Мучитель знал, что победил меня на этот раз. Я знала, что он почувствовал, как мое тело напряглось, как задрожали губы под его собственными, как вспыхнула кожа от прикосновения его рук, но я ничего не могла с собой поделать. Странная смесь страха и желания парализовала мою волю, превращая в послушную марионетку в его руках. Ту, кем я так не хотела стать.

Ал отстранился на мгновение, и его темные, как ночное небо над Римом, глаза впились в мои.

– Что такое, куколка? – проговорил мужчина, и его голос, обычно резкий, властный, сейчас звучал хрипло, словно Ал с трудом сдерживал себя. – Боишься?

Я должна оттолкнуть его, дать пощечину, но вместо этого… слова застряли где-то в горле, а руки, еще секунду назад сжатые в кулаки, бессильно легли на его грудь.

– Нет, не боюсь.

– Вот так-то лучше, – промурлыкал он, ухмыляясь, и его пальцы зарылись в моих волосах, притягивая меня ближе. – Не стоит воевать с тем, что неизбежно, cara.

Я больше не сопротивлялась, но и пассивно сдаваться не собиралась. Наоборот, взяла инициативу в свои руки. Я встретила поцелуй Ала с вызовом, превратив его в своеобразный акт сопротивления, в битву, которую могла выиграть только я.

Мой язык встретил его, решительно исследуя каждый миллиметр. Это был уже не поцелуй, а поединок – жесткий, бескомпромиссный, на грани фола.

«Что ты делаешь с собой, Марсела? – шептал рассудок, но я не хотела его слушать. – Он же разрушит тебя. Растопчет и выбросит, как ненужную вещь».

Но сейчас меня не волновало будущее. Было только настоящее – опасное, пугающее, опьяняющее, как стакан крепкого вина, выпитого залпом. Я слишком долго жила в страхе и пряталась за стеной из вежливости и послушания. Пришло время показать зубки.

Я вцепилась в его рубашку, углубляя поцелуй. Пусть думает, что сломил меня, но я буду сражаться, используя все, что у меня есть: гордость, упрямство, жажду власти и контроля. Он хотел, чтобы я покорилась? Тогда пусть заслужит это, отвоевав каждый дюйм моей души.

Я хотела, чтобы он почувствовал, что имеет дело не с пугливой девочкой, а с сильной, независимой женщиной, которая не позволит ему вертеть собой, как ему заблагорассудится.

Его руки скользнули по моей спине, прижимая ближе, и я чувствовала, как его тепло проникает сквозь тонкую ткань футболки, заставляя кожу гореть. Сердце колотилось с такой силой, словно хотело выпрыгнуть из груди, но я уже не понимала – от страха или желания.

– Ты играешь с огнем, девочка, – хрипло прошептал он мне прямо в губы, и у меня побежали мурашки по коже.

– Я люблю опасные игры, – самоуверенно ответила я, вновь удивившись своей прыти.

Каждое его прикосновение и поцелуй открывали двери в лабиринт порочных фантазий. Но где-то в глубине души, за пеленой страсти, горел огонек внутренней борьбы. Я ненавидела его за то, что Ал был частью мира мафии – жестокого, циничного, пропитанного кровью и порохом, в котором люди не имели права на любовь, – и за все, что со мной сделал. Но в то же время что-то внутри меня жаждало его контроля, его грубоватых прикосновений, которые будоражили меня. Внезапно поцелуй оборвался, оставив меня задыхаться от нехватки воздуха. Ал поднял меня на руки – резко, властно, не дав опомниться.

– Что ты делаешь? – спросила я, цепляясь за его плечи.

Его губы искривились в коварной улыбке, а в его темных глазах горел дьявольский огонек.

– Игра только начинается, – промурлыкал он, направляясь в сторону ванной.

Часть меня хотела вырваться из его объятий, убежать как можно дальше от этого опасного человека. Но другая, более темная, жаждала продолжения головокружительной схватки не на жизнь, а на смерть.

Когда мы очутились в ванной, он опустил меня на прохладную плитку душевой кабины, и я на мгновение прикрыла глаза, наслаждаясь ощущением контраста – его обжигающего тепла и гладкой поверхности мрамора под ногами.

Ал открыл кран, наполняя помещение тихим, успокаивающим звуком, который казался еще более интимным в контрасте с бушующим в груди ураганом. В отражении зеркала я видела нас вместе – он стоял за моей спиной, высокий, на целую голову выше, и его плечи перекрывали свет от лампы, отбрасывая на меня тень. На нем была простая темная рубашка, но от мужчины веяло силой, которую не спрятать под обычной одеждой. Я же выглядела так, как себя и чувствовала: растрепанная, с горящими щеками и глазами, в которых отражалась палитра противоречивых эмоций – страх, возбуждение, притяжение, ненависть…

Пока я пыталась разобраться в водовороте эмоций, он неожиданно развернул меня к себе, прижав спиной к прохладной плитке. Я почувствовала, как холод мрамора проникает сквозь тонкую ткань, но не попыталась вырваться. Ал опустился на колени, глядя на меня снизу вверх с вызовом и чем-то еще… С нежностью?

Невозможно! Этот мужчина не умеет просить, он привык брать то, что ему нужно, не спрашивая разрешения!

– Смотри на меня, – приказал Ал, в голосе не было злости, лишь пугающая уверенность. Как будто он знал, что я не посмею нарушить его команду. – И только попробуй отвернуться или закрыть глаза.

Он развел мои ноги в стороны, лишая последней возможности спрятаться. Дыхание перехватило, а из горла вырвался всхлип, когда его палец коснулся меня там, где я была уже безнадежно готова для него. Это было бесстыдно, грубо и невыносимо приятно.

