в вечерний Гангнам. Сегодня модный район Сеула превратится в важный медиаспот: американский блогер-миллионник Зак Сан приехал из Нью-Йорка, чтобы взять интервью у местных айдолов. Выгоды обеих сторон были очевидны: блогер получит новых азиатских подписчиков, «Ангелы» – рекламу предстоящего международного турне. Надо было показать себя в лучшем виде, а это как раз их работа.

Дженни еле слышно вздохнула. Сейчас стоило сосредоточиться именно на работе. Однако в голове продолжал навязчиво крутиться вчерашний телефонный разговор с матерью. Дженни до боли закусила губы, невольно вспомнив слова госпожи Ким, которые с такой легкостью выводили ее из себя: «Минсу! Ну наконец-то! Вечно тебе не дозвониться!»

Недовольство матери отбойным молотком застучало у Дженни в висках. Она сжала кулаки и, еле сдерживаясь, ответила:

– Я была на репетиции, мама. Что-то случилось?

– Ну, конечно! Стала бы я звонить нашей принцессе просто так – ты же все время занята! А то, что я с утра до ночи занимаюсь твоими братьями, – этого же никто никогда не ценит!

Дженни обдало жаром. Она принцесса, как же! Тренировки двадцать четыре на семь, разъезды с концертами по всей стране, когда приходится спать по четыре часа в сутки, диета из одной зелени…

– Чего ты хочешь? – прошипела она как можно тише, чтобы не услышали девочки, которые по одной заползали в раздевалку после душа.

– Мне нужно будет оставить с кем-то мальчиков на выходные. Надо немного расслабиться, выдохнуть, я так устала… – невозмутимо продолжила госпожа Ким.

– Только не в эти, – автоматически отозвалась Дженни. – У нас фанатские встречи в Пусане.

Внезапно мать по-настоящему разъярилась.

– Ты кого из себя строишь, Ким Минсу?! Смеешь перечить собственной матери?! Семья для тебя теперь пустой звук, так?!

Дженни прикусила губу. Как же ей хотелось все сейчас высказать матери – и то, что она содержит ее и братьев вот уже двенадцать лет, и то, что только за счет ее работы и, между прочим, этих фанатских встреч они вообще могут достойно существовать!..

Однако Дженни с молоком матери впитала, что так разговаривать со старшими неприлично и непростительно. И сейчас она просто сжала губы еще сильнее. Придется перетерпеть это сейчас, а потом она постарается видеться с матерью еще реже… И когда только можно будет просто переводить ей деньги, не встречаясь лично?!

«Госпожа Ким отлично, превосходно все понимает. Это просто игра с ее стороны, дурацкая игра, чтобы держать меня в узде… Да черт с ней вообще! Как она может так сильно влиять на меня, даже не находясь рядом?!»

Дженни тряхнула головой, чтобы избавиться от навязчивого призрака матери. Она слегка потянула Джису за идеально выкрашенный белый локон: подруга тоже успела задремать. Дженни волновалась за Джису: подруга плохо говорила по-английски, что всегда отражалось неуверенностью у нее на лице. Но сегодня они должны были выступить одним фронтом, жечь на полную катушку: никаких сомнений, никаких слабостей – три Мисс Совершенство.

Иногда Дженни казалось, что американские коллеги воспринимают корейских айдолов как диковинных пришельцев с другой планеты: восхищаются, но при этом сторонятся, как другого биологического вида. Наверное, такое мировоззрение осталось далеко в прошлом. Однако почему-то, почувствовав на себе взгляд иностранца, Дженни инстинктивно сжималась: казалось, что на нее смотрят как-то не так и видят в ней что-то не то. Пусть она и готова была признать, что все это ей только мерещится…

Специально для сегодняшнего интервью на площадь Кванхамун привезли мобильную студию звукозаписи. Ее установили прямо напротив огромной скульптуры скрещенных рук Сая. Студия была помещена в прозрачный стеклянный павильон, чтобы фанаты могли наблюдать за звездами в режиме реального времени.

Дженни довольно улыбнулась, когда заметила толпу фанатов, томящуюся за перегородками. К лицу прилила краска, а сердце начало сильнее отстукивать ритм. Все эти люди были необходимы ей так же, как и она им, пусть и не знали этого.

