Продвижение анжуйцев на восток острова вдохновило королевский двор в Неаполе на разработку плана по ускорению возвращения оставшейся части Сицилии. Филипп Тарентский, сопровождавший Хайме II в Неаполь после победы при Капо д'Орландо, убедил своего отца, Карла II, предоставить ему флот, отряд рыцарей и большое количество пехоты. Целью было вторгнуться на западную Сицилию, зажать Федериго III между армиями двух анжуйских принцев и окончательно его разгромить[1033]. Рамон Мунтанер утверждает, что в составе флота было 50 галер с 1.200 рыцарей на борту,[1034] но другие хронисты более трезво оценивают численность флота примерно в 40 галер и 600 рыцарей, а также значительное количество пехотинцев. В начале ноября Филипп отплыл из Неаполя вместе с вице-адмиралом Пьетро Сальвакоци в качестве командующего флотом. Когда анжуйская армада, направлявшаяся в долину Валь-ди-Мазара, обогнула мыс Галло (в нескольких милях к северу от Палермо) её заметили дозорные тут же передавшие сообщение в Кастроджованни. Войска Филиппа высадились на соляных копях в мелководной лагуне под названием Станьоне, на полпути между мысом Лилибео (мыс Марсала) и Трапани, и немедленно осадили этот город (Карта 6)[1035].
Известие об десанте анжуйцев в долину Валь-ди-Мазара поставило двор Федериго III в Кастроджованни в затруднительное положение. Выбор был таков: либо выступить на запад, чтобы противостоять новой угрозе, либо остаться в хорошо укреплённом городе на высоком холме, чтобы выдержать неизбежную осаду двух хорошо оснащенных армий, двигающихся с противоположных направлений. Бласко д'Алагона советовал, Федериго III первое, но король опасался, что, если он направит основную часть своих сил на запад, чтобы перехватить Филиппа, он оставит остальную часть острова беззащитными перед натиском армии Роберта, идущей из Катании на востоке. Алагона предложил себя в качестве командира отряда, который должен был выступить против Филиппа, но настоятельно советовал королю оставаться в Кастроджованни, чтобы оттуда руководить общим сопротивлением. Однако, в конце концов, возобладал аргумент приведённый неким Санчио Скада, считавшим, что только полномасштабная контратака под командованием самого монарха может остановить новое вторжение. Федериго III призвал баронов западной Сицилии встретиться с ним в Калатафими, примерно в 40 км к востоку от Трапани. Большинство из тех, кто откликнулся на призыв короля прибыли из Палермо и его окрестностей. Оставив Гульельмо Кальчерандо командовать небольшим гарнизоном, Федериго III покинул Кастроджованни со своими самыми доверенными воинами[1036]. После смотра войск в Калатафими Мунтанер оценивает численность королевской кавалерии не более чем в 700 рыцарей, но утверждает, что в качестве пехоты было 3.000 альмугаваров[1037].
1 декабря 1299 года, после того как Филипп отказался от неудачной осады Трапани и двигался на юг через равнину Фальконари, чтобы попытать счастья в Марсале, он внезапно наткнулись на армию короля Сицилии. Место, расположенное к востоку от прибрежного поселения Марауса (недалеко от современного аэропорта Трапани), представляло собой относительно ровную низменность без каких-либо заметных особенностей рельефа, которые могли бы обеспечить укрытие или тактическое преимущество. Не имея иного выбора, принц Тарентский выстроил свои войска в три баталии в ряд. Центральной баталией командовал маршал Бролио ди Бонци; граф Марсико (вероятно, Томмазо II ди Сан-Северино) возглавлял левый фланг, а сам принц руководил правым флангом. Федериго III расположил свои войска аналогичным образом: Бласко д'Алагона с некоторым количеством кавалерии и альмугаваров стоял напротив принца Филиппа; кавалерия баронов во главе с Джованни ди Кьярамонте, Винчигуэррой ди Палицци и Маттео ди Термини занимала правый фланг, обращенный к Сан-Северино; в то время как король с основным отрядом пехоты командовал центром (Карта 14). Специале утверждает, что Федериго III размести свою баталию позади остальных, чтобы посвятить в рыцари некоторых молодых дворян, но это малопонятно за секунды до первого столкновения. Учитывая, как разворачивалось сражение, решение короля остаться немного позади, по-видимому, было тактическим приёмом[1038].
