Эпизод 19. Вероника. «Следуй за мной»

С того дня, как злосчастное видео с моим танцем стало достоянием общественности, я ни разу не была в школе. Просто не могла себя заставить туда пойти. Мама в больнице не приходила в сознание, а больше принуждать меня было некому. Отца я теперь видела не часто: он либо храпел пьяный в своей комнате, либо где-то пропадал. В кухне изо дня в день росла батарея бутылок, которые я молча выносила раз в неделю. Запои у отца случались и раньше, но матери удавалось быстро приводить его в чувство. Я этим заниматься не собиралась.

Первые дни после происшествия Денис звонил по десять раз в день, а потом я догадалась его заблокировать.

Мне не нужны были никакие объяснения: я отлично знала, что произошло. Просто Денис выбрал их, а не меня. Это было так очевидно и так просто… Его выбор, но теперь он нес за него ответственность. А меня больше не будет с ним рядом.

А сегодня днем я напрочь забыла о Денисе и вообще обо всем на свете. Позвонила врач из больницы и деловым тоном сообщила, что мама умерла – случился сепсис, они ничего не смогли поделать.

Она сказала об этом вот так просто, двумя словами, и у меня внутри сразу все оборвалось. Я знала, что это случится в один из дней, потому что мама не приходила в себя и врачи давали нам все меньше и меньше надежды. Но, когда это все-таки произошло, меня словно разорвало на части.

В голове крутились идиотские мысли о том, что мне нужно организовывать похороны, поминки и кого-то приглашать, а я понятия не имею, как это все делать… Отец ведь запросто мог уйти в запой и бросить все на меня…

Я позвонила Венере, потому что надо кому-то рассказать. А звонить больше было некому.

– Вероничка, бедная моя! Ужас какой! Хочешь, я приду к тебе? Прямо сейчас? Я могу!

Я отказалась, поблагодарив. Мне надо было прийти в себя. Каждый следующий миг казался хуже предыдущего. Я сидела на кровати и неподвижно смотрела в стену, а в моей внутренней вселенной меня бросало головой о такую же, но кирпичную раз за разом, раз за разом…

Наконец я встала, схватила рюкзак и поехала в больницу. К маме меня пропустили без проблем. Отца в палате не было: я заметила, как он в коридоре обсуждал что-то с врачом.

Мама лежала прямо, как манекен, под толстым одеялом. Я боялась посмотреть на нее, поэтому долгое время стояла в стороне. Потом все же решилась подойти. Мамино лицо все еще было ее лицом, только под светом медицинской лампы казалось невыносимо белым, как у фарфоровой статуэтки.

Глаза были закрыты, и вдруг так сильно захотелось, чтобы она их открыла и улыбнулась мне!

В горле разросся и тут же взорвался чудовищный ком. Я разрыдалась. Хорошо, что никто не заходил в палату. В кармане джинсов завибрировал телефон: пришло сообщение от Татьяны Алексеевны: «Вероника, как ты? Слышала, что у тебя мама заболела. Напиши мне, пожалуйста, если что-то будет нужно!»

Я вытерла слезы – стало немного легче.

Спустя полчаса в палате появился отец. Он окинул меня мутным взглядом и прикрыл дверь. Нейтральным тоном сообщил, что тело мамы скоро увезут в морг. А потом его вдруг шатнуло, и я поняла, что он пьяный.

– Ты где шаталась все это время, дрянь?! – прохрипел он и наклонился ко мне так резко, что я отпрянула. – Мать умерла, а тебе плевать?!

Глаза у отца были белесые и почти безумные, и я сильно сжала зубы, чтобы не начать что-то ему объяснять.

«Неужели моя жизнь без мамы превратится в такой нескончаемый кошмар?»

Венерка позвала меня к себе ночевать. Мы пришли к ней поздно вечером. Я раньше видела мать Венерки только издалека – на концертах в музыкальной школе.

– Тетя Айселу, – представилась она мягким голосом, и я еле сдержалась, чтобы не зареветь.

Мама Венеры была невысокой и как будто вся состояла из круглых уютных частей. На голове у нее был намотан цветастый тюрбан, скрывавший волосы. Венера сказала, что дома мама обычно ходит с непокрытой головой и закрывает волосы, только когда дома чужие.

Тетя Айселу сразу усадила нас и начала выставлять на стол традиционные татарские эчпочмаки, плов и много всего другого. Я удивилась, что всего так много, но Венерка сказала, что это не из-за меня, просто у нее мать всегда так готовит.

– Поэтому папа скоро перестанет в дверь пролезать, – захихикала она.

Венеркина мать тоже оказалась очень религиозной, как и моя. На стенах квартиры висели арабские надписи вязью и какие-то мусульманские изображения. Только тетю Айселу явно больше интересовала ее дочь, чем Аллах. Она все время поглядывала на Венерку и рассказывала ей то о том, что отцу удалось продать за эту неделю десять окон благодаря новым рекламным объявлениям, то о том, что скоро к ним приедет погостить тетя Жамиля… Казалось, Аллах для нее был просто как воздух, без которого никак, но он ничуть не отвлекает тетю Айселу от семьи.

