Проснувшись на следующее утро, я почувствовала тянущую боль, будто по мне всю ночь скакало целое стадо разъяренных быков. В голове ревел шторм, отголосок бури, разразившейся накануне. Но сквозь мучительную пелену пробивалось тепло рук Алессио на моей талии, окутывая меня любимым ароматом его парфюма. Уголки губ дрогнули в невеселой улыбке, а жгучая боль в груди хоть немного, но отступила. Она никуда не исчезла, но в объятиях Алессио я обретала чувство защищенности, которое когда-то дарил мне Микеле…

Горький ком подкатил к горлу. Я еще не могла смириться с тем, что близнец отрекся от нашей неразрывной связи, не приняв мою любовь к Алессио. Несмотря на всю боль и обиду, я каждой клеточкой ощущала его страдания, зеркальные моим.

В отличие от Микеле, мои способы борьбы с душевными невзгодами всегда были более цивилизованными. Вчерашняя истерика – досадное исключение, проявление слабости, которую я презираю в себе. Обычно, когда ярость и скорбь грозили поглотить меня, я шла в спортзал, выплескивая эмоции на боксерскую грушу, или спарринговалась до изнеможения с тем же Микеле или Рафаэлем.

Боже, как давно это было…

Иногда я находила утешение на стрельбище, наслаждаясь металлическим щелчком курка, властью над холодной сталью, тяжестью оружия в моей руке.

А вот Микеле… предпочитал куда более жестокие и первобытные способы укрощения внутренних демонов. Ему было мало избить бездушную грушу, пострелять по мишеням или изнурить себя физическими нагрузками. Брат искал забвения в подпольном бойцовском клубе – в этом аду, пропитанном потом, кровью и страданиями, где единственный закон: убить или быть убитым.

Он однажды признался, что ему нужно чувствовать треск ломающихся костей под своими кулаками, тепло чужой крови на коже, видеть, как жизнь покидает глаза поверженного противника: лишь тогда брат мог заглушить собственную боль. И дважды он балансировал на тонкой грани между жизнью и смертью.

– Ты проснулась, – хриплый голос Алессио вырвал меня из воспоминаний.

Я повернула голову, встречаясь с ним взглядом. Сердце сжалось. Под глазами мужа залегли темные тени, а резкие линии усталости избороздили его обычно гладкий лоб.

– Привет, – прошептала я, чувствуя, как горячая волна смущения приливает к щекам. Моя рука непроизвольно потянулась к его лицу, едва касаясь щетины. – Прости меня за вчерашнее… Я потеряла контроль.

– Т-ш-ш., – Он перехватил мою руку и прижал ее к губам. – Все хорошо, бабочка. Не извиняйся. Ты имеешь полное право на любые эмоции.

Его слова, как бальзам, разлились по моей израненной душе. Я благодарно кивнула, прижимаясь щекой к его обнаженной груди. Вдыхая знакомый аромат его кожи, я закрыла глаза, пытаясь отогнать мучительные воспоминания и хотя бы на мгновение, поверить, что все действительно будет хорошо.

– Как я здесь оказалась? – спросила я, обводя пальцем контуры мускулов на его груди.

– Я нашел тебя на веранде и перенес сюда. Ты не помнишь?

Я попыталась восстановить события после звонка Микеле, но все было как в тумане: размытые образы, обрывки фраз, эхо рыданий…

– Нет. – Я покачала головой.

– Хочешь… поговорить об этом? – Муж осторожно и нежно погладил мои волосы, будто боясь спугнуть. – Я, конечно, не психолог, но… всегда готов выслушать.

Я еще сильнее прильнула к нему, глубоко вдыхая его запах, который, как якорь, удерживал меня на плаву, не давая окончательно утонуть в омуте боли. Но как бы мне ни хотелось рассказать все Алессио, поделившись с ним моим горем, я пока не была к этому готова. Рана еще слишком свежа.

Но я все же сделала попытку.

– Разговор с Микеле… – начала я, но голос дрогнул, и я запнулась. – Все прошло совсем не так, как я надеялась.

Я почувствовала, как напряглись мышцы на руках Алессио. Он молчал, но я догадывалась, что муж с трудом сдерживает себя.

