Пришлось задержаться, пока оформляли документы с отказом от опекунства под гарантии церкви. Служащий тянул до последнего, постоянно отправляя куда-то записки и получая ответные. Но открыто противостоять Церкви великий князь — а инициатива с опекунством исходила от него — не решился. Всё же он пытался создать репутацию приличного человека, куда скандал с церковью не вписывается никак. Поэтому служащий в конце беседы с кислой физиономией выдал мне все документы уже безо всяких обременений в виде опекунства, но предупредил, что за налоги за этот год с меня спросят. Правда, после замечания отца Афанасия добавил, что сделают это с учетом моего населения, а не населенных пунктов.

И выдал приглашение на приближающийся бал — для меня и моей супруги, поскольку не пригласить князя было уже нельзя. Для Наташи это станет катастрофой: невозможно сшить новое платье столь быстро. Придется привлечь маменьку: в Верх-Ирети такого столпотворения у модисток не должно быть. Хорошо, что у меня появился Птос.

Точно! Я себя чуть по лбу не стукнул. Я же собирался его зарегистрировать, но разговор с патриархом, а потом с чиновником напрочь выбили это из моей головы. Отец Афанасий, которому я сообщил о необходимости регистрации помощника, предложил меня сопроводить и туда, дабы новых проблем не возникло. Согласился я с радостью — при представителе церкви не станут пихать слишком толстые палки в колеса, ограничатся мелкими и почти не замедляющими движение.

Пришлось возвращаться и спрашивать, обязательно ли регистрировать летающего призрачного помощника, хотя подозревал, что в моем случае будет обязательным, даже если это окажется гусеница, умеющая всего-навсего пускать радужные пузыри, когда поест кристаллов.

— Разумеется, все призрачные помощники должны пройти регистрацию, — ответили мне в канцелярии, когда я вернулся. — Давно он у вас?

— Буквально вчера из кристалла выпал, — гордо ответил я. — Даже не верится, что так повезло.

— К какому типу он относится?

— Летающий. На дракона похож, огромный, серебристый, — принялся я восторженно перечислять, демонстрируя изо всех сил, как я рад привалившему мне счастью. И тут же печально добавил: — Возможностей у него только мало.

— Какие возможности? — занес служащий перо над регистрационной книгой.

— Полет и уход в невидимость.

— И всё? — подозрительно уставился он на меня.

— Всё, — подтвердил я. — Это, конечно, тоже хорошо, но пространственного кармана у него нет. Да и вообще ничего нет из боевого. Хотя сам он, конечно, и сам по себе оружие грозное: кого хочешь затопчет.

— Имя?

— Элиаптос.

С Птосом мы договорились, что запишу его под другим именем, поскольку когда я стал узнавать, как происходит регистрация, выяснилось, что записывают не только приметы призрачного помощника, но и его имя. Записать правильное — в моем случае всё равно что признаться в убийстве императорского кузена.

— Даже не переживай, — заявил мне Птос. — Ты будешь не один, кто не укажет правильное имя в записи. Почему-то среди людей бытует мнение, что если узнать истинные наши имена, то получите над нами власть.

— А это не так? — заинтересовался я.

Птос посмотрел на меня, как будто хотел спросить: «А с какой целью интересуешься?», потом ответил:

— Разумеется, не так, Ваше Сиятельство. Кто же вам истинные имена сообщает? У каждого есть имя именно для посещения вашего мира. У меня просто получится два, такое тоже бывает. Договор в нашем случае привязывается не к имени, а к сущности. Имя — исключительно для удобства.

В результате мы сошлись на имени Элиаптос, поскольку «-птос» у них было распространенным окончанием имени для летающих призрачных помощников, а менять короткое имя не хотелось — к этому уже привыкли все. И сейчас новое имя я с чистой совестью сообщал служащему.

Тот вписал, оформил документ с печатью и сообщил:

— Полеты над Святославском запрещены, Ваше Сиятельство. Единственное исключение: когда вы залетаете в город и вылетаете из него. Будете нарушать — встанет вопрос о лишении вас призрачного помощника. Иногда сразу, даже без предупреждения.

