Спустя десять минут после того, как Алессио покинул мою спальню, я спустилась в столовую, готовая к очередному акту абсурдного спектакля под названием «Семейная жизнь с Моррети». Ярость, кипящая во мне с момента его приказа, грозила выплеснуться наружу обжигающей лавой, но… Микеле. Ради него я готова была временно играть роль послушной женушки, проглотить гордость и выдавить из себя подобие улыбки. Даже несмотря на то, что он, возможно, меня предал.

«Черт бы побрал Алессио и его власть надо мной!» – мысленно проворчала я, стиснув зубы так, что челюсть заболела.

Зайдя в комнату, я обнаружила мужа во главе стола, который ломился от всевозможных блюд. Место для меня было приготовлено по левую руку от Алессио, слишком близко к эпицентру моего личного урагана. Ни за что. Близость к нему сейчас была подобна игре с огнем.

В голове все еще крутились образы мужа, который я представляла в своей комнате, пока пыталась добиться разрядки при помощи секс-игрушки, что только добавляло остроты в мое и без того взвинченное состояние. Молча взяв тарелку с приборами, я уселась прямо напротив Моррети, бросив ему вызов одним этим жестом.

Наши взгляды столкнулись. Его темные глаза, обычно представляющие собой непроницаемую стену, полыхали заметным огнем.

Мужчины… они думают, что могут управлять нами, своими игрушками. Но я покажу ему, из какого теста сделана!

– Я здесь, как ты и просил, – произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Может, теперь соизволишь объяснить, в чем смысл этого… спектакля?

Вместо ответа Алессио жестом подозвал горничную, которая, как тень, застыла в углу комнаты, и приказал ей занять место на полу между его ног. Замешательство и недоумение отразились на лице девушки, пока она растерянно переводила взгляд с меня на ее хозяина. Я же, в свою очередь, вопросительно изогнув бровь, ждала развязки отвратительной сцены.

– Поскольку моя жена категорически отказывается выполнять свои супружеские обязанности, – начал он небрежно, как будто речь шла о погоде за окном, а не о публичном унижении, – то о моем состоянии, которое, к слову, именно благодаря тебе, дорогая, достигло апогея, позаботится другая женщина. – Алессио взглянул на служанку и опять приказал ей занять место.

Девушка снова метнула на меня испуганный взгляд, ища в моих глазах не то разрешения, не то прощения.

Я откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди, изображая равнодушие, дескать, фарс с горничной меня ни капли не трогает. Но на самом деле, мне хотелось кричать и разрушить здесь всё, включая и самодовольного павлина во главе стола.

– А кто-то, помнится, клялся хранить мне верность до гроба, – процедила я, не скрывая ехидства. Каждое слово лилось из моих уст, как яд, который только и ждал, чтобы обрушиться на самодовольного мужлана.

– Марсела, дорогая, мне не восемнадцать лет, – усмехнулся он. – У меня есть потребности, которые я, в отличие от некоторых, не намерен подавлять скучными игрушками. И уж точно не собираюсь ползать перед тобой на коленях и умолять раздвинуть ноги.

После его ответа я почувствовала, как вены наполняются гневом. Сердце яростно заколотилось, и мне показалось, что стены столовой заходили ходуном.

Алессио тем временем даже не удостоил горничную взглядом, пренебрежительно рявкнув:

– Лауретта! Я неясно выразился? Или ты забыла, кто здесь хозяин?!

– Нет, синьор, – виновато прошептала девушка, бросив на меня полный отчаяния взгляд, прежде чем покорно двинуться к Алессио.

Воздух в комнате стал гуще, пропитанный запахом похоти, гнева и чего-то темного, опасного, заставляющего кровь в моих жилах закипать.

Я знала, что не следует многого ждать от этого дьявола, но наблюдать, как ублюдок развлекается с другой женщиной на моих глазах? Нет уж!

Стараясь сохранить на лице маску безразличия, я взяла ножик для фруктов и провела пальцем по острому лезвию, ощущая прикосновение стали, и совершенно спокойно произнесла:

– Только попробуй, стерва, прикоснуться к моему мужу, и я отрежу твои чертовы руки этим ножом.

Служанка замерла на месте, как кролик перед удавом. В ее широко распахнутых глазах плескался ужас. Взгляд метался между мной и Алессио, ища спасения. Но муж лишь усмехнулся, и в тот миг все мои подозрения подтвердились: это все чистой воды провокация.