Дженни заглянула в глаза Джису.

– Ты в норме?

– Надо было все-таки учить английский…

– Надо было. Но теперь что ж… Держимся!

Третий «ангел», Кенни, внимательно прислушивавшаяся к их разговору, отвернулась к окну и быстрым движением заправила прядь коротких каштановых волос за ухо. Машина затормозила у заднего входа в павильон.

– Девочки, погнали!

Перед входом Дженни набрала в легкие воздуха и с шумом выпустила.

Не успела она войти, как Зак Сан, отбросив от лица руку визажистки со спонжем, неистово завопил:

– Ангелы! Энни! Как я рад вас видеть! Вы даже красивее, чем я представлял!

– Дженни… – мягко поправила его Дженни и сразу попала в пухлые объятия круглолицего, улыбающегося Зака.

– У тебя потрясающий английский! Где ты училась?!

Дженни было известно, что Зак часто сыплет бессмысленными комплиментами и разговаривает сам с собой, и отвечать на каждый вопрос необязательно.

Кенни и Джису попытались отделаться формальными рукопожатиями, но приветственного поцелуя им избежать не удалось. Завершив смолл-ток, Зак снова отдался в руки визажистки.

Девушки пристально изучали себя в зеркалах: дополнительно к «реалити-шоу» интервью будут транслировать на огромные экраны, уже установленные на площади.

Дженни вдруг показалось, что она не узнает идеально накрашенную диву в зеркальном отражении. Милая родинка на шее смотрелась как специально поставленная мушка. Осветленная косметикой кожа, изогнутые ресницы, волосы, тонированные холодным оттенком: настоящий айдол, мечта во плоти. Дженни улыбнулась своему зеркальному двойнику, но тот как будто не отреагировал: плотный сценический грим не пропускал живые эмоции. Он был всего лишь маской, маской Дженни для внешнего мира, необходимой, чтобы в нем существовать.

«Как неживая…» – от этой мысли по спине Дженни побежали мурашки.

Наконец, Зак был готов. Когда крики собравшихся зрителей начали заглушать саунд-чек, режиссер подал знак: пора было выходить в эфир.

«Ангелы» уселись вокруг круглого стола на вертящихся стульях. Зак уже был там с огромными наушниками, сжимавшими круглое лицо. Он сделал глубокий вдох – и через секунду закричал в микрофон:

– И кто это у нас?! Месяц назад у меня было видение… и вот уже сегодня прекрасные ангелы спустились с сеульских небес!

Крупный план на экранах площади: Дженни, Джису и Кенни – три «ангела» с идеально матовой кожей и пушистыми наклеенными ресницами.

– Дженни, начнем с тебя! Каково это – быть главной среди ангелов?

Зак засмеялся собственной шутке, а Дженни заметила боковым зрением надменный взгляд, которым смерила ее Кенни.

Она мгновенно включила режим «интервью».

– Оу, Зак, спасибо за такое представление! Для нас большая честь сегодня встретиться с тобой и рассказать о наших победах и планах.

Зак сыпал комплиментами направо и налево, и экраны отражали расцветавшие от удовольствия лица девушек.

– Народ! Наши ангелочки уже две недели держатся в топе всех американских чартов! Это абсолютный рекорд! Вы лучшие, красотки!

Дженни скосила глаза на подруг, заметив, что даже вечно подозрительная Кенни расслабилась под волной комплиментов от Зака: запустив ладонь в короткие каштановые волосы, она широко улыбалась ему: что было не в ее характере. Это заставило солистку «Ангелов» внутренне собраться: Зак славился неожиданными вопросами в неожиданный момент. Из белого и пушистого он в один миг превращался в вероломного черного рыцаря, поражающего, как мечом, колкими комментариями и двусмысленными вопросами.

В себе Дженни была уверена: с ней дурацкие заигрывания Зака не пройдут. Лесть, примитивные комплименты – все это не про нее. Дженни никогда не чувствовала себя «правильным» айдолом, улетающим в нирвану от восторженных фанатских криков. В отличие от Чонгука из BTS она никогда не выбьет тату в честь любимых арми у себя на руке. Нет. Для нее быть звездой – прежде всего работа. Работа за большие деньги.