– Я знаю, ты беспокоишься… – продолжила с усилием. – И наверняка уже в красках представил, как расправляешься с Микеле и с моим отцом… используя все известные тебе изощренные способы… – Я попыталась улыбнуться, но губы лишь криво дрогнули. – Но, поверь, в том нет никакой необходимости. Мы оба знали, что наш союз… что моя семья не одобрит его. И, опережая твой вопрос… я не говорила, что именно ты мой муж, и не сказала, где нахожусь. Но Микеле быстро понял, что я нашла своего «защитника». Я не предавала ни тебя, ни твое доверие.

Я подняла голову и посмотрела в глаза Алессио. Его взгляд был непроницаемым, но я видела где-то в глубине искреннюю заботу.

– В любом случае… я благодарна тебе за эту возможность, – прошептала я, чувствуя, как слезы подступают к горлу. – Может… отложим разговор… хотя бы на время… и просто… побудем вместе?

На несколько томительных секунд воцарилось молчание. Я чувствовала, как Алессио борется с собой, сдерживая защитные инстинкты, желание расспросить меня, докопаться до правды. И я была безмерно благодарна ему. Наконец муж расслабился, мягко поцеловал меня в макушку, и гнетущая атмосфера немного рассеялась.

– Хорошо. Чем хочешь заняться?

Мне было невероятно больно, что брат так резко оттолкнул меня, но я не могла позволить себе сдаться и увязнуть в депрессии. Я должна чем-то заняться, отвлечься, выплеснуть жгучую смесь обиды и отчаяния.

– Для начала, – сказала я, сделав глубокий вдох, – хочу принять душ и что-нибудь поесть. А потом… здесь есть где-нибудь поблизости стрельбище?

Знакомый запах пороха и холодная сталь оружия казались сейчас единственным утешением, привычным способом приглушить боль, хотя бы на время. Мне нужно ощутить контроль, власть хоть над чем-то в этом хаосе.

– Хочешь пострелять? – удивился муж и вопросительно выгнул бровь, его взгляд медленно скользнул по моему лицу.

– А что? – Я задрала голову и лукаво взглянула на него. – Боишься, что я тебя уделаю? Я не только ножи метко метаю.

Я сделала многозначительную паузу, наслаждаясь тем, как в его глазах вспыхивают искорки азарта.

– У меня и с пистолетом неплохие отношения.

– Но точно не такие, как у меня, бабочка! – рассмеялся Алессио, обнимая меня крепче.

Я почувствовала, как вибрирует его грудь от смеха, и тепло разлилось по моему телу, отгоняя остатки холода.

– Не зря же я наемный убийца в Италии, – добавил он с притворным хвастовством.

– О, неужели? – Я наигранно надула губы, пряча улыбку. – Что ж, посмотрим, действительно это так или ты просто слишком тщеславен, синьор Моррети.

Я почувствовала, как во мне просыпается кураж, щекочущий нервы приятным покалыванием. На моих губах расцвела дерзкая ухмылка.

– Готовься продуть, дорогой! – промурлыкала я, обвив его шею руками. Мои пальцы запутались в густых темных волосах мужа. – Мне всегда говорили, что у меня сильный спортивный дух.

Алессио в ответ лишь крепче прижал меня к себе, издав низкий, довольный рык.

– С удовольствием приму твой вызов, Марсела, – хрипло заметил он, и его взгляд потемнел. – Но у меня есть условие, – прошептал он мне на ухо, его горячее дыхание опалило кожу, вызвав дрожь. – Играем до трех побед. Проигравший выполняет любое желание победителя. Согласна?

– Хорошо, – ответила я, чувствуя, как по телу пробегает волна возбуждения. – Но учти, Алессио, я не буду к тебе снисходительна.

Он снова рассмеялся глубоким, бархатистым смехом, который так будоражил меня.

– Не сомневаюсь, бабочка, – проговорил муж, нежно целуя меня в лоб. – А теперь давай приведем тебя в порядок. Не могу дождаться, чтобы увидеть, как ты будешь держать пистолет в своих изящных ручках. Уверен, зрелище будет… незабываемым.

