Чем Южная Месопотамия отличалась от Северной, почему ассирийские цари называли себя наместниками бога Ашшура и о чем писали ашшурским торговцам их жены

Если бы в VII веке до нашей эры существовали путеводители, то про Ниневию, древнюю столицу Ассирии, в них могло бы быть написано так:

Величественная Ниневия раскинулась на восточном берегу реки Тигр, в окружении плодородных полей и виноградников, в изобилии снабжающих жителей города хлебом и вином. Даже летом, когда жаркое солнце опаляет бесконечные городские стены, в городе не бывает недостатка в воде, а все потому, что великий царь Синаххериб приказал построить акведук, каких раньше не бывало, и теперь каналы, питающие царские сады и оливковые рощи вокруг города, никогда не пересыхают.

Попасть в город можно через любые из его 18 ворот, и пусть огромные (в два человеческих роста) крылатые быки, которых вы встретите при входе, вас не пугают: они следят за тем, чтобы внутрь не проникло зло. Гуляя по городу, обязательно полюбуйтесь на роскошный царский дворец. Царь Синаххериб неспроста назвал его Несравненным дворцом: его гладкие выбеленные стены, сложенные из десятков тысяч обожженных кирпичей и украшенные поверху синими изразцами, возвышаются над городом, так что вы их точно не пропустите. А вот на башню-зиккурат – самое высокое здание в городе – вас, увы, не пустят. Вход туда открыт только жрецам. Но любоваться разноцветными, уходящими ввысь ступенчатыми платформами зиккурата можно и на расстоянии, их хорошо видно из любой точки города.

Жизнь в Ниневии никогда не затихает. Но если вы вдруг случайно пропустили одно из многочисленных культовых празднеств, сходите посмотреть царскую охоту на львов. Это зрелищное, хотя и жестокое действо – гимн доблести ассирийских царей, которые демонстрируют свое военное мастерство, убивая свирепых львов с боевых колесниц. Лучше всего наблюдать за происходящим с холма рядом с охотничьими угодьями. Приходите рано, чтобы занять место получше.

В этом описании, конечно, есть доля шутки, но только доля. Примерно так, по данным археологии и текстов, должна была выглядеть Ниневия в зените своей славы.

В VII веке до нашей эры Ниневия была столицей самого крупного царства на Ближнем Востоке. Территория Ассирии тогда простиралась от Нила почти до Каспия и от Средиземного моря до Персидского залива. Жители Ассирии говорили на разных языках, молились разным богам и придерживались разных традиций, но все они были покорны воле ассирийского царя, который, видимо, действительно был самым могущественным из современных ему правителей. У Валерия Брюсова есть стихотворение «Ассаргадон», я процитирую отрывок:

Это не поэтическое воображение Брюсова – он цитирует ассирийские царские надписи довольно близко к тексту. Во-первых, потому, что есть надпись, собственно, про Сидон. А во-вторых, потому, что в царских надписях один из главных титулов – «царь всего [обитаемого] мира», и действительно другим владыкам в это время Ассирии противопоставить совершенно нечего.

Период максимального расцвета Ассирии при этом по историческим меркам сравнительно недолог – чуть меньше 150 лет, если отсчитывать от времени правления Тиглатпаласара III до падения Ниневии в 612 году до нашей эры. С правления Тиглатпаласара III – потому что именно с него началась последняя непрерывная территориальная экспансия Ассирии.

Большая часть лекций в этом курсе будет построена на материале именно этого, заключительного этапа ассирийской истории. Но перед тем как мы перейдем к последним ассирийским царям и посмотрим, что делали и как жили они сами и их подданные (во что верили, как был устроен их быт, чего они боялись, чего они хотели – кто они вообще такие были, эти древние ассирийцы), мы немного поговорим о том, с чего Ассирия началась. О том, как Ассирия возникла и превратилась в государство, которое многие историки называют первой империей в истории человечества, рассказывают гораздо реже, а там много сюжетов, без которых Ассирию VIII–VII веков до нашей эры понять очень трудно.

Для начала придется несколько слов сказать про климат и географию. Это, к сожалению, неизбежно, потому что иначе мы быстро заблудимся на том огромном пространстве, с которым нам предстоит иметь дело. Весь этот курс нам предстоит провести в Месопотамии. Месопотамия – термин греческого происхождения, который переводится как «Междуречье». Реки, о которых идет речь, – Тигр и Евфрат. Эти названия вошли в наш язык через греческий, но и в русском своем обличье они все еще фонетически близки к своим аккадским прототипам. По-аккадски Евфрат называется Пуратту, а Тигр – Идиклат, так что к тиграм эта ближневосточная река никакого отношения не имеет. Сейчас, приближаясь к Персидскому заливу, эти реки сливаются, но в древности было не так, а береговая линия залива располагалась ближе к северу.

