Ещё до битвы при Тальякоццо было очевидно, что амбиции Карла простираются далеко за пределы западного Средиземноморья. Карл претендовал на гораздо большее, чем Сицилийское королевство. В мае 1267 года он при посредничестве Климента IV встретился в Витербо с Балдуином II де Куртене, изгнанным латинским императором Константинополя. Формально целью встречи было добиться восстановления Балдуина II на константинопольском престоле, но цена, которую он был вынужден заплатить за поддержку, свидетельствовала об истинных намерениях Карла: заявить права на корону Восточной Римской империи (Карты 1 и 12)[291].

Балдуин II прибыл в Витербо практически не имея ни войск и ни денег, и следовательно, находился в очень слабой переговорной позиции. Это произошло потому, что в июле 1261 года при весьма неожиданных обстоятельствах он был свергнут отрядом армии никейского императора Михаила VIII Палеолога. Алексей Стратигопул, возведённый Михаилом VIII в достоинство кесаря, вёл по пути к болгарской границе мимо Константинополя небольшой отряд, когда некоторые местные жители сообщили ему, что большая часть латинского гарнизона и основная часть венецианского флота в городе отсутствуют, отправившись в экспедицию по захвату Дафнусии (современный Кефкен), острова в Чёрном море находившегося примерно в 100 км к востоку от Босфора. Эти же доброжелатели рассказали кесарю о подземном ходе в город. Поэтому в ночь на 24 июля Стратигопул приказал нескольким своим самым доверенным солдатам проникнуть в город и обезвредить стражу на стенах и у ворот. К тому времени, как Балдуин II проснулся на следующее утро, его свержение было уже свершившимся фактом. Ему удалось продержаться в дворце Влахерн достаточно долго, чтобы дождаться возвращения венецианского флота, вывезшего его из Константинополя, оставленного бывшим греческим правителям[292].

В Витербо, Карлу  за обещание помощи в виде армии численностью не менее 2.000 рыцарей удалось добиться от Балдуина II весьма щедрых уступок. Эти уступки включали суверенитет над принципатом Ахея (северный Пелопоннес) и Фессалоникийским королевством (Македония и Фессалия), а также треть любой другой территории, которую анжуйская армия сможет завоевать, за исключением самого Константинополя. Карлу также был официально предоставлен контроль над Адриатическим побережьем между Дураццо и Корфу. (Он ранее сам претендовал на этот остров по праву завоевания как на приданое Елены, жены Манфреда, которую он держал в плену со времен битвы при Беневенто.) Что ещё важнее, Балдуин II согласился на брак Филиппа де Куртене (своего единственного сына и наследника) с дочерью Карла Беатрисой при условии, что, если Филипп умрет бездетным, Карл автоматически унаследует Восточную империю[293]. Бракосочетание состоялось 15 октября 1273 года, всего за несколько дней до смерти самого Балдуина II[294].

Карл намеревался отправиться в завоевательную экспедицию летом 1270 года, но страстное желание его благочестивого брата предотвратить поглощение остатков Иерусалимского королевства египетскими мамлюками сорвало его планы. Султан Египта Бейбарс I 5 марта 1265 года захватил Кесарию, а в апреле Арсуф[295]. Ранней весной 1268 года он разрушил Яффу, а 18 мая взял Антиохию[296]. К тому времени король Людовик IX уже возобновил свои крестоносные обеты и начал практическую подготовку к новой экспедиции в Святую Землю, включавшую контракты на перевозки с главными морскими державами христианского Запада: Марселем, Генуей и Венецией[297]. Было неизбежно, что он призовет своего младшего брата присоединиться. Таким образом, флот, который Карл начал собирать в портах Кампании и Апулии для завоевания Константинополя, пришлось предоставить на нужды Восьмого крестового похода.

