Валерон, оставив мне несколько контейнеров, забрал Митю, пожаловавшись, что остальные пауки отказываются подчиняться без приказа главного, а кристаллы надо собирать, пока это не сделал кто-то другой. Митя согласился, что это будет правильно, и они испарились.

Наташа с Даньшиной отправились в особняк. Подозреваю, что пожилая целительница испытывала чувство глубокого удовлетворения от того, что наконец попала в дом человека, которого любила. Любил ли мой дед ее? Это знал только он, но наверняка он не был бы против выделения ей комнаты при условии, что Мария Алексеевна здесь больше никогда не появится. Так сказать, нога ее не переступит порог этого дома.

Дамы собрались описывать имущество и прикидывать, что сюда нужно срочно доставить. Занятие это я посчитал достаточно безопасным и не стал возражать.

Реликвию пока убирать с площади не следовало — она еще пару дней будет стабилизироваться, после чего я уберу ее в куда более защищенное место. Сейчас же я оставил рядом с ней караул из дружинников. Но скорее для порядка, чем ожидая какие-либо неприятности. Посторонних в княжестве не было. Но это пока люди не прочухают что здесь безопасно. Первыми, разумеется, ринутся сборщики кристаллов. Но их ожидает большой облом.

Маренин устроил для меня экскурсию по Камнеграду. Показал, какая собственность является княжеской. То есть теперь по праву принадлежит мне.

— А не семье? — уточнил я.

— Нет, Петр Аркадьевич. Действует давнее уложение о том, что те здания, которые нужны для функционирования княжества, княжеству и принадлежат, не являясь собственностью правящего в данный момент семейства. Это случилось после того, как правящее семейство в одном княжестве сменилось, а дальние родственники затребовали компенсацию за переданную собственность.

— А что же они не затребовали передачу княжества им? — удивился я.

— Происхождение подкачало, Петр Аркадьевич. Представительница рода сочеталась тайным браком с несоответствующим лицом. Был скандал. Отец официально вычеркнул ее из семьи и лишил наследства.

— С чего тогда они решили, что им что-то положено, Георгий Евгеньевич?

— Других родственников не осталось, Петр Аркадьевич, а формулировка была хитрая: о лишении прав на наследство только дочери. Про ее потомков ничего сказано не было. Они и решили воспользоваться юридической лазейкой. И действительно получили всё, кроме зданий служб. Их тоже могли бы получить, но пока шло разбирательство, вышло уложение, поставившее точку в этом вопросе.

Я важно покивал, хотя для меня всё сводилось к одному: на эти здания ни Антоша, ни княгиня претендовать не могут, как и требовать себе хоть что-то. А вот княжеский особняк Мария Алексеевна наверняка захочет прибрать. Там хватает ценностей, да и само здание сохранилось полностью. Как хорошо, что в купчей написано «со всем содержимым», но Масленникова я сюда всё равно приглашу. Заодно уточню насчет клятвы. Согласится — сработаемся, нет — буду искать другого для своего юротдела. Потому что судиться вдовствующая княгиня будет сто пудов, апеллируя к тому, что в здании остались ее личные вещи. Где лежит грань между тем, что Максим Константинович мог мне отдать, и тем, что действительно было личными княгиниными вещами, я ответить не мог. И это меня несколько тревожило.

— Скандал будет, — подтвердил Маренин, когда я поделился своими опасениями. — Мария Алексеевна из тех, кто вцепляется зубами в то, что считает своим.

— А считает своим она всё, чего касалась рука Вороновых? — усмехнулся я.

— Не только, Петр Аркадьевич. Если хотите знать мое мнение…

— Разумеется, Георгий Евгеньевич, буду признателен вам за совет.

— Отдайте ей все драгоценности из сейфа в обмен на расписку, что она более не имеет к вам претензий.

— Думаете, ей хватит, Георгий Евгеньевич?

Драгоценностей мне жалко не было, хотя я пока знать не знал, что там лежит, но мне казалось, что это только раззадорит княгиню, решившую, что она нащупала мое слабое место, и дальше ее требования будут только расти.

— Думаю, что не хватит, Петр Аркадьевич. Но расписка, представленная в суде впоследствии, расстроит любые ее планы.

— Посоветуюсь с Масленниковым, Георгий Евгеньевич.

— С Масленниковым, Петр Аркадьевич? Кто это?

— Нанятый работник, ведущий дело о моих претензиях к дирижабельной компании Соколовых. Если даст клятву — станет моим человеком.

— Тогда имеет смысл его вызвать сюда, Петр Аркадьевич, потому что иски будут. И очень скоро.

— Телефон бы, — вздохнул я.

— Дорого встанет, Петр Аркадьевич.

— Могут вообще не согласиться сюда тащить. А что, если завести свою телефонную компанию? И свой банк?

Основу для последнего Валерон старательно закладывал. А ценности не должны просто так лежать, иначе они нас рано или поздно завалят с головой.

— Телефонная компания под патронажем императора, Петр Аркадьевич, — напомнил Маренин, сразу обломав мне мечты.

Конечно, разве может государство отказаться от такой системы контроля?

— Кстати, мне нужно как-то сообщить о своем вступлении в должность? — спохватился я.

— Императору должно было прийти оповещение по артефакту, Петр Аркадьевич. Думаю, он вскоре даст о себе знать через почтовую коробку.

