Титул "Адмирал Адмиралов" фактически был почётным званием, впервые дарованным в 1133 году королем Сицилии Роджером II в его латинской форме (amiratus amiratorum) своему одарённому советнику Георгию Антиохийскому[1]. Amiratus происходит от арабского слова amir (эмир), буквально означающее "командир". Другими словами, король Роджер II использовал этот титул, чтобы обозначить Георгия как "командира командиров". Однако в то время это звание не означало командующего флотом. Георгий Антиохийский был "министром министров" в смысле "первым министром" или "премьер-министром", ответственным за общее, повседневное функционирование правительства. Только когда "Адмирал Адмиралов" успешно использовал флот для расширения власти короны за пределы королевства, эта должность стала приобретать морской аспект. Звание "адмирал" стало полностью ассоциироваться с командованием флотом лишь в 1177 году, когда внук Роджера II, король Сицилии Вильгельм II, присвоил звание regii fortunati stolii amiratus ("Адмирал Благословенного Королевского Флота") своему первому министру, Уолтеру де Моак[2]. Но никто на протяжении Средневековья не заслуживал звания "Адмирала Адмиралов" в смысле верховного командующего флотом больше, чем Роджер ди Лаурия, сражавшийся за Арагонскую корону во время Войны Сицилийской вечерни.
Специалист по средневековой морской истории Средиземноморья Джон Прайор без всяких оговорок утверждает, что калабрийский дворянин Лаурия "в средневековой истории не имеет себе равных , даже среди генуэзцев и венецианцев"[3]. "Он был одним из величайших флотоводцев в истории Средиземноморья", — восторженно отзывается о нём Дэвид Абулафия в книге Великое море (The Great Sea)[4]. Он называет его "новым Лисандром", имея в виду знаменитого спартанского наварха ("вождя кораблей"), победившего Афины в двух битвах (при Нотиуме (407 году до н. э. и при Эгоспотами 404 году до н. э.) и заставившего соперничающий город-государство заключить соглашение о блокаде Пирея, положившее конец Пелопоннесской войне. Роджер ди Лаурия увековечен как в Божественной комедии Данте Алигьери, так и в Декамероне Джованни Боккаччо[5]. Оценить успехи Роджера ди Лаурия в морской войне можно в сравнении вице-адмиралом Горацио Нельсоном, одержавшим в качестве командующего флотом три победы в крупных сражениях: в битве при дельте Нила в 1798 году,[6] в битве при Копенгагене в 1801 году[7] и, конечно же, в битве при Трафальгаре в 1805 году[8]. Однако Нельсон потерпел сокрушительное поражение в битве при Санта-Крус-де-Тенерифе в 1797 году, где лишился правой руки[9]. В отличие от него, Роджер ди Лаурия командуя флотом одержал шесть значительных побед и ни разу не испытал горечи поражения.
Тем не менее, для большинства историков он остается эзотерической фигурой, а его подвиги широкой публике практически неизвестны. Причин этому множество, но, пожалуй, наиболее проницательное объяснение предлагает Джон Прайор: "Слава Лаурии умалилась из-за того что современные медиевисты отводят Войне Сицилийской вечерни незначительное место, и из-за чего она оказалась в тени Столетней войны"[10]. В этот период северо-западная Европа стала превращаться в центр власти, в то время как превосходство таких средиземноморских государств, как папство и Восточная (Византийская) империя, ослабевало. Более того, военные историки традиционно уделяли мало внимания военно-морской стратегии и тактике в Средневековье, поскольку морские войны в ту эпоху рассматривались просто как сухопутные боевые действия, перенесенные на палубы кораблей. В конце концов, галеры того времени не могли похвастаться способами уничтожения судов противника, подобными античному тарану или пушкам стрелявшим через орудийные порты кораблей раннего Нового времени. Вместо этого на протяжении сотен лет экипажам приходилось полагаться на то же самое оружие, что и на полях средневековых сражений: мечи, копья и арбалеты. Тем не менее, недавний анализ, проведенный такими исследователями, как Лоуренс Мотт, доказал, что Лаурия преуспел в сражениях галерных флотов именно потому, что обладал тонким пониманием уникальных характеристик этих судов и возможностей их экипажей в бою[11].
Ещё одна причина, по которой Лаурия остался в безвестности за пределами Средиземноморья, более прозаична — язык. Существует явный дефицит материалов о калабрийско-арагонском герое на английском языке. Однако это не означает, что тщательные исследования и надежные источники, охватывающие его карьеру, недостаточны. Это не так. Они просто написаны на итальянском, испанском, французском, каталанском и латинском языках. Современные свидетельства делятся на две основные категории: каталонские хроники, повествующие о делах королевства Арагон, в состав которого входили Каталония (Каталунья на каталонском языке) и графство Барселона, и итальянские хроники, подробно описывающие историю Сицилии и, особенно Войну Сицилийской вечерни[12]. Из первых к этому периоду относятся, по сути, только две хроники: Хроника Берната Десклота о царствовании короля Педро III Арагонского и Хроника Рамона Мунтанера о подвигах автора как наёмника Каталонской компании[13]. Обе являются двумя из Четырех великих хроник средневековой каталонской литературы. (Две другие — Книга деяний Хайме I Завоевателя и Хроника Педро IV Церемонного — не затрагивают Войну Сицилийской вечерни и, следовательно, карьеру Роджера[14]).
