Щепкин ушел нескоро. Несколько раз возвращался к теме взорванной реликвии и к моим обязательствам ее восстановить при первой же возможности. Я подчеркнул, что пока не найдены осколки, речь о слиянии вообще не идет, а осколки добываю не я. А кто добывает — сказать не могу, потому как это секрет, который не имею права выдавать посторонним.

Щепкин покивал, покивал и опять завел ту же шарманку: нужно его реликвию восстановить как можно скорее, а уж он тогда сразу выполнит свое обещание по дочери. Скорее всего, повлиял на это коньяк, который князь пил неумеренно, заливая свою боль, страх и непонимание ситуации. Этак домой его придется относить, что уронит не только его репутацию в глазах общественности, но и мою — в глазах Ольги Станиславовны. Нужно было его как-то направлять в нужное русло, потому что проблемы Лёни мне хоть и близки, на первом месте стоят не они.

— Вы выяснили, не пропал ли кто из домочадцев? — спросил я.

— Из особняка вывезли всех, — уверенно ответил он. — Андрей пересчитал — ни одного не забыли. Он очень ответственный.

— То есть выходит, преступник был пришлым?

Щепкин на меня уставился в искреннем возмущении.

— Разумеется, пришлым. Петр, как вы могли подумать, что кто-то из наших людей способен на предательство? Они же все под клятвами.

Для меня это не было доводом, поскольку я уже выявил несколько случаев, когда клятва была совсем не тому лицу, которому декларировалась. Но в случае людей, вывезенных из особняка Щепкиных, я уверенность собеседника разделял, поскольку проверил лично: все клятвы были нормальные, не посторонним людям. А значит, по всему выходило, что реликвию взрывал не кто-то из домочадцев и, возможно, сделал это, даже не входя в дом. Исходил я из того, что если Слияние действует на расстоянии нескольких метров, то должен быть и парный ему божественный навык разрушения, который тоже работает на некотором расстоянии. Должен быть баланс, иначе одна из сторон получает преимущество.

Против теории взрыва на расстоянии говорили собранные осколки — для этого преступник должен был попасть в дом. Если бы из домочадцев Щепкиных кто-то пропал или имел обязательства перед кем-то не из Щепкиных, то стало бы понятно, как это было проделано. Но выходит, что преступник зашел и вышел, а никто этого не заметил. А зашел он — на минуточку! — в самое защищенное помещение особняка. При этом в особняке были не только слуги, но и дружинники, дежурившие в том числе и ночью. И никто ничего не видел? Ни как взрывалось, ни как выносилось? Разве что навык позволяет вытягивать осколки через стену? Но тогда Валерон не взял бы след. Сплошные вопросы, ответы на которые получить было не у кого.

Старший Щепкин не смог ничего добавить к тому, что я уже знал, придется пытать младшего. При нашем знакомстве, тогда, в особняке, уже попавшем в зону, было стратегически неправильно заниматься расспросами в то время, когда надо было спасать людей.

Через некоторое время, когда закончилась бутылка коньяка, Щепкин внезапно вспомнил, что в его княжестве трагедия, а значит, он не имеет права прохлаждаться. На его решение наверняка повлияло то, что я не поторопился извлечь новую бутылку, а значит, смысла для Щепкина в продолжении визите не осталось. Он попрощался, но, поскольку нетвердо держался на ногах, я распорядился его отвезти.

А ко мне пришел Верховцев.

— Петр, нам с Лизой нужно уезжать, — напомнил он. — Ты обещал нас доставить на своем помощнике.

— Придется подождать. У него ограниченное количество перемещений в день. Сегодня я потратил все на эвакуацию людей от Щепкиных.

— Тогда мы так поедем. Мне неспокойно.

— Мои люди задержали скверника с артефактом для разрушения твоей реликвии, — сказал я. — Сделать новый, подозреваю, быстро не выйдет, иначе бы уже все поразбивали. Необходимости в срочной поездке, которая будет небезопасной, нет. Подумай о супруге. Отвезу сразу, как появится возможность. А пока вам лучше переждать здесь.

— Почему ты думаешь, что поездка будет небезопасной?