— Такие помощники же не опасны? — удивился я.

— Я вас предупредил о недопустимости. Разрешено это только членам императорской фамилии.

Говорить о том, что Птос может перемещаться порталами, я, разумеется, не стал. Для регистрации эта информация была избыточной, а еще она была избыточной для моих противников, которые не должны были знать лишнего. Я бы и регистрировать не стал, но мне было необходимо легализовать свое быстрое перемещение между городами. Дирижабли-то мне теперь недоступны…

— И исключений не бывает?

— Нужно специальное императорское разрешение, Ваше Сиятельство, — ответил служащий, всем своим видом показывая, что не будет у меня этого специального разрешения никогда.

В остальном регистрация прошла быстро и беспроблемно. Подозреваю, присутствие рядом отца Афанасия сыграло свою роль. Пока я его отвозил, мы продолжали беседу об автомобилях — очень уж заинтересовало моего пассажира наше транспортное средство. Быстрое, удобное, защищенное от жары и холода. Думаю, начальству он непременно расскажет. Возникла мысль подарить один автомобиль патриарху — и это будет не такая уж большая плата за помощь. Без бумаги от него сегодня я бы не смог отвертеться от опекунства великого князя.

Решено. Как только выдастся свободное время, начну делать премиальный вариант для патриарха. Это и с точки зрения рекламы будет полезно. Но сейчас, разумеется, мне было не до того. Вернувшись домой, я сообщил Птосу о том, что он теперь — лицо легальное в нашей стране, и попросил слетать за Наташей, а заодно намекнуть Валерону, что у нас здесь дела ждут.

После чего позвонил отчиму — договариваться с маменькой проще казалось через него. Он ответил, что отправит домой записку, поскольку находится в конторе, и перезвонит мне, как получит ответ от супруги.

— Есть необходимость переговорить лично, Петя, — намекнул он.

— Я с Наташей могу подъехать, — предложил я. — Но ненадолго.

Честно говоря, больше всего сейчас мне не хотелось куда-то бежать и что-то решать, а хотелось просто лечь и ничего не делать. После беседы с патриархом я чувствовал себя полностью опустошенным. Возможно, навыки служителей Церкви, хоть и отличались от уже привычных мне, были достаточно серьезны.

Пока было время, я решил просмотреть собственные навыки, чтобы понять, что в них изменилось после беседы с патриархом и активации реликвии. Раньше как-то не доходили руки.

Не зря мне казалось, что я выдержал настоящую битву. Модифицированная удача выросла на два пункта, до тридцать восьмого уровня, интуиция — на три, до тридцать шестого. Удивил внезапно прорезавшийся иммунитет к магии Скверны, который не просто появился, но и стал сразу десятого уровня — похоже, это как раз результат не встречи с патриархом, а жертвоприношения при активации. Жирный такой намек, что чем больше скверников уйдет на восстановление реликвий, тем меньше на меня можно будет воздействовать магией Скверны. Этак очень легко самому превратиться в монстра, жаждущего силы. Возможно, именно этого от меня и хотел бы мой божок, с которым стоит встретиться самому, если уж он сам от переедания не в состоянии двигаться.

Еще поднялся иммунитет к магии Воздуха до третьего уровня. Вообще, обнаружился рост пассивных навыков, в том числе немагических. Подросло Блокирование боли до седьмого уровня, что навело меня на мысль о принадлежности Астафьева, с которого я этот навык получил, к скверникам. Мелким, конечно, но не зря же остатки его артели потом пытались использовать именно адепты Скверны.

Выросла Выносливость до седьмого уровня, Острое зрение до третьего, а Острый слух — до четвертого. Сила подросла аж до тридцать первого, Скорость — до двадцатого, Уклонение — до четвертого, Чувство направления — до одиннадцатого. А вот Регенерация поднялась всего на уровень, до одиннадцатого.