Битву начала сицилийская кавалерия правого фланга Федериго III, медленно двинувшись на левый фланг анжуйской армии под командованием Сан-Северино. Затем принц Филипп бросил своих конных провансальских лучников против альмугаваров Бласко. Сокрушительный поток стрел проредил ряды альмугаваров, но они выдержали натиск и остались непоколебимы. Сан-Северино тоже пошёл вперёд и атаковал сицилийскую конницу. Филипп, увидев, что Сан-Северино вступил в бой с сицилийскими рыцарями, и ошибочно полагая, что его провансальцы опрокинули строй альмугаваров Бласко, совершил роковую ошибку, решившую исход битвы. Поскольку штандарт Федериго III все ещё находился в тылу, Филипп повернул свою баталию влево, чтобы поддержать атаку Сан-Северино на правый фланг сицилийцев, и, по-видимому, перекрыл путь баталии маршала ди Бонци. Опытный военачальник Бласко д'Алагона увидел в этом свой шанс и бросил свою кавалерию и следовавших за ней по пятам альмугаваров на открытый фланг баталии Филиппа. Именно в этот момент Федериго III повёл в бой свою центральную баталию. Последствия для анжуйцев были поистине катастрофическими. Кавалерия Филиппа была остановлена, почти полностью окружена и разгромлена[1039]. Мунтанер считает сутью битвы эпическую дуэль между королем и принцем, но именно безжалостная жестокость альмугаваров переломила ход сражения в пользу сицилийцев[1040]. Альмугавары своими короткими копьями убивали коней анжуйских рыцарей, а затем длинными тесаками безжалостно расправились с всадниками[1041]. Мунтанер в ужасающих подробностях описывает действия некоего "Порселла": "Он нанес французскому рыцарю такой удар своим кутелем [длинным тесаком или коротким мечом], что отрубил ему ногу вместе с наголенником, а лезвие вошло в бок коня на половину ладони"[1042].
Большая часть баталии Филиппа была уничтожена или взята в плен. Сам принц вступил в схватку с великим каталонским воином по имени Мартин Перес де Арос, который сбросил его с коня и взял в плен. После этого сопротивление анжуйской армии рухнуло: многие солдаты либо разбежались, либо сдались в плен, включая и Сан-Северино, безуспешно пытавшегося сплотить левый фланг. По иронии судьбы, бóльшая часть баталии маршала Бролио ди Бонци так в сражение и не вступила, поскольку необдуманный маневр Филиппа помешал её движению и не позволил вступить в полноценный бой с сицилийцами. Но 200 оставшихся неаполитанских рыцарей едва ли смогли бы оказать принцу хоть какую-то поддержку. Маршалу ди Бонци, находившемуся в авангарде баталии, повезло меньше. Его тело с десятками ран было найдено после битвы. По словам Специале, неаполитанская кавалерия попыталась бежать с поля боя, но была настигнута прежде чем смогла добраться до базы флота в Станьоне. Среди пленных был Пьетро Сальвакоци. Он предложил пленившему его простому сицилийскому солдату, по имени Джилетто, 1.000 унций за свою жизнь, но тот не хотел иметь дела с человеком, которого считал предателем и перерезал Сальвакоци горло[1043].
Последствия победы Федериго III при Фальконари были немедленными и далеко идущими. К наступлению ночи сицилийский монарх вошёл в Трапани и оттуда отправил гонцов во все части острова с письмами извещающими о триумфе. В письме в Палермо, сохранившемся в анонимной Сицилийской хронике, жителям острова предписывалось подняться на борт галер и присоединиться к эскадре генуэзского союзника Эджидио Дориа в преследовании флота Филиппа, прежде чем тот сможет добраться до Неаполя[1044]. Но анжуйский флот, очевидно, избежал столкновения, бросив якорь у Эгадских островов у Марсалы[1045]. Как бы то ни было, весть о поражении быстро достигла Роберта и Роджера.
Когда Лаурия узнал о высадке Филиппа на побережье Валь-ди-Мазара, он опасался, что более опытный Федериго III перехитрит молодого принца. Поэтому он посоветовал Роберту немедленно предпринять форсированный марш из Катании в надежде нагнать Федериго III до того как он доберётся до Филиппа. Адмирал убедил герцога двигаться двум колоннами, первая из которых под командованием Роберта должна была идти прямым путем через центр острова, в то время как Лаурия во главе второй колонны продвигаться вдоль южного побережья (предположительно, в сопровождении своих кораблей). Оба полководца были примерно на полпути к Валь-ди-Мазара, когда получили известие о катастрофе при Фальконари, что заставило их немедленно вернуться в Катанию[1046].
Таким образом, в шаге от полной победы в кампании, анжуйцы столкнулись с внезапным и обескураживающим поворотом судьбы. Вторая армия была уничтожена, а флот вынужден бежать. Граф Марсико (Сан-Северино) был заключен в замок Монте-Сан-Джулиано (современный Эриче), а принц Тарентский находился в плену в крепости Чефалу[1047]. Сицилийцы почувствовали себя увереннее, в то время как анжуйцы были оттеснены на восточную оконечность острова. Таким образом кампания по отвоеванию Сицилии фактически зашла в тупик. Во время военного совета в Катании Роберт и Роджер пришли к неизбежному выводу, что до наступления весны ничего больше сделать нельзя. Роджер решил отправиться на одном корабле в Неаполь, чтобы собрать подкрепление и припасы для кампании в следующем году. Перед отъездом Лаурия умолял герцога не вступать в бой с сицилийцами в одиночку[1048]. И, как это, по-видимому, было характерно для анжуйских принцев, Роберт не прислушался к этому совету.