— Потому что когда поймут, что не смогли взорвать реликвию напрямую, попытаются тебя убить уже более направленно, а не побочным заданием, — ответил я. — Они хотели взорвать пять реликвий, взорвали две. Вряд ли они удовлетворились частичным выполнением целей. Не зря же наметили взрывы на время бала.

— Чтоб они сами взорвались! — экспрессивно сказал Верховцев. — Не представляешь, как это тяжело — постоянно ожидать удара…

— Почему не представляю? Сам в таком же положении, — напомнил я.

— А Щепкинская реликвия? Ее нельзя восстановить.

— Осколки унесены, их ищут. Я бы восстановил сразу при возможности, а сейчас сижу и думаю, что от каждой секунды промедления гибнут люди. Про реликвию Молчановского не знаю ничего.

— Молчановского хватил удар. У него вся семья в зоне осталась, — сказал Верховцев.

— Всех я спасти не могу. В конце концов, летающие помощники есть не только у меня, но и как минимум в императорской семье. Они могут организовать эвакуацию хотя бы Молчановских, если те не выберутся сами.

— Заявления от императора не было никакого. Не хотят рисковать, думаю.

— Попробую завтра добраться до Молчановских, — решил я. — Но мне нужна карта как княжества, так и столицы. Чтобы мне не стучаться в каждый более-менее подходящий под княжеский особняк дом.

— Я найду, — вызвался Верховцев.

Я подумал и кивнул. Как мне казалось, днем в столице он ничем не рискует — не станут нападать в присутствии свидетелей. Даже нападение на меня наверняка хотели замаскировать под ограбление дома со случайным убийством. Великий князь пытался создать видимость своей непричастности. Поди, сидит сейчас, радостно потирая руки, скотина. Хотя нет, огорчается, что не все удалось взорвать.

Стоило мне зайти в мастерскую, чтобы заняться артефактом связи, как ко мне зашел Митя.

— Яков Бондарев просит поставить ему пространственный карман. Его теперь тяжести не раздавят.

— Митя, не уподобляйтесь Валерону. Дался вам этот сейф великого князя. Не дам согласие, вне зависимости, раздавят Якова на испытании тяжести или нет. И потом, нам, напротив, нужно, чтобы великий князь уверился, что он в безопасности. А если начнут пропадать сейфы он и вовсе из дворца не выйдет.

— Это не для сейфа. Это для Валерона. Чтобы его пронести и вынести затем оттуда.

Насколько я знал Валерона, это будет всё равно для сейфа, потому что ничего ценного мой помощник там не оставит, захватит с великим князем. Но сам он весил куда меньше, даже под завязку набитый всем, что смог награбить, поэтому предложение имело смысл попробовать. Конечно, сам Валерон может отказаться лезть в пространственный карман, но мне казалось это маловероятным — настолько он стремился попасть во дворец, что смирится с временным неудобством.

— Возможно, пространственный карман будет совсем маленьким, — предположил я. — Но попробовать стоит.

Занялся я этим немедленно. Корпус был малюсеньким, поэтому блок для пространственного кармана я делал вообще с использованием лупы и применяя самую тонкую проволоку. На время установки паучка я отключать не стал, но он простоял, не шелохнувшись, пока я встраивал и соединял с основой.

— Одно скажу точно: больше сюда ничего не влезет, — сказал я, захлопнув корпус.

— Ты говорил про большие оболочки, — напомнил Митя. — С голосовым модулем и всеми улучшениями.

— Мне бы еще времени найти на все планы, — проворчал я. — Ну-ка, Яша, опробуй. Как работает?

Работало хорошо. И было это странно. Пространственный карман относительно 007 казался подавляюще огромным, и тем не менее веса грузимого туда паучок не ощущал. Горловина была распахнута настолько, что сейф туда действительно мог бы войти, а уж Валерон — точно. И выйти тоже — поскольку стазиса там не было, то Валерон мог самостоятельно забраться и выбраться.

— Имеет смысл сделать всем, — решил Митя. — Перенос большого количества нужных вещей в указанную точку. Должно быть удобно. Мы туда специально для Валерона подушку побольше поместим, чтобы он ехал с удобствами.