Надеясь хоть как-то компенсировать задержку, Карл сумел перенаправить внимание своего брата с Леванта на Северную Африку, исходя из предположения, что Тунис станет тыловой базой для похода на столицу мамлюков, Каир. Также ходили слухи, что он убедил Людовика IX в том, что халиф Туниса Мухаммед I аль-Мустансир, готов к обращению в христианство и просто нуждается в поддержке против своих амиров и имамов. Однако главным мотивом Карла, по-видимому, было вымогательство возобновления ежегодной дани, выплачиваемой Тунисом королю Сицилии со времен Роджера II, но отмененной после гибели Манфреда в 1266 году. Она составляла более 34.000 безантов (эквивалент примерно 2.777 унций) в год — внушительная сумма, которая могла бы существенно помочь подготовке экспедиции против Восточной империи. Вероятно, также имело место желание отомстить аль-Мустансиру за поддержку сицилийского восстания 1267 года. Карл, несомненно, хотел раз и навсегда отвратить Хафсидов от дальнейшего вмешательства в сицилийские дела[298].

Тем не менее, Карл принял участие в крестовом походе старшего брата не слишком охотно. В то время как Людовик IX отплыл из Эг-Морта 1 июля 1270 года, его младший брат со своим флотом покинул Трапани только 24 августа. Карл прибыл к Карфагену лишь утром 25 августа, как раз в тот момент, когда будущий святой французский король скончался от дизентерии, опустошавшей его армию, страдавшую под палящим североафриканским солнцем[299]. Хотя сам крестовый поход полностью провалился, но Карл, тем не менее, добился своей цели. Он продолжал осаду Туниса достаточно долго, чтобы убедить аль-Мустансира выплатить репарации за своё сопротивление и возобновить ежегодную дань Сицилийской короне по более высокой ставке, чем прежде. Но наибольшую тревогу у арагонцев вызвал подписанный 1 ноября халифом договор, предоставлявший анжуйцам фондак в Тунисе, неизбежно становившийся конкурентом каталонского. Однако эта экспедиция не стала для Карла безоговорочным триумфом, поскольку его флот на обратном пути, из-за разразившейся бури у побережья Трапани, понёс существенные потери. Восемнадцать кораблей затонули, а многие другие получили серьёзные повреждения, что сделало его армаду непригодной для участия в боевых действиях в ближайшем будущем, так что амбиции на Востоке пришлось временно поумерить[300].

Тем не менее, пока его флот ремонтировался и восстанавливался, Карл не бездействовал. Он воспользовался борьбой за престол, разразившейся после смерти, деспота Эпира, Михаила II Комнина Дуки чтобы в начале 1271 года занять повреждённый землетрясением Дураццо, что позволило ему претендовать на титул "короля Албании". Примечательно, что в Дураццо начиналась Виа Эгнатия, старая римская дорога, заканчивающаяся у ворот Константинополя[301]. Это стратегический успех был подкреплён союзом с королем Венгрии, заключенным Карлом в 1269 году, в соответствии с которым внучка  Белы IV, Мария, была обручена с со старшим сыном Карла, Карлом Хромым. Таким образом, к весне 1271 года сухопутный путь для похода на столицу Восточной империи был в принципе подготовлен[302].

