Елисею казалось, что они уже час бродят по лесу. Ставить метки ему было нечем, поэтому он протыкал пальцем по центру некоторые листья, которые росли не очень высоко. Они точно не бродили по кругу, в этом мальчик был уверен: помеченных листьев ещё ни разу не встретили. Какой же огромный лес! Очень сильно потемнело. Придется остаться в лесу на ночь.

— Ты слышишь? — вдруг, замерев, спросила Единорожка.

Елисей тут же понял о чем она. Откуда-то издалека тихо-тихо по лесу разливалась музыка. Кто-то играл на скрипке. Мелодия менялась. Сначала она была мечтательно-грустной, потом вдруг стала порывистой, а затем весело зазвенела, как трель соловья. Елисей и Финька побежали на звук скрипки. Может быть, здесь есть сторожевой домик, и они смогут в нем переночевать?

Они не успели заметить, как дивные глицинии сменились кленовой порослью. Зубчатые кленовые листья, словно бабочки, устилали землю под ногами. Первой от бега устала Финька. Теперь они шли, а не бежали. Скрипка звучала совсем близко.

Сердце Фей ярко пульсировало светом. Вдруг неподалеку от Финьки посыпались искры, и из них появилась Кленовая Фея.

Ее рыжие волосы были собраны в две косички, поверх которых был надет венок из кленовых листьев. Рукава-воланчики золотистого шелкового платья напомнили Елисею колокольчики. Казалось, тронь их, и они зазвенят. Золотистые крылья Кленовой Феи светились крошечными огнями.

— Ах, у меня так редко бывают гости! — расплылась в улыбке Феечка. Ее глаза довольно сияли. — Давайте поиграем! Я люблю салочки!

— Мы бы с радостью, но я пришел сюда, чтобы пройти испытание. Моего старшего брата забрал Водяной, мне очень нужен кристалл… — Елисей виновато опустил глаза. В другой ситуации он бы обязательно поиграл со скучающей крохой в салочки.

— Эх, а я думала, наконец-то угощу кого-нибудь кленовым сиропом! — всплеснула руками Феечка, и ее лицо тут же погрустнело. А потом из ниоткуда появилась та самая скрипка, за мелодией которой они шли. Елисей и Финька услышали знакомые мотивы. Затем музыка отошла на второй план, и перед детьми появился Тихомир.

Он тянул к Елисею руку и плакал. Мальчик сделал неуверенный шаг к старшему брату, но Финька тут же дернула его на себя.

— Спроси его о том, что можете знать только вы двое! — быстро шепнула она на ухо Елисею.

Мальчик замялся, но потом все же выговорил:

— Тиш, ты это… Помнишь мы на даче в прошлом году монетку в земле нашли… Потом показали ее папе, и он нам сказал, что… Что он сказал?

Лицо Тихомира скорчило злобную гримасу, и тут же изменилось до неузнаваемости.

— Видишь, это не твой брат! Это морок!

Елисей удивленно хлопал глазами. А музыка все не прекращалась. Возле морока Тихомира начали появляться и другие: один, второй, третий.

— Она нас так просто не отпустит! — с ужасом прошептала Финька. — У тебя не осталось больше подстаканников? Может быть, и в этот раз сработает?

Елисей покачал головой.

— Может быть, у тебя есть что-то… Что-то такое, что отвлекло бы Фею от скрипки?

Финька спешно пошарила по карманам. А потом бросила Фее наперсток.

Кленовую Фею, как ни странно, вещица заинтересовала. Она отставила скрипку в сторону, надела наперсток на палец, в другой руке у нее появилась крохотная золотая иголочка. Мороки растаяли. Фея вдела ниточку в иголку, и начала собирать кленовые листья в гирлянду.

— Кажется, мы прошли испытание, — констатировала Финька. — Неплохо бы Елисею кристалл получить.

Кленовая Фея всего на секундочку отвлеклась от шитья и кинула оранжевый кристалл в Елисея так, что тот еле успел раскрыть ладонь.

Мальчик посмотрел на два светящихся камушка — фиолетовый и оранжевый — и вздохнул. Финька взяла Елисея за руку.

— Ну, пойдем дальше? А то я проголодалась. Просить у Кленовой Феи сироп не хочется. Знаешь, говорят, если отведать еду Фей — то навсегда останешься с ними. А я к Аньке и маме с папой домой хочу. Да и к тому же, я сладкое привыкла чаем запивать, а чая здесь нету…

Елисей посмотрел на Финьку, потом расстегнул молнию рюкзака и достал небольшой термос.

— Чай есть, но сироп все же просить не будем, ладно? А то вдруг правду говорят…

Финька улыбнулась и взяла термос. Чай все еще был теплым, и Единорожка с удовольствием пила его.