Увеличились Ночное зрение, Нюх на магию и Устойчивость к зоне — до двенадцатого, девятого и двадцать пятого соответственно. Никаких новых навыков, кроме иммунитета к магии Скверны, не появилось. Но и тот, возможно, был не стащен Модифицированной удачей, а получен при активации реликвии как вознаграждение. Всё же реликвия была артефактом, созданным стороной противников скверников. Было бы логично, давай она дополнительные плюшки за уничтожение игроков чужой команды. Да еще и сильных игроков, которыми являлись Базанин и кузен императора.

Долго размышлять мне не дали. Появился возбужденный Валерон и выпалил:

— Птос предполагает, что сможет пройти через охрану дворца и провести меня.

— Но не внутрь здания, — скептически сказал я. — Он там не проявится, только снаружи. Разве что в каком-нибудь бальном зале.

Валерон энергично кивнул, отчего его уши взметнулись и опали, как знамя при порыве ветра.

— В точку зришь. Он бальный зал и предлагал. Там как раз никого не будет до подготовки самого зала. Пара дней у нас есть. Я просто стащу сейф великого князя — и сразу назад. С сейфом мы уже здесь разберемся. Яша говорит, что он ничем не прикреплен.

— Так, давай без самодеятельности, — бросил я. — А если защита сигнализирует, кто проходит? Как-то странно будет, если после смерти императорского кузена защита сообщит о его возвращении. Да еще и после того, как я зарегистрировал летающего помощника, по размерам подходящего под того, что был у нынешнего трупа.

— Но в сейфе наверняка есть что-то для нас полезное, — вздохнул Валерон.

— Птос там ни разу не проявлялся. Ошибется немного — и застрянет в стене, — продолжил я добивание. — Этот риск не стоит того, что мы получим с великого князя. Хотя проследить за ним и за теми, кто к нему приходит, нужно. Продумайте с Яшей, как это сделать наиболее незаметно.

— Еще Птос сообщил, что у великого князя есть поместье.

— Он там вообще появляется? — скептически спросил я, потому что у меня создалось впечатление, что дядя императора в столице сидит постоянно, чтобы не упустить ничего и успеть подхватить власть в свои руки, если она вдруг выпадет из чужих.

— Редко.

— И зачем оно нам тогда нужно?

— Как это? — вытаращился на меня Валерон. — А компенсация? Он нам столько уже задолжал, что поместья не хватит. Ну и вообще, финансово ослабляя врага, мы затрудняем ему деятельность. Птос говорит, что на доме там защита слабая, для меня будет проходимая, а за ограду, пока следы прошлого хозяина остаются, пройти может.

— Вы с ним на долю, что ли, сговорились? — удивился я такой внезапной активности Птоса.

— Ну… Ты же обещал ему контейнер побольше, когда эти заполнятся? А у великого князя там две парных золотых напольных вазы. Это всё-таки посолидней подсвечников. Будет ему за работу. Может, что еще, если там ценностей хватит. А вообще, я предлагаю вычистить под ноль поместье. Чтобы там самой мелкой монетки не осталось. Тебе же княжество восстанавливать.

— Монетки там вряд ли будут, если великий князь там не живет. А превращать в монетки столь приметные вещи, как там, — прямой путь в тюрьму.

— Для монеток я предлагал сейф из дворца забрать. Дело в том, что на всё это у нас не больше недели времени, — пояснил Валерон. — Потом это будет сложнее, а урон нам нужен сейчас. Пусть решит, что это сообщники после смерти княжича испугались и слиняли. Я могу в поместье скверников прихватить. Всех, кого найду.

Валерон воодушевленно расхаживал по столу передо мной, радуясь, что появилась возможность очистить карманы того, кого я считаю врагом. Причем карманы эти нехило так набиты ценностями. Это же, можно сказать, звезды сложились в нужную комбинацию. Такое грех упускать.

— Я не хотел бы, чтобы вы лезли во дворец. А если у меня потребуют Птоса для проверки и найдут следы энергии княжича?

— Чтобы не нашли, тебе нужно будет закачать побольше своей энергии в него, — предложил Валерон. — Выдашь ему энергетический аванс. Твоя энергия вытеснит энергию трупа, и никто ничего не найдет. Не бойся, всё пройдет как надо.