Однако череда непредвиденных событий вскоре замедлила продвижение завоевательных планов. Во-первых, в конце 1272 года вспыхнули военные действия с Генуей, когда Карл стал на своей территории задерживать генуэзских гибеллинов и конфисковывать их имущество[303]. Второе событие было более серьёзным. 29 ноября 1268 года в Витербо скончался Климент IV, а сменивший его Теобальдо Висконти, принявший имя Григория X, был избран Папой после длительного перерыва лишь  1 сентября 1271 года. Несмотря на разочарование от итогов катастрофического второго крестового похода короля Людовика IX, новый понтифик не отказался от мечты спасти Иерусалимского королевство от мамлюков и был убеждён, что шансы на успех значительно улучшатся при полной поддержке со стороны Восточной Римской империи. Поэтому, он активно стремился преодолеть существовавший с середины XI века раскол между Восточной и Западной церквями христианства. 31 марта 1272 года Папа созвал XIV Вселенский Собор, определив в качестве его главных тем крестовый поход за освобождение Святой Земли и воссоединение Латинской и Греческой Церквей. Затем Григорий X обратился к императору Михаилу VIII Палеологу с предложением об участии в Соборе греческой делегации. Переговоры продолжались до 1273 года и завершились официальным приглашением. Понимая, что такие обсуждения могут стать лучшим средством предотвращения экспедиции Карла против него, Михаил VIII принял приглашение. В то время как предпринимались усилия по сближению Церквей, Григорий X запретил Карлу начинать какие-либо военные действия против Восточной империи. Таким образом, планы экспансии на Восток вновь были отложены и на этот раз на неопределенный срок[304].

Второй Лионский Собор, как его стали называть, был официально открыт 7 мая 1274 года, а 6 июля, после того, как греческая церковная делегация согласились с большинством требований папства, состоялась торжественная церемония воссоединения Церквей. Впоследствии папский легат Бернар ди Монтекассино курсировал между Неаполем и Константинополем, чтобы договориться о годичном перемирии между королем и императором, которое должно было начаться 1 мая 1275 года. Карл согласился, поскольку он все ещё продолжал борьбу с генуэзцами и гибеллинами Северной Италии, но, должно быть, он был несколько расстроен тем, что его планы в отношении Восточной Римской империи снова были приостановлены. Возможно, в качестве утешения Григорий X уговорил Марию Антиохийскую продать Карлу свои права на корону Иерусалимского королевства. Хотя Папа умер в Арреццо 10 января следующего года, Карл  18 марта 1277 года заключил соглашение с Марией за 1.000 фунтов золота и ежегодную ренту в 4.000 турских ливров, что позволило ему немедленно принять почетный титул "Король Иерусалима"[305]. Вскоре после этого, 7 июня, он отправил графа Марсико, Руджеро ди Сан-Северино, в Акко (Акру) с флотилией из шести кораблей, чтобы тот, как королевский викарий, от его имени заявил свои права на Иерусалимское королевство[306].

К несчастью для Карла, смерть Григория X не привела к изменениям в политике папства. Три последующих Папы — Иннокентий V, Адриан V и Иоанн XXI — последовали за Григорием X в могилу в течение 18 месяцев. Ни у кого из них не было времени существенно повлиять на ход событий, хотя Иннокентию V и удалось 18 июня 1276 года заключить мир между Генуей и Карлом[307]. Хуже того, человеком, унаследовавшим ключи Святого Петра от Иоанна XXI 25 ноября 1277 года, стал Джованни Гаэтано Орсини, которого Джованни Виллани (среди прочих) считал убеждённым противником Карла. Став Папой под именем Николай III, он потребовал от Карла отказаться как от сенаторства в Риме, так и от викариата Тосканы[308], а также запретил нападать на Восточную империю. Однако это не означало, что Николай III был сторонником императора. Не доверяя приверженности Михаила VIII догматам Лионского собора, новый Папа предъявил императору драконовские требования, призванные доказать его веру в первенство Римской церкви, что стало крайне непопулярно на православном Востоке. Михаил VIII пытался выполнить эти требования, но давление папства создало непосильную нагрузку на недавно воссозданное единство Церкви[309].

