Последствия перегруппировки противников были стремительными и жестокими. Весной, вскоре после утверждения в должности адмирала Арагона, Роджер ди Лаурия попытался на быстроходном паруснике тайно проникнуть на Сицилию, предположительно с намерением организовать своих сторонников для какое-либо сопротивления. Однако шпионы Федериго III об этом узнали и сообщили сицилийскому монарху, который приказал отправить два корабля на Эолийские острова, чтобы устроить засаду. Лаурия, опасавшийся нападения, вовремя обнаружил засаду и успел развернуться и убежать от преследователей, но этот эпизод, тем не менее, спровоцировал восстание его верных сторонников. Узнав о действиях своего дяди, Джованни ди Лаурия собрал сторонников Роджера в Кастильоне на северо-восточном склоне Этны и даже попытался штурмовать расположенный неподалёку Рандаццо (Карта 6). Попытка провалилась, поэтому они выместили свою злость на маленьком городке Маскали к югу от Таормины. Узнав о происходящем, Федериго III призвал вассалов к оружию и сам возглавил осаду Кастильоне. Джованни, при поддержке прославившегося под Бриндизи, доблестного Гульельмо ди Палотты и Томмазо ди Лентини, храбро сражался с осаждающими, но исход осады ни у кого не вызывал сомнений. Окружённый с трёх сторон и постоянно подвергавшийся обстрелам осадных машин, Джованни ди Лаурия к лету капитулировал при условии свободного отъезда в Калабрию для себя и своих союзников. Тем временем под натиском мессинцев пала Франкавилла. Немного позже Федериго III, используя штурмовую деревянную башню с мостом, захватил одну из стен замка Ачи-Кастелло и добился его капитуляции[973]. Таким образом, вассалы Лаурия были быстро разгромлены, а его владения на острове конфискованы сицилийской короной.

Впервые за свою легендарную карьеру Роджер оказался лишен арагонского флота и непоколебимой верности своих сицилийских соратников. Для адмирала наступили тяжёлые времена. Хуже того, его первое задание от нового сюзерена, Карла II Хромого, оказалось пропитано горькой иронией: отвоевание Катанзаро у его бывших сицилийских соотечественников, с которыми он всего лишь летом предыдущего года завоевал город для Федериго III (Карта 3). Это усугублялось тем фактом, что прежний владелец города и бывший противник адмирала Пьетро Руффо, при поддержке некоего Мальджерио Коллипетра и провансальца Рефорциата, теперь стал его союзником в этом начинании. А оборону города возглавлял не кто иной, как Бласко д'Алагона, старый соратник адмирала. Учитывая щекотливость ситуации, Роджер, прибыв к Катандзаро летом 1297 года с примерно 400 воинами, не проявлял особого желания вступать в военные действия. Вместо этого он попытался склонить Алагону на свою сторону. Но, по словам Никколо Специале, Федериго III узнал о попытке переманить своего капитана (каталонца по рождению) и поспешно его отозвал[974].

По-видимому, после ухода Алагоны Роджер, спровоцировал в городе восстание против сицилийского гарнизона, вынужденного запереться в замке. Но Лаурия не желал ненужного кровопролития и предоставил гарнизону тридцатидневное перемирие, по истечении которого — без помощи с Сицилии — осаждённые должны были капитулировать. Федериго III в ответ, отправил в Калабрию отряд из 200 всадников и неизвестного количества альмугаваров под командованием всё того же каталонца Алагоны, сицилийца Гульельмо Кальчерандо и арагонца Гильена Рамона де Монкада. Алагона и его люди добрались до Сквиллаче (в нескольких милях к югу от Катандзаро) накануне истечения срока перемирия. Утомлённый форсированным маршем и подъёмом в гору отряд Алагоны оказался в крайне невыгодном положении против противника, занимавшего господствующие высоты вокруг города. На следующий день ситуация для Алагоны ещё более ухудшилась, поскольку ночью в город вошёл дополнительный анжуйский отряд из 300 всадников под командованием Жоффруа де Милли. Отряд Алагоны уступал по численность противнику примерно в семь раз. Стремясь поддержать боевой дух, каталонский капитан попытался скрыть от своих людей прибытие к анжуйцам свежих подкреплений, но, когда превосходство противника стало очевидным, два десятка его рыцарей предпочли сохранение жизни доблести. Тем не менее, Алагона принял вызов[975].

Ход битвы во многом определялся условиями местности. Катанзаро, и по сей день имеющий статус столицы региона, расположен на южных склонах массива Сила, большого горного плато, господствующего над центральной частью Калабрии. Город  стоит над глубоким ущельем, возвышаясь над заливом Сквиллаче и контролируя Ионическое побережье провинции. Штурм укрепленного города был чрезвычайно трудной задачей, поскольку он располагался вдоль изрезанного хребта южного отрога массива Силы, повышающегося с высоты 300 метров над уровнем моря на южном конце до 600 метров на северном краю, где он соединялся с плато. Город также был защищен двумя ручьями, стекающими по глубоким оврагам с обеих сторон: Фьюмарелла на западе и Мусафало на востоке. Два ручья сливались к югу от города, образуя узкую аллювиальную равнину, которую Специале называет Sicopotamum, что означает "сухая река" (вероятно, потому что небольшой треугольник равнины, образованный слиянием ручьёв, летом пересыхал). Таким образом, наиболее доступный подход к городу для конного войска был с юга, то есть со стороны Сквиллаче. Поэтому, на рассвете Алагона вывел своих людей из Сквиллаче к на закате добрался до "сухой реки". Там он выстроил свою кавалерию в одну баталию, с небольшим выдвинутым вперёд отрядом под командованием рыцаря по имени Мартино де Оллекта. Кальчерандо возглавлял правый фланг баталии , а Монкада — левый. Альмугаваров Алагона расположил по флангам вдоль берегов двух сливающихся ручьёв[976].