— Сначала проверим, как работает, — возразил я. — Все-таки слишком маленькие детали, пусть и укрепленные. Если всё будет хорошо, сделаю остальным. Как время будет. Или при острой необходимости.

Потому что со временем у меня полный швах. Нет его. Создается впечатление, что я не успеваю за ходами противника, опаздываю всегда. Сейчас нужна была система связи, причем настолько срочно, что нужна была еще позавчера, так что ею я и занялся. Ненадолго, потому что передо мной на стол плюхнулся Валерон. Уставший, но довольный.

— Вот. — Он выплюнул на стол практически собранную реликвию Щепкиных. — Догнал и обезвредил.

— В каком смысле обезвредил? — забеспокоился я. — Мне бы его допросить.

— В контейнере, в отдельном, — сообщил Валерон. — Кстати, я вот подумал, что нужно тебе потренироваться в разрушении Скверны и снятии клятв. У нас всё равно скверников слишком много, как раз излишек пойдет на опыты. И контейнер освободишь хотя бы один.

Вопрос со снятием клятвы продолжал оставаться открытым, поскольку было совершенно непонятно, почему ее удалось вытащить только у Поваркова. Насколько я понял, в этом вопросе на помощь целителя рассчитывать было бесполезно, так что, может, и имело смысл заняться проверками на менее ценных скверниках.

Я совместил собранное Валероном и мной и получил на выходе полную реликвию Щепкиных, которую оставалось только активировать. Вставал вопрос, когда это делать, поскольку, чует мое сердце, если я соберу ее завтра, то с Гуляева станется обвинить меня в разрушении. Мол, сам разрушил, сам собрал — и всё для того, чтобы получить уважение причитающее тому, кто восстанавливает реликвии. И великий князь его не просто поддержит, а еще и предъявит собственное обвинение. Уж он-то точно знает, как погиб сын. Погибающих людей было жалко, но если я подставлюсь, их погибнет куда больше.

Кстати, о великом князе…

— Пауки пришли с инициативой. Установить на Яшу пространственный карман, в котором пронести тебя к великому князю.

— Меня? Как какого-то паршивого скверника? — оскорбился Валерон.

— Пронести в личные апартаменты великого князя с ценностями и сейфами, — намекнул я.

— Это уже звучит интереснее, — признал он. — И много там ценностей?

— Тебе же наверняка Митя рассказывал.

— Да что он там рассказывал. Пойду уточню. Заодно проверю, насколько там удобно в чужом пространственном кармане-то.

Испарился он сразу же, вдохновленный идеей покончить с великим князем немедленно. Да еще и забрать его ценности в качестве компенсации. Куда только усталость делась. Даже контейнер со скверниками для эксперимента не оставил. Но заниматься допросом в Святославске я всё равно не стану. Конечно, Хикари прикроет, но существует ненулевая вероятность того, что кто-то увидит допрос. Такие вещи нужно делать на своей территории. В Камнеграде или в поместье под Озерным Ключом. Скорее в поместье, потому что в Камнеграде уже есть посторонние — те же жители или приехавшие на разведку торговцы. А вот в поместье уже всё обкатано, можно сказать. Посторонние ничего не увидят. Да и если удастся ликвидировать великого князя, необходимости в том, чтобы торопиться, больше не будет. Мечты, мечты… Увы, в этой организации он не один, и не один он имеет прямой выход на бога. Да, из скверников он самый высокопоставленный, после его ликвидации остальным станет сложнее действовать, но именно что сложнее, потому что организация не развалится и не затаится. Разумеется, сложности там возникнут, потому что часть ниточек ведет именно к великому князю. Но тот же Саморядов стоял в организации скверников на одном уровне с великим князем. А был еще и некий Долгин. Тоже, кстати, в княжестве Молчановского. Не потому ли это княжество и пустили под зону, чтобы скрыть следы? Что там такого происходило?

Размышления не мешали мне собирать артефакт. Был он достаточно сложным и состоял из нескольких артефактных блоков. Некоторые из них требовали полной сосредоточенности, а другие — всего лишь аккуратности.