Хрупкое перемирие стало рушиться после внезапной смерти Николая III в Витербо 22 августа 1280 года от сердечного приступа. Конклав, собравшийся для избрания преемника, вскоре зашёл в тупик из-за противоречий в коллегии кардиналов между французской и итальянской партиями. Спустя шесть месяцев Карл удалось добиться благоприятного для себя решения конклава, путём осады папского дворца в Витербо. 22 февраля 1281 года 60-летний кардинал Симон де Брион, ранее занимавший пост канцлера короля Людовика IX, был избран Папой под именем Мартина IV. Убежденный галльский шовинист, новый Папа быстро доказал свою самую стойкую приверженность к Карлу и его амбициям. В течение месяца после своего восшествия на престол в Орвието 23 марта Мартин IV восстановил Карла в должности сенатора Рима[310]. Несколько недель спустя, 3 июля, он провел в Орвието совещание, на котором присутствовали Карл, Филипп де Куртене и представители Венецианской республики. Результатом стало соглашение "о возвращении Римской [Восточной] империи, удерживаемой Палеологом и другими оккупантами"[311]. Договор предусматривал, что Карл выставит около 8.000 кавалерии, а также транспорты для перевозки войск. Также предполагалось, что он должен будет предоставить двадцать больших военных кораблей, а венецианцы  ― сто галер. Вся армада должна была быть собрана к апрелю следующего года. 18 ноября Мартин IV официально завершил эксперимент по воссоединению Церкви, издав в Орвието буллу с отлучением от Церкви Михаила VIII Палеолога как еретика[312].

Расходы на финансирование такой масштабной экспедиции, конечно же, были непомерными. Это особенно касалось флота. Историк Лоуренс Мотт подсчитал, что только оснащение анжуйской армады обошлось более чем в 50.000 унций — примерно в половину годового дохода Сицилийского королевства[313]. Чтобы покрыть расходы, Карл в декабре 1281 года увеличил ненавистную народом subventio generalis на ошеломляющие 150%[314]. К весне 1282 года он собрал в Мессине внушительную армаду. Венецианский хронист Марино Санудо Торселло утверждает, что флот насчитывал более сотни военных кораблей плюс вспомогательные суда[315]. Исследования Микеле Амари подтверждают эту цифру и уточняют, что галеры должны были сопровождать примерно две сотни транспортов[316]. Современные расчёты показывают более реалистичное, но все ещё внушительное количество галер — от пятидесяти до шестидесяти, а также от тридцати до сорока вспомогательных судов[317].

Поскольку флот базировался в Мессине, сицилийцы несли основную тяжесть его оснащения и комплектования экипажами. Это стало почти непосильным бременем для населения, не имевшим личной заинтересованности в предстоящей кампании и справедливо чувствовавшим себя обобранным. Уже доведенные до нищеты, чтобы оплатить содержание флота, сицилийцы были принудительно призваны на военную службу властными французскими судьями, даже не удосужившимися изучить их язык или обычаи. Королевский викарий, Герберт де Орлеан, проживал не в Палермо (традиционной столице), а в Мессине, обосновавшись в замке Матегриффон ("Ужас греков"), построенный ещё направлявшимся в Третий крестовый поход Ричардом Львиное Сердце, чтобы запугать преимущественно греческое население города[318]. Автократическое правление Герберта осуществлялось с опорой на 42 королевских замках, где размещались гарнизоны, которые островитяне считали жестокой военной кастой чужеземцев, в то время как им самим было запрещено носить оружие[319]. Для сицилийцев огромная армада, стоявшая на якорях в гавани Мессины в марте 1282 года, была унизительным символом угнетения.

Карл не обращал внимания на настроения сицилийцев, ведь, как уже говорилось выше, он даже не посещал остров со времен тунисской катастрофы, произошедшей двенадцать лет назад. Для него флот представлял собой средство для достижения того, к чему он так долго стремился — завоеванию Восточной Римской империи. "В начале 1282 года, — отмечает Стивен Рансимен, — Карл, король Сицилии, Иерусалима и Албании, граф Прованса, Форкалькье, Анжу и Мэна, регент принципата Ахея, сюзерен Туниса и сенатор Рима, несомненно, был величайшим правителем в Европе"[320]. Теперь, весной 1282 года, он стоял на пороге достижения венца своей прославленной карьеры с самой мощной армадой, которую он когда-либо собирал. Но ей так и не суждено было отправиться в плавание.