Алессио подмигнул мне, и волна предвкушения прокатилась по телу. А затем, прежде чем я успела что-либо сказать, муж легко подхватил меня на руки, как будто я весила не больше перышка. Я невольно вскрикнула от неожиданности и инстинктивно прижалась к нему сильнее.

– Что ты делаешь? – удивленно пропищала я.

– Собираюсь позаботиться о нуждах своей жены, – ответил он с самодовольной хищной усмешкой, которая заставила мое сердце забиться чаще. – Или ты против?

Я покачала головой, уткнувшись ему в шею. Алессио, продолжая посмеиваться, отнес меня в ванную. Под струями горячей воды мы забыли обо всем, растворяясь друг в друге. Время потеряло всякий смысл, остались лишь прикосновения, шепот и пульсирующее тепло внутри.

Два часа спустя, утолив не только жажду, но и другие, куда более интимные потребности, мы наконец спустились в подвал, где у Алессио был оборудован тир. Прохладный воздух, пропитанный знакомым, почти родным запахом оружейной смазки и пороха, приятно контрастировал с жаром, все еще бушующим в моей крови. Я сделала глубокий вдох, чувствуя, как напряжение последних дней начинает понемногу отступать.

– Santo cielo![14]– выдохнула я, обводя взглядом стены, увешанные оружием – от изящных пистолетов до внушительных винтовок. – У тебя здесь целый арсенал! Ты и вправду одержим оружием.

Алессио подошел ко мне сзади, обнял за талию, его руки легли мне на живот, притягивая ближе. Я ощутила его жар и дыхание на своей шее, и по коже пробежала волна мурашек.

– Это не просто работа, Марсела, а моя жизнь. – Низкий голос прозвучал рядом с моим ухом, заставляя трепетать каждую клеточку тела. – Сегодня весь арсенал в твоем распоряжении. Выбирай, бабочка.

Я осмотрела коллекцию, взгляд остановился на знакомых очертаниях пистолета «Беретта». Провела пальцами по холодному металлу, ощущая под подушечками едва заметные выступы насечки. Привычная тяжесть в ладони принесла в чем-то странное, но такое необходимое сейчас чувство спокойствия и контроля.

– Думаю, я останусь верна своей старой подруге, – произнесла я, с легким щелчком передернув затвор и привычно проверив обойму. – Надеюсь, она меня не подведет.

– Хороший выбор, – ответил Алессио и с усмешкой достал с полки «Глок». Взвесил его на ладони, небрежно, но невероятно ловко провернув вокруг пальца, демонстрируя абсолютную власть над оружием. – А теперь, mia cara, посмотрим, кто из нас лучший стрелок.

Алессио подмигнул мне, и в его глазах мелькнул тот самый хищный огонек, от которого по моей спине пробежала волна мурашек, смешанная с возбуждением.

И кто, спрашивается, придумал дурацкие свидания в ресторанах? Здесь, в полумраке тира, среди холодной стали, эмоции накаляются до предела, вибрируя в воздухе с такой силой, что, кажется, их можно коснуться рукой.

– Что ж, – сказала я, уверенно встречая взгляд мужа, – пусть победит сильнейший.

– С нетерпением жду этого, – прошептал он с улыбкой. – Но не надейся, что я буду тебе поддаваться только потому, что ты моя жена. В нашей игре все по-честному.

Мы вышли на огневой рубеж, залитый резким белым светом. Под ногами ощущался шершавый бетон, а в воздухе висел густой, едкий запах пороха, щекотавший ноздри. Заняв позицию, я крепко сжала рукоять пистолета, чувствуя, как привычная прохлада металла успокаивает нервы. Алессио стоял рядом, непринужденно держа «Глок», словно тот был продолжением его руки. Его расслабленная поза, непроницаемое выражение лица – муж излучал такую силу и спокойствие, что невольно заставил меня немного занервничать.

– Готова, бабочка? – спросил он, бросив на меня быстрый изучающий взгляд.

– Как никогда, – ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно и уверенно, хотя сердце бешено колотилось в груди.

– Тогда начнем. Три раунда по пять выстрелов. Побеждает тот, у кого больше попаданий в десятку, – объяснил Алессио как ни в чем не бывало.

В тишине раздался сухой щелчок взводимого курка. Воздух наэлектризовался, предвещая начало нашей личной маленькой битвы.