— Ограбление дворца не оставят без последствий. Даже подозрений хватит, чтобы на меня обратили внимание еще и императорские службы. Так что не суйтесь во дворец, понял?

Я говорил вполне серьезно, поскольку подозревал, что там хватает ловушек против подобных существ. А еще не исключал, что пребывание Птоса засечет кто-то из других призрачных помощников императорской семьи. И вот они точно поймут, что Птос раньше работал с совсем другим хозяином.

— Значит, против поместья ты не возражаешь? — обрадовался Валерон. — Тогда мы туда быстренько сгоняем и проверим.

— Стоп! — стукнул я рукой по столу. — Птос Наташу привез?

— Пока она собиралась, я быстренько решил поставить тебя в известность о появившихся возможностях. Потеряем мы всего две вазы, зато сколько приобретем, — вдохновенно сказал Валерон. — А вазы так себе, уродливые. Один плюс — большие и золотые.

Похоже, на экскурсии Валерон там уже побывал и даже что-то приметил. И что самое интересное — не отделял себя от меня, а себя от Птоса, напротив, отделял, хотя и успешно использовал. Хотя там они оба знатные манипуляторы.

— Птос сказал, что там недавно обновили все спальни, — продолжал намекать Валерон. — В Камнеграде неплохо было бы тоже обновить.

— Ага, на мебель члена императорской фамилии.

— Ты думаешь, он помнит, что у него там было? Да он ни разу не видел новых комплектов. В конце концов, постельное белье мы брать не будем, а на остальном нет вензелей. Если что, скажешь, что так и было после ухода зоны, а кто туда чего натащил — мы знать не знаем. — Он принял совершенно невинный вид и склонил голову набок. Я скептически хмыкнул, тогда он сразу переключился на другие волнующие его вопросы: — Встает, конечно, вопрос: сжигать или не сжигать потом, чтобы замаскировать ограбление. Мы бы могли с двух сторон поджечь…

Он умильно посмотрел. Кажется, идея взять второго призрачного помощника оказалась не самой удачной. Сейчас как нахватаются они вредных привычек друг у друга, получится взрывчатая смесь. Хорошо еще, у Птоса нет пространственного хранилища.

— Сжигать ничего не надо.

— Красиво же горит. А урон врагу какой выйдет, — намекнул Валерон.

— Он с этого здания дохода не имеет. Нам нужно как-то перекрыть источники его финансирования.

— Для этого их надо выяснить.

— Про что я тебе и говорю. Нужно запланировать операцию по выявлению всех его контактов. Паучков у нас нынче хватает. Митя по сети с ними может общаться, если близко. Метки на всех можно поставить, хотя и старые не развеялись до сих пор.

И похоже, не развеются. А еще они получились неубираемыми — то есть снять я их не мог, сколько ни пытался. Похоже, модифицированность метки в этом и заключалась — в вечности и неубираемости. Неплохо было бы получить возможность ставить и обычные, но это либо к божку, либо выбивать где-то самостоятельно.

— Ладно, тогда мы с Птосом сначала до поместья великого князя, а потом я сгоняю за Митей и паучками, — решил Валерон.

— На всё про всё я вам часа два даю, — решил я. — Потому что дольше я в Верх-Ирети оставаться не могу, у меня слишком много дел, чтобы там просто так торчать. Я бы вернулся в Святославск сразу после разговора с отчимом.

— Ну если поджигать не разрешаешь… — вздохнул Валерон, глядя на меня с искренней надеждой. — Птосу бы тоже не помешало развлечься…

— Никаких поджогов, — резко сказал я и хлопнул ладонью по столу. — Понятно?

— Куда уж понятней.

Он вздохнул и собрался еще что-то сказать. Но позвонил отчим с сообщением, что маменька не просто согласна, а уже успела договориться о пошиве, осталось только привезти Наташу.

За этим дело тоже не стало: Птос с моей супругой появился буквально через пять минут.