– Неужели ревнуешь, куколка? – промурлыкал он, самодовольно растягивая губы в улыбке. – Если тебе не нравится, что ко мне прикасается другая, может, опустишься на колени и позаботишься обо мне своим грязным ротиком?!

– А не пойти бы тебе к черту, Алессио? – процедила я сквозь зубы, сжимая нож в руке.

В ответ ублюдок лишь пожал плечами, проигнорировав мой злобный взгляд. Он повторил приказ для Лауретты, и я почувствовала, как множество эмоций накатывает на меня одновременно.

Девушка, очевидно решив, что лучше один раз пережить ад, чем каждый раз трястись от страха, покорно опустилась на пол у его ног. Дрожащие руки скользнули по мужским бедрам, достигнув молнии на брюках…

Алессио, демон во плоти, даже не смотрел на нее. Его взгляд, полный насмешки и вызова, не отрывался от меня, пока он медленно потягивал виски.

Придурок просто намеренно издевается надо мной.

Это стало последней каплей.

Мир вокруг померк, осталась только чистая ярость.

Звон разбитого стекла разрезал напряженную тишину.

Рука Моррети с бокалом застыла в воздухе. В его темных глазах наконец-то мелькнуло что-то, похожее на удивление. Ножик, вылетевший из моей руки, торчал в стене, в опасной, чертовски опасной близости от его головы. На мочке уха алела капелька крови.

– Какая меткость… – задумчиво произнес Алессио, окинув меня оценивающим взором. – Кто тебя такому научил, Марсела?

– Если не хочешь, чтобы в следующий раз нож оказался у тебя в глазу или, скажем, в сердце, советую убрать сучку отсюда! – рявкнула я, с трудом контролируя себя. – Поверь мне, я не промахнусь. Даже если мой поступок будет означать, что твой драгоценный брат явится за мной и лично свернет мне шею, черт, я все равно с удовольствием это сделаю!

На несколько секунд повисла тишина, такая густая, что ее можно было кромсать хоть тем же ножом для фруктов. Алессио не двигался. Я уже потянулась за другим столовым прибором, когда он оттолкнул руки служанки от своих бедер, в общем-то, без лишней нежности, и жестом велел ей уйти.

Когда мы остались одни, он лениво поднялся на ноги. Алессио сохранял бесстрастность, выражение его лица было пугающе холодным.

– Не ожидал, что ты такая собственница, – произнес он, неторопливо двигаясь в мою сторону.

С каждым шагом напряжение в комнате нарастало.

– Не люблю, когда мое трогают руками, – парировала я с дерзкой ухмылкой, не спуская с него глаз.

– Так, значит, я все-таки твой. – Алессио подошел вплотную ко мне и, к моему изумлению, нежно провел большим пальцем по моей щеке. Столь интимный жест, абсолютно не вписывающийся в образ безжалостного мафиози, выбил меня из колеи.

Что он задумал?

– Марсела, как долго ты собираешься играть роль непокорной жены? Сколько мне еще терпеть твои выходки?

Выходки? Моя единственная выходка – что я до сих пор не перерезала ему горло во сне и не воткнула нож в сердце.

Гнев переполнял меня, но я заставила себя встретить его взгляд.

– Ты не хочешь, чтобы ко мне прикасались, но не торопишься исполнять свои супружеские обязанности, – продолжил он, его голос вибрировал от едва сдерживаемой ярости. – Ты ненавидишь меня и демонстрируешь неприязнь при каждом удобном случае. По-твоему, я должен взять целибат на всю жизнь?

– Алессио… – Я поднялась со стула, чтобы хоть немного сравняться с ним ростом, хотя, учитывая его почти два метра, это было практически невозможно. Но хоть так я чувствовала себя увереннее. – Если ты рассчитывал, что, надев мне кольцо на палец, получишь покорную куклу, то глубоко заблуждался. Да, я выросла в мире мафии и свыклась с правилами, но я никогда не сдамся без боя. И чтобы ты там себе не напридумывал в своей извращенной голове, я не хотела этой свадьбы. Ты навязал себя мне. Не строй из себя оскорбленного. И не делай вид, что мое непослушание не заводит тебя. Мы оба знаем правду, иначе бы сейчас мы не наблюдали твое возбуждение.

В подтверждение своих слов я провела рукой по контуру члена через ткань брюк и слегка сжала. Моррети резко втянул воздух, его глаза почернели.