Из двух повествований историки считают Хронику Берната Десклота наиболее достоверной с точки зрения изложения фактов. Десклот, как полагают, был тем самым Бернатом Эскрива, занимавшим различные административные должности (включая казначея) в королевской курии до своей смерти в 1289 году, и вероятно, имевшим доступ к канцелярии короны. Это объясняет необычайные подробности с которыми описаны африканская авантюра короля Педро III и его последующее вторжение на Сицилию в 1282 году, а также рассказ о героическом сопротивлении арагонского монарха французскому вторжению в 1285 году. К сожалению, хроника Десклота заканчивается на смерти Педро III в ноябре того же года, что вынуждает историков в основном полагаться на Мунтанера для изучения арагонской точки зрения на последующие события войны, продолжавшейся до 1302 года[15].
Повествование Рамона Мунтанера имеет преимущество в том, что охватывает весь исследуемый период и делает это с уникальной точки зрения придворного администратора и солдата, внимательно относящегося к деталям. Более того, он лично участвовал в нескольких военных кампаниях, таких как завоевание Майорки в 1286–1287 годах, и, возможно, лично был свидетелем многих описанных им событий, что делает его бесценным очевидцем. Он почти наверняка был хорошо знаком с действиями галерного флота, поскольку служил не только на кораблях Лаурии, но и во флоте Великой Каталонской компании Роджера де Флора, после окончания войны нанявшейся на службу византийскому императору. Однако Мунтанер был далёк от беспристрастного изложения событий. Пералада, город в Каталонии, где он родился около 1265 года, был разрушен во время того самого французского вторжения, которое героические усилия Лаурии помогли отразить в 1285 году. Мунтанер оставался непоколебимо верен арагонскому королевскому дому до конца своей жизни. После возвращения с Востока в 1309 году он до 1315 года, от имени короля Сицилии Федериго III (третьего сына Педро III), управлял островами Джерба и Керкенна. В 1332 году Мунтанер стал камергером Хайме III Майоркского и умер в 1336 году, будучи королевским бальи Ибицы. Хроника Мунтанера не только крайне предвзята, но и искажена тем фактом, что её начали писать только в 1325 году — более чем через четыре десятилетия после начала Войны Сицилийской вечерни (1282–1302). В результате многие детали неточны, достижения Арагона сильно приукрашены, а последовательность событий часто безнадежно перепутана[16].
Тем не менее, Хроника Рамона Мунтанера остается ценным источником информации, особенно в сочетании с всеобъемлющими и тщательно изученными Анналами Арагонской короны Херонимо Зуриты. Этот ученый XVI века, чиновник при дворе короля Испании Филиппа II, более тридцати лет (примерно 1550–1580) посвятил изучению истории Арагонского королевства. Используя современные ему приёмы исследования документов, он, как известно, обращался к архивам от Испанских Нидерландов до Сицилии, чтобы сравнить свои выводы со средневековыми хрониками и иными литературными источниками. И, конечно же, поскольку он завершил работу более четырёх веков назад, существует возможность того, что он пользовался источниками не дошедшими до наших дней. Однако, что особенно интересно для рассматриваемого периода, считается, что Зурита в значительной степени опирался на современных ему итальянских хронистов[17].
Из последних тремя основными являются Бартоломео ди Неокастро, Никколо Специале и Саба Маласпина. Первые двое были уроженцами Сицилии, а третий — происходил с материка и придерживался пропапский взглядов. Работа Маласпины, Книга деяний королей Сицилии (Liber gestorum regum Siciliae), отличается от двух других главным образом тем, что предлагает более объективную, если не откровенно проанжуйскую, версию событий[18]. Он, по-видимому, был римским священником, служившим писцом в папской курии с 1283 по 1285 год. В 1286 году Папа Гонорий IV назначил его епископом Милето в Калабрии. Захваченный Роджером ди Лаурия во время набегов в 1288–1289 годах, он позже бежал в регион Молизе к северу от Апулии. Тем не менее, его хроника, начатая в 1284 году, по-видимому, основана на документах папской курии и, таким образом, кажется достаточно точной. Её главный недостаток заключается в том, что она заканчивается смертью Карла Анжуйского в начале 1285 года, оставляя остальную часть истории для освещения его сицилийским коллегам[19].
Не может быть никаких сомнений в том, на чьей стороне были симпатии Бартоломео ди Неокастро. Он был сицилийским юристом, родившимся в Мессине около 1240 года, и ставшим одним из руководителей восстания против анжуйского правления. Хотя его История Сицилии явно предвзята, особенно в отношении Хайме II Арагонского, она имеет то преимущество, что содержит наиболее подробное описание осады Мессины в 1282 году. К сожалению, и она не охватывает весь период войны, поскольку Неокастро умер в 1293 году[20].