Если посмотреть на карту, то трудно не заметить, что русла Тигра и Евфрата в районе современного Багдада подходят очень близко друг к другу, получаются как бы песочные часы. Верхняя и нижняя половинки этих часов (в очень грубом приближении) – это две историко-культурные области, которые в древности развивались немного по-разному. В нижней половинке располагалась Вавилония. Там были плоские равнины, которые покрывались илом при разливе рек и давали баснословные урожаи. Но только при правильном подходе, потому что большая часть этих земель лежат в зоне пустынного климата. На практике это означает, что там более или менее всегда очень сухо и жарко, дождь идет крайне редко, поэтому без искусственного орошения ничего особенно не растет.

Совершенно иначе дело обстояло в верхнем течении Тигра и Евфрата, в регионе, который со временем стал называться Ассирией. Здесь климат отчасти определялся близостью к Средиземному морю, а отчасти тем, что в регионе выпадало достаточное количество осадков, чтобы заниматься земледелием, не строя разветвленную сеть оросительных каналов, как на юге. Минимально достаточное, но все же. Средиземноморский климат означает выраженную смену сезонов: с дождливой осенью, с холодной зимой (изредка даже со снегом), зеленой весной, когда все цветет, и с жарким, засушливым летом. И это очень не похоже на Вавилонию.

Разница в климате и типе ландшафта подразумевает разные способы ведения хозяйства, но Вавилонию и Ассирию разделяло не только это. Граница проходила также по языку. Дело в том, что с II тысячелетия до нашей эры тексты в этих регионах писали на двух основных диалектах аккадского языка: вавилонском и ассирийском. Носители вавилонского и ассирийского должны были понимать друг друга, но звучали эти языки немного по-разному, в них по-разному строились некоторые грамматические формы и для обозначения одних и тех же вещей могли использоваться разные слова. Различия видны и на уровне письменности. И там и там пользовались клинописью. Это словесно-слоговая система письма; самые древние известные надписи датируются концом IV тысячелетия до нашей эры, они обнаружены на самом юге Месопотамии, в городе Уруке. Клинописью она называется вот почему: основным материалом для записи в Месопотамии служила глина, а инструментом для письма – заостренные тростниковые палочки (стилосы), но не заточенные, как карандаш, а треугольные или квадратные в сечении. Стилос входил в глину под углом, поэтому на глине оставалась не просто черта, а черта с клиновидным расширением в начале, что придавало знакам особый, очень характерный вид. Так вот, в Ассирии и в Вавилонии писали клинописью, но количество и набор знаков, которыми пользовались писцы на севере и на юге, были немного разные, знаки часто отличались друг от друга по начертанию, хотя ассирийская клинопись, несомненно, сформировалась под влиянием южной (и более древней) писцовой традиции.

Освоение Месопотамии началось с юга, где сформировалась городская культура и возникла письменность (первоначально шумерская клинопись, которая впоследствии была адаптирована к другим языкам, прежде всего к аккадскому). Так что наиболее ранние письменные источники в основном отражают то, что происходило в крупных южномесопотамских городах (речь идет о III тысячелетии до нашей эры). О Северной Месопотамии (территории будущей Ассирии) этого времени у нас данных гораздо меньше, но известно, что в III тысячелетии до нашей эры город Ашшур, давший впоследствии название Ассирийскому царству, уже существовал и, видимо, был процветающим торговым центром, поскольку находился на пересечении торговых путей, ведущих с севера на юг и с запада на восток.

Наиболее ранние свидетельства заселения обнаружены археологами на самой высокой точке городища, на сорокаметровой скале, которая врезается в Тигр, как нос огромного корабля. Именно здесь располагался храм главного городского бога Ашшура, чье имя носил и город. Ашшур был богом скалы, на которой город стоял, и поэтому разделить их было невозможно – они были единым целым. Другими словами, город Ашшур не называли в честь божества. Он был и городом, и божеством одновременно.

Это, кстати, отражено и в письменной традиции. Дело в том, что в клинописи существует специальная категория знаков – так называемые знаки-классификаторы, или детерминативы. Они показывают, что слово, при котором они стоят, относится к определенному семантическому классу. Так, например, перед названиями растений часто ставится знак, который означает «трава», а после названий птиц пишется знак со значением «птица». Так же было и с божествами, и с названиями городов и стран. Перед именами богов ставился знак дингир («божество»), а после названий городов – знак ки («земля», «место»). В случае с Ашшуром перед названием города мог употребляться дингир, а после имени бога – ки, что свидетельствует о двойственном восприятии Ашшура древними ассирийцами.