– Я уверена, мысль о том, чтобы наказать меня, действует на тебя лучше виагры. – Мои губы изогнулись в наглой усмешке.

– Думаешь, что знаешь меня? – отчеканил он.

– Не важно. – Я пожала плечами. – Зачем ты устроил цирк со свадьбой? Что тебе на самом деле нужно от меня?

– А тебе не приходило в голову, что я просто… захотел остепениться? – выдал Ал, и я едва не расхохоталась ему в лицо. – Встретил подходящего партнера, понял, что пора?

– Ага, как же! – фыркнула я. – Скорее ад разверзнется на земле.

Он серьезно думает, что я настолько глупа?

– Между нами ничего не выйдет, – твердо заявила я, сбросив с лица притворную улыбку. – Тебе это известно так же хорошо, как и мне. Рано или поздно тебе надоест идиотская игра, и я вернусь домой.

Неожиданно Алессио напрягся, а вена на его лбу опасно забугрилась. Он отошел на несколько шагов, бросил на меня короткий взгляд, полный какой-то странной смеси эмоций, и вернулся к своему месту во главе стола. Устроившись на стуле, он поднял бокал с виски и сделал медленный глоток, будто ему требовалось время, чтобы собраться с мыслями.

– Кстати… – проговорил он мрачно и с пугающей отстраненностью, которая меня насторожила. – В твоих словах есть доля правды.

– Тогда какого черта ты сделал меня своей женой?! – взорвалась я, не обращая внимания на его необычное поведение.

Неужели он действительно сдался? Нет, не верю! Просто очередная провокация!

– Что это за извращенные игры, Алессио?! Ты хоть на минуту задумывался, что будет со мной, когда я вернусь к семье? Что они скажут? Что сделают со мной?

– Нет, – честно признался он, и в голосе послышалась горечь. – Жаль, что я слишком поздно понял, как много в тебе ненависти к моей семье, Марсела. Ты никогда не сможешь увидеть сквозь нее правду, которая у тебя прямо под носом. А значит… что мы никогда не будем больше, чем просто врагами.

– О чем ты, черт возьми, говоришь?

Я похолодела.

Какая еще правда? От меня явно что-то ускользает, какая-то важная деталь.

– Это несущественно, – ответил он и, отставив бокал в сторону, поднялся на ноги. – Наш брак уже ничего не значит для меня. Ты можешь вернуться к своей семье… Если сумеешь, конечно, выбраться из дома и города без денег, документов, телефона и связей. Вот твой единственный шанс, Марсела. Если не получится – ты навсегда останешься… Моррети. – Алессио развернулся и, даже не взглянув на меня напоследок, вышел из комнаты, оставив меня одну в полной тишине.

Разум кипел от вопросов, а сердце терзали хаотичные эмоции: страх, недоумение и… смутное беспокойство.

«Он что, серьезно отпускает меня? – лихорадочно размышляла я, уставившись на дверь и ожидая, что Алессио вернется в любую секунду. – Здесь явно есть какой-то подвох!»

Но секунды превращались в минуты, а Алессио все не появлялся.

А если он и впрямь устал от своей игры? Или это какой-то изощренный план? Скорее задумал что-то совсем чудовищное.

Этот человек был ходячей головоломкой, завернутой в дорогущий костюм и приправленной цинизмом. Но спустя двадцать минут до меня наконец дошло: он не шутил.

Черт возьми, он и правда меня отпускает!

Итак, теперь у меня есть шанс сбежать и вернуться к прежней жизни.

Подойдя к окну, я замерла. Внизу на темной воде канала, как по заказу, покачивалась одинокая гондола. И ни души вокруг. Даже охранников нигде не видно. Складывалось впечатление, что Моррети специально все подстроил, решив проверить меня.

Ну допустим, я рискну и доберусь до города, как попаду домой? У меня нет ничего, чтобы связаться с кем-то и купить билеты. Но я должна попробовать, а если у меня не получится… тогда буду разбираться с последствиями.

Я обернулась и окинула взглядом столовую. В доме царила подозрительная тишина. Никто из прислуги так и не появился, чтобы убрать со стола. Как будто все вымерло.

– Была не была, – прошептала я и, отважившись, осторожно раздвинула двойные двери, чувствуя, как адреналин разгоняется в венах. – Я должна воспользоваться возможностью. Даже если это ловушка.