Я думала, что мне кусок в горло не полезет, но как-то смолотила эчпочмак и элеш с мясом. Все это время Венеркина мама ласково смотрела на меня и на Венерку и подкладывала еду нам в тарелки. Все время выспрашивала, что там у нас в школе, и как мы написали диктант, и что сказала учительница. Она ни словом не обмолвилась о моем горе и только иногда поглаживала меня по плечу, как будто успокаивала.

Наконец мы ушли в комнату Венерки. В ее крохотной спальне помещались только низкая кровать у окна и письменный стол. На стене над кроватью тоже висело несколько плакатов на арабском, но их было не так много, как в остальной квартире.

Венерка надела розовую плюшевую пижаму, а мне выдала голубую. Когда я переоделась в ванной, она спросила:

– Ты теперь будешь жить одна с отцом?

До сих пор я об этом не думала.

– Наверное, – неопределенно пожала я плечами. – А какие еще варианты?

Однако эта мысль заставила меня поежиться. Мама все же играла роль буфера между мной и отцом. Она принимала на себя главный удар его недовольства, а я могла закрыться в комнате, пока они ругаются. А кто теперь будет сглаживать острые углы?

Мне стало еще тоскливее. Просто какой-то безнадежный мрак…

– Ты очень храбрая, – прошептала Венерка.

Скоро мы заснули.

Я летела вверх в темноте сквозь множество атмосферных слоев: некоторые казались плотными и упругими, как вода, другие – мутными и легкими, словно утренний туман. В самом верху сквозь миллионы кубометров воздуха искрился свет. Я летела к свету.

Внезапно я остановилась. Прозрачная капсула, в которой я находилась, застыла между мирами, и рядом со мной появилась призрачная фигура. Ее пышная юбка покачивалась на ветру. Опустив голову, я заметила, что и на мне тоже похожая накрахмаленная юбка. К этому моменту уже можно было догадаться, что это сон.

– А ты успела все позабыть, Каюн, – обратилась ко мне девочка-призрак.

Ее фигура казалась полупрозрачной, но звонкий голос я услышала отчетливо.

Девочка назвала меня незнакомым именем, и я еще больше растерялась.

– Знаю, сейчас ты чувствуешь себя потерянной. Тогда, в прошлой жизни, ты погибла и со смертью потеряла всех своих близких, а сейчас ты снова утратила мать… Это ничего, Каюн, ты становишься сильной и сможешь все это выдержать. Мы все проходим через множество испытаний, чтобы приблизиться к своей мечте.

Я ничего не поняла из слов призрачной девочки, но смутно почувствовала, что когда-то была знакома с ней.

– Тхеджагви, – пояснил голос, – так меня зовут. Еще в Древнем Чосоне я помогала девочкам и женщинам пройти сквозь потери и болезни и возродиться для новой счастливой жизни. С момента вашей с сестрой трагедии прошло четыре сотни лет, но я не забыла вас – и сейчас не дам вам снова потерять друг друга.

Что-то неуловимое отозвалось внутри меня. Я будто узнала ее, но где-то глубоко-глубоко внутри… и почувствовала себя дома.

– Я обещала твоей сестре и заберу тебя с собой. Завтра.

Весь последующий день я провела в странном состоянии: мне было тоскливо, но при этом внутри меня будто появился новый источник энергии. Она мощным вихрем гуляла по всему моему телу. Я чувствовала, что вот-вот смогу разорвать все, что мне мешает. Приходилось даже как будто сдерживать себя.

Вечером, усевшись за ноутбук, я, как обычно, листала интерактивную карту Сеула – скоро я смогу ходить по его улицам почти вслепую… пока только виртуально, к сожалению… А потом вдруг сделала то, на что не могла решиться последние лет пять. На сайте «Ангелов» я нашла почту одного из агентств из сферы K-Pop. Целый час сочиняла мотивационное письмо. Это было, с одной стороны, просто: все мои мотивы лежали на поверхности. Но, с другой стороны, я хотела, чтобы письмо было красивым и запомнилось им. Вдобавок я прикрепила то специально приготовленное видео, которое записала накануне.

«Как хорошо, что у меня есть действующий загран… хотя кого я обманываю – как будто я реально собираюсь получить приглашение…»

«Уважаемые господа Чон и Ву из агентства Symphony Stars, меня зовут Вероника, мне восемнадцать лет, и я живу в Москве. Обожаю K-Pop и танцы, выучила все последние треки моих любимых исполнителей – посмотрите, пожалуйста, приложенное видео, очень надеюсь, что вам понравится!

Я говорю по-корейски и по-английски практически в совершенстве. Я была бы благодарна вам за возможность пройти прослушивание у вас в агентстве. Уверена, вы не разочаруетесь!

Мои контакты указаны ниже, готова вылететь в Сеул в любой момент.

Заранее спасибо!

Вероника».

Я читала в Go Korea, что иностранки среди айдолов – новый тренд, хотя шанс у меня был, конечно, один на миллион.

Зажмурилась и нажала «Отправить».