Поскольку город и божество были неразрывно физически связаны друг с другом, город Ашшур оказался единственным местом, где у бога Ашшура был храм (в текстах I тысячелетия до нашей эры он назывался Эшарра – «храм всего [обитаемого] мира»). Так было на протяжении всей ассирийской истории, вплоть до падения Ассирийского царства. Это уникальный случай: другие месопотамские божества обычно имели святилища в разных местах.

Ашшур дал название Ассирии (по-аккадски она называется мат Ашшур – «страна Ашшура»), но столицей самостоятельного царства он стал не сразу. На самом раннем этапе, в III тысячелетии до нашей эры, Ашшур был просто городом-государством, хотя иногда более крупные царства (Саргоновское царство, царство III династии Ура) брали его под свой контроль. Но в XIX веке до нашей эры у Ашшура появился независимый правитель, а сам город постепенно превратился в важный торговый хаб для Вавилонии и Анатолии (это территория современной Турции). Жители Ашшура были так плотно вовлечены в торговлю, что основали в Анатолии ряд торговых колоний.

От этого периода – я говорю про XIX–XVIII века до нашей эры – до нас дошло порядка 23 000 табличек, написанных на ассирийском диалекте аккадского языка в его самой архаичной форме. Только небольшая часть из них найдены в Ашшуре. Таблички содержат информацию об институтах власти и о политически значимых событиях. Основная масса текстов обнаружена на территории крупнейшей ашшурской торговой колонии в Анатолии, в месте, которое в древности называлось карум Каниш (карум – это аккадское слово, которое означает «пристань», но со временем его значение расширяется, и, поскольку пристань – это место, где покупают и продают привезенный товар, словом карум стали обозначать любое место, где ведется торговля). Логично, что содержание табличек связано с торговлей – это контракты, расписки, соглашения о торговом партнерстве, документы купли-продажи и, конечно же, письма, которые ашшурские купцы писали друг другу и родственникам, занятым в семейном бизнесе.

Вот, к примеру, одно из таких писем, которое демонстрирует, как ашшурская торговля была устроена изнутри. Оно адресовано торговцу по имени Пушукен (подходящее имя для торговца – его можно перевести как «Его слова/обещания надежны»). Пушукен постоянно живет в Канише и торгует тканями, которые ему привозят из Ашшура. Автор письма – жена Пушукена по имени Ламасси, она живет в Ашшуре, помогает вести там его дела и изготавливает ткани, которые передает потом с попутным караваном Пушукену – тот потом продает их в Анатолии. Текст такой:

Почему ты все время пишешь мне: «Ткани, которые ты мне посылаешь, нехороши»? Кто тот человек, который живет в твоем доме и говорит нехорошее о [моих] тканях, когда они доходят до него? А ведь я тружусь не покладая рук, чтобы изготовить и послать тебе ткани, с тем чтобы с каждого каравана твой торговый дом получил 10 сиклей серебра [прибыли][1].

Сикль – аккадское слово, которое обозначает меру веса; всем знакомо его еврейское соответствие – «шекель»; в период, о котором идет речь, 1 сикль серебра составлял примерно 8 грамм.

Анатолия была основным торговым направлением для Ашшура. Ашшурские торговцы везли туда олово, шерстяные ткани и лазурит. Ткани погрубее были ашшурского производства (это о них переписываются Ламасси и Пушукен). Ткани более тонкой выделки везли в Анатолию из Вавилонии. Олово поступало из Элама (это древнее царство на территории современного Ирана), а медь – тоже из Вавилонии, причем сами вавилоняне покупали ее у маганских торговцев (Маганом называлась территория современного Омана). Ашшурские купцы на ослах везли эти товары (и ткани собственного производства) в Анатолию и возвращались с золотом и серебром, которое в то время служило основным платежным средством в любой точке этой международной торговой сети.

Приведу еще пару писем, чтобы дать представление о том, что это были за люди, как они жили и что их заботило. Вот, например, еще одно письмо от жены к мужу (его зовут Инная, а ее – Тарам-куби):

Иннае скажи, так говорит Тарам-куби. Ты мне написал: «Кольца и браслеты, которые [у тебя] есть, прибереги, будешь на них покупать еду». Нет, ты, конечно передал мне полмины золота [это примерно 200 грамм с небольшим] через Илум-бани, но какие такие браслеты ты мне оставил? Когда ты уехал, ты не оставил мне и сикля серебра [мы сказали бы «ни копейки»], ты просто сгреб все, что было в доме, и ушел. После твоего отъезда в Ашшуре начался ужасный голод, а ты не оставил мне и меры зерна. <…> И что это за постоянные отговорки в твоих письмах? Мы разве позволяем себе отговорки, хотя нам тут нечего есть? Все, что я смогла у себя наскрести, я тебе отправила, и теперь я живу в пустом доме. Близится урожай. Озаботься тем, чтобы прислать мне серебра из выручки, которую ты получил за мои ткани, чтобы я купила хотя бы 10 мер зерна.