– Ал… – прошептала я, сжимая ткань его рубашки и пытаясь удержаться на плаву в этом океане ощущений.

Он начал дразнить меня, задевая самую чувствительную точку. Я запрокинула голову назад, больно ударившись затылком о плитку. Страх и возбуждение смешались в одну горячую волну. Я ненавидела себя за то, что мое тело так откровенно предавало меня, выгибаясь навстречу и требуя большего… Это было похоже на наваждение.

– Алессио. Я хочу, чтобы ты стонала мое полное имя, – прохрипел он. – Хочу слышать, как ты умоляешь меня.

В голове стало пусто и легко, как после шампанского. Мысли исчезли, остался только гул крови в ушах и он – единственный четкий ориентир в расплывшемся мире. Я проиграла. Самой себе.

– Алессио, – прошептала я еле слышно. – Пожалуйста…

От его прикосновений кожа горела, и я уже не понимала, от чего больше: от унижения или от желания. Я больше ничего не контролировала. Ни собственное дыхание, которое сбивалось, ни руки, которые хотели то ли оттолкнуть его, то ли вцепиться в его рубашку. Но когда его палец коснулся там, где еще никто этого не делал, мое тело свело судорогой. Ноги рефлекторно сомкнулись, пытаясь создать хоть какое-то подобие барьера.

Алессио тут же отстранился. По его лицу ничего нельзя было прочесть, но я заметила, как напряглись мышцы челюсти.

– Не бойся меня, – прошептал он неожиданно мягко. – Я не сделаю тебе больно.

Не сводя с меня глаз, Алессио поднес руку к губам, вдыхая аромат с кожи, будто это был самый редкий парфюм. Его глаза потемнели, зрачки расширились, поглощая радужку. Он распробовал меня и теперь жаждал большего.

– Твой вкус… – проговорил он, и голос был хриплым от страсти. – Dolcezza…[8]

Не успела я опомниться, как Алессио резким движением притянул меня ближе. Я ахнула от неожиданности, а затем застонала, когда по телу прошлась первая волна удовольствия. Он двигался настойчиво, почти грубо, заставляя меня балансировать на тонкой грани. Это должно было вызывать отвращение, но вместо этого я теряла связь с реальностью. Унижение смешивалось с волнами запретного удовольствия, которое было невозможно отрицать. Я вцепилась здоровой рукой в стену душевой кабины и полностью отдалась во власть знойных, порочных ощущений, пытаясь удержаться за что-то реальное, отказываясь верить, что это происходит на самом деле…

Но сопротивление таяло с каждой секундой. Я отпустила страх и сомнения, позволив себе просто чувствовать.

– Что ты делаешь со мной? – прохрипела я, задыхаясь от натиска ощущений.

Алессио оторвался от меня, его глаза горели диким, первобытным голодом.

– Беру то, что принадлежит мне, – ответил он и легко прикусил кожу. Несильно. Дразня. Но я всё равно вскрикнула и возненавидела себя за этот постыдный звук.

– Я тебе не принадлежу, – упрямо пролепетала я, цепляясь за последние крупицы самообладания.

Алессио рассмеялся, его смех был низким и полным торжествующей уверенности.

– Твое тело говорит об обратном, куколка.

Он продолжил дразнить меня, заставляя дрожать и стыдится собственной реакции. Его слова проникали глубже, чем прикосновения, разжигая внутри пламя, которое я была не в силах потушить.

– Это все физиология, – прошептала я, но в моих интонациях сквозило приглашение, а не раздражение.

Алессио не слышал меня или просто делал вид. Он уже знал, на какие кнопки нажимать и как играть на моем теле, как на музыкальном инструменте.

– А теперь будь хорошей девочкой и позволь мне почувствовать, как ты разваливаешься на части, – приказал он с самодовольной ухмылкой, и в его голосе не было и тени сомнения, что я повинуюсь.

И именно это я и сделала. Ведь в тот момент у меня просто не было другого выбора.

В капитуляции и потере контроля было что-то странно пьянящее, пугающее, но и неизбежное, как сама смерть.

Мир вокруг меня взорвался фейерверком ослепительного света, смывая все мысли и предрассудки. Тело снова содрогнулось от наслаждения, и я запрокинула голову, бессильная противостоять цунами ощущений.

Но когда я пришла в себя после сокрушительного оргазма, Алессио резко отстранился. Жар в глазах погас, словно его никогда и не было. Мужчина выпрямился во весь рост и окинул меня самодовольным взглядом.

– Ну что, ты все еще так уверена в себе, милая? – произнес Ал, и его голос, лишенный прежней хрипотцы, прозвучал резко, как пощечина.

На языке вертелись десятки колкостей, но горло сдавило так, что я не смогла даже вздохнуть. Я просто смотрела на него снизу вверх, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы, а жар стыда заливает шею, щеки, виски…

Алессио в очередной раз самодовольно усмехнулся, как будто говоря: «Я использовал твои же слабости против тебя».

Он отвернулся от меня с полным безразличием и покинул душевую кабину, а затем и ванную комнату, оставив меня одну.

Что произошло? Это была какая-то чертова игра?

Хаотичные вопросы проносились в голове, не находя ответа. Тело, все еще подрагивающее от наслаждения, протестующе заныло, а душа… кровоточила от унижения и стыда.

– Ненавижу! – прошептала я и, усевшись на пол, подтянула колени к груди и обхватила их руками.

Но в глубине души я знала, что обманываю себя. Алессио… проник туда, куда я никого не пускала, и заставил потерять контроль над собой. Но я отчаянно не хотела признаваться в этом безумии.

– Просто какая-то ошибка… ничего не значит… – бормотала я, пытаясь убедить себя в этом. Но в сердце таилось предательское чувство, которое я так боялась назвать.