Я как раз закончил один и разминал руки, чтобы приступить к следующему, когда ко мне вошел Николай Степанович.

— Князь Верховцев хочет вас видеть, — пафосно сказал он.

— Так пусть заходит, — удивился я.

— Сюда? — удивился в свою очередь Николай Степанович. — Это личное помещение. Посторонних сюда не зовут.

— Верховцев не посторонний. Пожалуй, я могу считать его другом.

— Он князь. Пока ваши интересы совпадают, Петр Аркадьевич, вы друзья, но стоит им разойтись…

— Думаю, Николай Степанович, в этом случае мы сумеем найти компромисс. Так что проводите его сюда. Не буду же я бежать в кабинет только для того, чтобы с ним переговорить?

Николай Степанович неодобрительно покачал головой, но ничего не сказал, отправился за Верховцевым. Конечно, у него опыта побольше, но я не видел в Верховцеве того, что могло бы перерасти в гниль в наших отношениях. Да и клятва обоюдная, не даст нам друг другу гадить.

Как оказалось, Верховцев за это время успел купить и карту княжества, и карту города. Да еще и газет набрал.

— Пишут, что из столицы у Молчановских вообще никто не вышел. Судить пока рано, поскольку люди вышли только с окраин княжества, но говорят, что в этом княжестве была особенно сильная волна. И твари такие, которые раньше так близко к границе не забирались.

— Особняк должен был выстоять…

Почему-то высказанное вслух, это начало казаться маловероятным. Слишком много ниточек вели в княжество Молчановского, и слишком удобный случай оборвать их все разом. Вряд ли скверники упустили этот шанс. Взрывали реликвию Молчановских они не для того, чтобы спасти эту семью.

— Если не отключили защиту, — высказал мои подозрения Верховцев.

— Завтра сразу и проверю, — решил я.

— Хотел бы я полететь с тобой, но, увы, — расстроенно сказал Верховцев.

— Ничего там хорошего нет. Выглядит всё примерно так, как было при нападении на убежище рядом с Колманском.

Имя Дмитрия Резенского мы не произносили, даже когда были уверены, что разговор никто не может подслушать. Потому что никому не стоит знать, как тот на самом деле погиб. С Резенских еще станется объявить вендетту если не Верховцеву, то мне точно.

— Петр, я прекрасно понимаю, но хотел бы поучаствовать именно в спасении людей. К Заварзиным мы тоже ходили. Не в твоих масштабах, конечно. Прошлись по краю, но около десятка людей вытащили.

— Сейчас я могу делать то же почти без риска. К сожалению, не в тех масштабах, что хотелось бы. И не всем нравится вариант с путешествием в стазисном контейнере.

— У таких всегда есть альтернатива — остаться в зоне, — заметил Верховцев. — Петр, ты никого не обязан уговаривать. Не хотят — пусть выбираются сами. Жестче надо быть.

Принесенные им карты мы разложили, но я раскрыть их не успел, потому что мы даже разговор не закончили, как в мою мастерскую буквально влетел взбудораженный Николай Степанович с известием, что меня срочно вызывают во дворец к императору лично.

— Гуляев, — обреченно сказал я. — Наверняка до императора добрался Гуляев с требованием немедленного освобождения его княжества. Если нельзя договориться, значит, можно приказать.

Еще и наверняка поднимется скользкий вопрос о том, откуда я брал куски реликвий. В конце концов я решил всё валить на божественного помощника: мол, в каждом конкретном случае он выдавал набор осколков и артефакт для активации. Всё равно этого никак не проверить: ни у кого нет доступа к прямому общению конкретно с этим божком. К тому же укладывается в то, что я рассказал отчиму: получение источника магии в обмен на выполнение поручения бога.

Собирался я быстро и чуть не забыл о необходимости подстраховки — уже перед выходом попросил Хикари направить ко мне Валерона.

— Его нет в доме, — сообщила она. — Он вместе с Яковом Бондаревым отправился на миссию.

Только этого не хватало. Надеюсь, исчезновение великого князя обнаружат до того, как во дворце появлюсь я…