Зак словно подслушал ее мысли. Его выпуклые черные глаза быстро просканировали ее, а из наушников донеслось:

– Так чего же ты хочешь, Дженни? Зачем тебе все это? Слава, деньги?

От резкого переключения Дженни заморгала. Чтобы собраться с духом, ей хватило двух секунд.

Глаза Зака, как два горячих уголька, оставляли невидимые ожоги на ее лице.

«Кажется, ответить будет не сложно, – подумала Дженни, – просто говори правильные вещи».

У Дженни и правда были заготовлены ответы на подобные вопросы: с упором на социальную миссию, ролевую модель для будущих поколений, улучшение имиджа Кореи в мировом сообществе и все в таком духе.

Она набрала в легкие воздуха и задержала дыхание. Требовательный голос матери вдруг снова зазвучал откуда-то из живота. Он рвал Дженни изнутри. А что если она сейчас скажет то, что действительно думает? Кажется, за годы работы на износ она заслужила это право. Кажется, она больше никому ничего не должна. Дженни давно уже думала об этом. Почему бы не попробовать прямо сейчас?! И пусть мать услышит это, когда будет смотреть интервью дочери.

Дженни сжала губы и взглянула Заку прямо в глаза.

– Дело в моей семье. Я делаю все ради них. Моей матери и братьев. Благодаря мне они живут в лучшем районе Сеула в двухэтажных апартаментах.

В студии повисло звенящее молчание.

Голос в голове Дженни залился дьявольским смехом: «Вот ты, наконец, и нарвалась! Скоро увидим, с какой скоростью полетишь вниз!»

Джису со страхом уставилась Дженни в лицо. В цепком взгляде Кенни сквозила насмешка: «Попалась, наконец-то!»

Дженни знала, что зря сказала сейчас правду. «Ангелы» никогда не говорили о своих семьях – у них как бы вообще не было семей. Их семья – это они сами и их фанаты, ради которых «Ангелы» трудятся. Все в них – стройные тела, красивые лица, свободное время – принадлежит обществу. Контракты с агентством Hype Co, подписанные четыре года назад, отдавали «Ангелов» в распоряжение корейского общества с потрохами. Такова была цена славы.

Дженни выдохнула. Мать с пяти лет твердила ей, что она – старшая сестра и дочь и ее обязанность – заботиться о семье. В детстве Дженни (тогда ещё Минсу) не понимала, о ком и как ей нужно заботиться. Однако скоро родился младший брат, а через год – еще один. Ее мать всегда верила в мальчиков.

Когда отец уехал в Японию, чтобы завести новую семью, он забыл оставить бывшей жене пароль от семейного банковского счета.

Маленькая Минсу торговала овощами с огорода, расположившись на траве прямо у обочины дороги. В школу в ближайший городок Хванджу ей приходилось топать четыре километра пешком, каждый раз минуя двухэтажный офисный кластер за аккуратным металлическим забором. Минсу было пятнадцать, когда рядом с ней аккуратно затормозил черный БМВ. Из окна высунулась стриженая голова в темных очках. Оглядев ее сверху донизу, мужчина в мновение ока оценил внешние данные юной Минсу: худые ноги под короткой форменной юбкой, едва наметившуюся грудь, не по-корейски широкие миндалевидные глаза.

– Девочка, тебе сколько лет? Хочешь быть звездой?

Пока Минсу инстинктивно пятилась назад, изумленно глядя на незнакомца, заднюю дверцу кто-то распахнул прямо перед ней:

– Запрыгивай!

Минсу, крепко вцепившись в ремни рюкзака, развернулась и побежала к дому.

Незнакомец, рассмеявшись, крикнул ей вслед:

– Передай матери визитку, пусть позвонит в офис!

Шины взвизгнули, и вскоре черный автомобиль исчез за забором, скрывающим за собой офисный центр.

Минсу, переждав за деревьями неподалеку, осторожно вернулась к дороге. На пыльной обочине валялась плотная картонная карточка. Минсу прочла: «Агентство Hype Co. Мы делаем звезд!» И на обратной стороне: «Менеджер господин Кан Донук. Позвоните мне!»

Вечером девочка передала карточку матери. Спустя три дня Ким Минсу исчезла. Вместо нее родилась новая звезда по имени Дженни.