Дальше она рассуждает о деловых проблемах, документах и долгах, а кончается письмо вопросом:

Почему ты слушаешь только моих недоброжелателей и все время пишешь мне раздраженные письма?

Тексту больше трех с половиной тысяч лет. Как мы видим, быть женой ашшурского торговца было непросто.

А вот письмо ассирийского купца, который остро переживает свое одиночество на чужбине. Он пишет из Анатолии своей невесте (ее зовут Нухшатум):

Так говорит Пузур-Ашшур, Нухшатум скажи. Твой отец написал мне и предложил тебя в жены, и я отправил к твоему отцу своих слуг с письмом, чтобы он отправил тебя ко мне. Пожалуйста, как только ты услышишь мое письмо, отпросись у отца и приезжай ко мне вместе с моими слугами. Я совсем один. Нет никого, кто бы заботился обо мне, кто накрывал бы мне стол. Если ты не приедешь с моими слугами, я женюсь тут на местной девушке. Отнесись к этому серьезно. Не задерживайся и приезжай.

Не удивляйтесь тому, что все эти письма начинаются словами «такому-то скажи», «так говорит такой-то»: это так называемая адресная формула, которая отсылает нас к ранней, скорее всего, исходной ситуации переписки, в которой участвуют не два человека, а три. Всегда есть человек, который письмо составляет, есть человек, который его получает, и есть человек, который должен прочесть это письмо адресату, потому что, конечно же, не все люди умели читать клинопись.

В отличие от торговли о политическом устройстве Ашшура в эту эпоху известно гораздо меньше, но мы знаем, что власть находилась не в одних руках. Она была распределена между правителем города, городским собранием и высокопоставленным чиновником, чья должность по-ассирийски называлась лиму.

Правитель Ашшура в эту эпоху не был царем – царем был бог Ашшур. Правитель же называл себя наместником или управляющим Ашшура, что подчеркивало, с одной стороны, его близость к божеству, а с другой – его важнейшую функцию как посредника между божеством и городским населением, «людьми бога Ашшура». Кроме того, правитель был центральной фигурой в религиозном культе и должен был принимать участие в ритуалах, связанных с культом Ашшура. Оба эти представления (об особой связи правителя и народа с Ашшуром и о том, что правитель должен находиться в постоянном контакте со своим народом и представлять его интересы перед божеством) стали определяющими для ассирийской идентичности и легли в основу идеологической системы будущего ассирийского царства.

Власть правителя передавалась по наследству, но не была абсолютной. Она ограничивалась, с одной стороны, городским собранием (в текстах оно может называться либо словом «город», алум, либо словом «собрание» – пухрум). Это собрание в основном занималось разрешением споров между ассирийскими купцами и таким образом обеспечивало стабильность торговой системы, на которой держалась экономика города.

С другой стороны, правитель должен был считаться с чиновником лиму. Точно неизвестно, что именно входило в круг его обязанностей (предполагают, что он мог возглавлять городское собрание, представлять интересы наиболее знатных городских семейств, отвечать за сбор торговых пошлин или, например, заведовать городским хозяйством), но мы знаем, что эта должность была выборной (на год) и что чиновник лиму служил эпонимом, то есть по его имени называли текущий год. Эта практика легла в основу ассирийской системы датирования событий, которая оставалась неизменной до самого падения Ассирийского царства. Если нужно было указать, в какой год что-то произошло, в документах писали: «В год, когда чиновником лиму был такой-то…» (на современные языки это обычно переводится как «В эпонимат такого-то…»). Чтобы не запутаться, кто за кем, составляли списки лиму, дошедшие до нашего времени.

Эта эпоха, когда царская власть была ограничена другими общественными институтами, закончилась на рубеже XVIII–XVII веков до нашей эры, когда в Анатолии стало неспокойно из-за того, что анатолийские цари начали воевать друг с другом. В ходе этих событий карум Каниш был разрушен – и истории Ашшура как независимого торгового города-государства без каких-либо милитаристских амбиций пришел конец. Что с ним происходило после этого, мы представляем себе не так хорошо, как хотелось бы, потому что у нас мало источников, но известно, что между XVI и XIV веком до нашей эры Ашшур находился под властью хурритского царства Митанни. Об этом царстве мы немного поговорим в следующей лекции. Ассирийцы не потратили то время, пока они находились во власть Митанни, зря. Во-первых, они использовали его для того, чтобы освоить митаннийские военные технологии, а во-вторых, они переосмыслили и идеологически обосновали свою картину мира. Так Ашшур превратился в Ассирию, а у Ассирии появилась миссия, которая определит ее развитие на века вперед.