Его соотечественник и коллега-хронист, Никколо Специале, также, по-видимому, проживал в Мессине, хотя, согласно некоторым источникам, он мог родиться в Ното. Его труд носил одноимённое название История Сицилии, и по-видимому, автор также считал арагонское правление на Сицилии законным[21]. В 1334 году он упоминается как член делегации, отправленной королем Сицилии Федериго III к Папе Бенедикту XII. Но Специале (умерший в 1335 году) был намного моложе Неокастро, а это значит, что его повествование охватывало всю войну и её последствия, что делает его особенно ценным источником информации о событиях после договора в Ананьи 1295 года, когда в попытке вернуть остров анжуйцы заключили союз с Арагоном[22]. Подтверждением большей части повествования Специале о войне, особенно о более позднем её периоде и последствиях, является Анонимная сицилийская хроника (Anonymi Chronicon Siculum), охватывающая период с 820 по 1343 год[23]. Её автором, вероятно, был архивист из Палермо середины XIV века, имевший доступ к королевским регистрам, что делает его рассказ достаточно достоверным и надёжным[24].
Повествование другого итальянца, несколько отстраненное от событий, но предлагающее, характерную для гвельфов, их дополнительную интерпретацию принадлежит флорентийскому банкиру Джованни Виллани (родился в 1276 году). Написанная на итальянском языке в 1320-х и 1330-х годах, его Хроника включает подробности о Войне Сицилийской вечерни в контексте всеобъемлющей истории Европы и Ближнего Востока от библейской древности до 1346 года (за два года до смерти Виллани от бубонной чумы). Хроника является особенно полезным справочником по событиям, предшествовавшим войне, таким как битвы при Беневенто и Тальякоццо[25].
Основным источником информации о структуре и управлении арагоно-каталонским флотом является Архив кафедрального собора Валенсии (Archivo de la Catedral de Valencia)[26]. Он содержит пергаменты, с описанием расходов на содержание флота на протяжении большей части периода, когда он базировался на Сицилии (1283–1292 гг.). Многие из соответствующих документов были скопированы в Дипломатический кодекс арагонских королей Сицилии (Codice diplomatico dei re aragonesi di Sicilia) Джузеппе Ла Мантиа[27]. Что касается анжуйского флота, то ту же функцию выполняют Регистры Анжуйской канцелярии (I registri della cancelleria angioina) Риккардо Филанджери[28]. "Реконструированные [анжуйские] регистры сохраняют исключительно богатое разнообразие материалов по кораблестроению, организации военных флотов, комплектованию экипажей, оборудованию, такелажу и снабжению", — отмечает Джон Прайор[29].
Наиболее полным современным описанием конфликта является монументальное трёхтомное исследование Микеле Амари середины XIX века Война Сицилийской вечерни (La Guerra del Vespro Siciliano),[30] хотя оно омрачено шовинистическими предубеждениями к французам и некоторой чрезмерной мелодраматичностью. Единственное имеющееся описание войны на английском языке — это работа сэра Стивена Рансимена Сицилийская вечерня, но она сосредоточена в основном на причинах и содержит лишь отрывочные сведения о событиях после первого этапа войны, закончившегося смертью Карла Анжуйского в 1285 году[31]. Более позднее исследование Сальваторе Трамонтана на итальянском языке, представленное глазами известных итальянских авторов, называется Годы войны: воображение, хроника, история (Gli anni del Vespro: L’immaginario, la cronica, la storia)[32]. Жан Данбабин даёт бесценное представление о влиянии анжуйского правления на Сицилийское королевство до и во время восстания[33]. А Джованни Аматуччо в своей работе Военная история Войны Сицилийской вечерни (Storia Militare della Guerra del Vespro) рассматривает события с чисто военной точки зрения, сосредоточившись на войне, разворачивавшейся на итальянском полуострове[34]. Более актуальным для темы моей книги является новаторское исследование Лоуренса Мотта, Морская мощь в средневековом Средиземноморье: Каталонско‑арагонский флот в Войне Сицилийской вечерни (Sea Power in the Medieval Mediterranean: The Catalan-Aragonese Fleet in the War of the Sicilian Vespers)[35]. Наконец, самое недавнее биографическое исследование великого адмирала принадлежит Антонио Х. Планельсу Клаверо и Планельсу де ла Маса, чья книга Роджер де Лаурия, великий адмирал Средиземноморья (Roger de Lauria, El gran almirante del Mediterráneo) на испанском языке вносит весьма ценный вклад, особенно в изучение ранних лет жизни Роджера при дворе короля Арагона[36].
Из всего вышеизложенного должно быть очевидно, что история Роджера ди Лаурия в значительной степени является историей Войны Сицилийской вечерни. Эти две истории тесно переплетены, поэтому невозможно рассказать одну, не пересказывая другую. Основные события и главные действующие лица конфликта, затрагивавшего почти все уголки Средиземноморья в течение 20-и лет, по необходимости призваны составлять фон для этого хронологического повествования о жизни одного исключительного человека. (Карта 1.) Соответственно, мой рассказ начинается с битвы при Беневенто в 1266 году, судьбоносного сражения, подготовившего почву для Войны Сицилийской вечерни и роли Роджера в ней.