Обладая численным превосходством, Роджер выстроил свои войска в три баталии (одна за другой): первой он командовал сам, второй — Рефорциат, а третьей — Жоффруа де Милли. К сожалению, численное превосходство его армии сыграло с адмиралом злую шутку заставив отказаться от того, что так хорошо служило ему на море: продуманной тактики. Лаурия просто бросил свою кавалерию вниз по склону попытавшись одним ударом смять и опрокинуть противника. Но атака баталии адмирала застопорилась столкнувшись с отрядом твёрдо стоявших рыцарей Мартино де Оллекты. В результате в рядах анжуйцев возник беспорядок, а сицилийцы Алагоны бросились на помощь. Последовала хаотичная рукопашная схватка, в которой ни одна из сторон не имела явного преимущества. Рефорциат повёл в атаку свою баталию и попытался переломить ход сражения, но небольшие размеры поля боя  не позволили ему задействовать все свои силы, оставив тыл и фланги открытыми для альмугаваров, обрушивших на врага смертоносный град камней, дротиков, стрел и копий. Последовала ужасная бойня[977].

К тому времени, когда Жоффруа де Милли со своей баталией вступил в бой, Лаурия был ранен в руку и сброшен с коня. Сицилийцы увидели свой шанс. Бласко д'Алагона призвал своих людей: "Вперёд, рыцари! Враг сдаётся!"[978]. Кто-то из альмугаваров напал на знаменосца Роджера, Джакомо ди Кастрокукко, и ранил его в лицо. Обливающийся кровью Кастрокукко, потерял из вида своего командира и бежал с поля боя. Увидев бегущего знаменосца, анжуйцы тоже стали отступать. Специале рассказывает, что последней каплей стало поведение Жоффруа де Милли. Французский рыцарь, как сообщается, услышал, как люди из свиты Роджера пытались подбодрить друг друга криками "Арагон! Арагон!", и принял это за "Алагона! Алагона!". Полагая, что его окружили соратники сицилийского командира, Милли бежал с поля боя, увлекая за собой своих людей. В результате последовало всеобщее бегство анжуйцев[979].

Когда остатки его баталии галопом умчались в сгущающиеся сумерки, Роджер оказался в одиночестве, спешенным и едва способный защитить себя из-за раны. В суматохе боя он спрятался в кустах, ожидая, что в любую секунду его обнаружат и убьют. Однако у судьбы были другие планы. Один из его вассалов, рыцарь по имени Пьетро Сталлерато, случайно увидел Лаурию и отдал сюзерену своего коня. По словам Специале, Роджер, со слезами ярости на глазах, вскочил в седло и помчался в след за своим бегущим войском. Он остановился только тогда, когда достиг замка в Бадолато, примерно в 56 км к югу. Однако Лаурия не забыл своего доблестного вассала, которому удалось каким-то чудом выжить. Позже он предоставил Сталлерато богатые владения из своих земель в королевстве Валенсия[980].

Ничто — даже облегчение от обретения убежища — не могло, тем не менее, смягчить горькое чувство поражения, которого Роджер никогда прежде не испытывал в открытом сражении. Он командовал войском в 700 рыцарей из которых не менее 24 были баннеретами, но был разгромлен противником, чья кавалерия составляла менее трети его собственной. На поле боя полегли многие видные сеньоры, в том числе сын Вирджилио Скордиа и Джордано ди Амантеа. Рефорциат, вместе с Энрико ди Синополи был захвачен в плен. Первому удалось подкупить кого-то, чтобы освободиться, но его сын был найден среди павших. После победы Гульельмо ди Кальчерандо объявил город Катанзаро собственностью Федериго III, а Бласко д'Алагона триумфально вернулся в Сквиллаче[981].

Позорное поражение при Катанзаро навсегда запечатлелось в сознании Лаурии, вселив в него безжалостную решимость сделать эту неудачу последней. Роджер горько жаловался Карлу II, что имеющиеся в его распоряжении анжуйские и итальянские солдаты явно не справляются с сицилийцами. Тот факт, что Жоффруа де Милли позже был наказан за бегство с поля боя лишением земель, свидетельствует о том, что король, по крайней мере частично, был с адмиралом согласен. Роджер также указал на необходимость привлечения в армию неаполитанского короля каталонской пехоты и арагонских рыцарей. Более того, ему для захвата Сицилии нужен был флот, а это означало наём каталонских кораблей и моряков. Лаурия также настаивал, что в войну должен вступить и сам Хайме  II. Карл  II и Бонифаций VII хоть и с неохотой но тоже пришли к тому же выводу[982].