Почтовая коробка была еще одним артефактом, привязываемым через реликвию к конкретному князю. Причем работала она лишь для переписок с правящим домом. Другому князю через нее ничего нельзя было отправить. Хотя система была весьма удобной.

— И как скоро он даст о себе знать, Георгий Евгеньевич? Не будет ли правильней написать мне первому?

Честно говоря, куда больше императора меня волновал его дядя. Последний потерял сына и вряд ли повёлся на обманку с Симуковым. Если он столь важная персона для своего божка, что тот ему выдал закрывающий навык, то о жертвоприношениях для реликвий он должен знать. Я, конечно, попытался развести смерть императорского кузена и становление князем, но моего противника это вряд ли сбило с толку. Разве что помешает прямо меня обвинить.

— Подождите сутки, Петр Аркадьевич, — предложил Маренин. — Не будет письма от императора, тогда напишете ему сами. Ага, вот мы как раз дошли до казармы. Сейчас оценим состояние.

Снаружи здание из красного кирпича выглядело отлично. Разве что часть окон оказались разбиты. Слетела защита, после чего твари получили полный доступ внутрь. Когда вошли, выяснилось, что внутри не уцелело ничего. Дерево превратилось в труху, а металл осыпался ржавчиной. Маренин казался ничуть не расстроенным, достал блокнот и принялся записывать, что нужно. Список получился солидным.

— Имеет смысл выкупить пару домов, пока информация об уходе зоны не разошлась, — предложил я. — Нужно выбрать пару зданий, хорошо расположенных, и попытаться купить в Святославске.

— Боюсь, не успеем, Петр Аркадьевич.

— Давайте определимся с вариантами и отправим человека в поместье позвонить Прохорову? — предложил я, в очередной раз пожалев об отсутствии системы связи. Валерон не в счет. Он исчез и не появится до вечера.

Кстати, у меня есть второй призрачный помощник. Что, если он не менее сообразительный, чем первый?

И я наконец активировал призыв и даже почти не удивился, увидев ту самую страхолюдину, о которой рассказывал Валерон. Черное драконообразное огромное существо, из пасти которого стекала едкая слюна. Похоже, выпускать его можно только там, где не опасаешься ничего повредить.

— Договор? — неуверенно пророкотал он.

— Ох ты ж… — выпалил ошарашенный Маренин. — Петр Аркадьевич, предупреждать же надо.

— Не уверен, что мне нужен еще один помощник, — ответил я дракону. — Да еще такой, кто постоянно истекает кислотой, портя всё вокруг.

— Это было желанием предыдущего владельца, — ответил дракон. — Я могу менять внешний вид в определенных пределах. И цвет. Мой основной навык — межпространственные порталы, побочный — уход в невидимость вместе с седоком. Боевой — кислота. И хочу я всего-навсего пять процентов от твоей магии ежедневно.

Межпространственные переходы были очень заманчивы, как и уход в невидимость, но пять процентов было очень много, о чем я сразу сказал и предложил, памятуя наставление Валерона, полпроцента.

— На полеты уходит много энергии.

— Я не летаю каждый день. Пространственного хранилища у тебя нет. Для полетов планирую создать личный транспорт.

— Он не сможет летать над зоной.

— А ты сможешь?

— В зоне я могу перемещаться по местам, где я был. Я был во многих и многих местах.

— С прежним хозяином?

— Да. Секреты его не расскажу, но точки у меня набирались не только с ним. И на этой, и на другой стороне есть.

— Другая сторона — это зона?

— Нет, это место с той стороны прокола.

Дракон хоть и оказался большим, но тупым не был. Торговался он не хуже Валерона, параллельно показывая, как он меняет облик. В конце разговора он имел уже серебристый цвет и никаких ядовитых слюней. На таком драконе и самому императору не стыдно летать над городом.

Но главное, чем он меня заинтересовал, — возможностью попасть на ту сторону. Не показывать это становилось всё сложней. Не дракон, а змей-искуситель, ей-богу. Демон он и есть демон, в каком бы обличье он ни пребывал в нашем мире.

— И к чему мне туда лезть? — внешне равнодушно спросил я.

— Прежний мой хозяин был уверен, что полезешь, — ответил он.

— Если я откажусь от твоих услуг, вероятности изменятся.

Он повел крыльями, расправляя их и показывая, насколько он хорош.

— Ты всё равно полезешь. Без меня вероятности изменятся лишь в плане выживаемости, — с легкой долей насмешки сказал он. — Мой последний хозяин видел в тебе угрозу.

Было очень сложно не согласиться на условия дракона, но я держался, хотя уступки всё равно сделал. Дракон получал постоянную подпитку в полпроцента, пока не использовался, и два процента в дни, когда я его вызывал. В отличие от багнутого Валерона, не было необходимости держать нового помощника воплощенным постоянно.

— Наберптос, — наконец представился он, когда мы всё согласовали и готовились принять договор. В этот раз я добавил пункт о неразглашении моих секретов при переходе к другому владельцу. Конечно, мне будет уже всё равно, но будет ли всё равно моим потомкам?

С Марениным мы быстро установили адреса подходящих мне домов, и я улетел, пообещав вернуться. Первым делом, разумеется, я отправился в Святославск. Переход прошел мгновенно, причем выход оказался рядом с императорским дворцом. До дома пришлось долетать обычным способом. Но Птос (сократил я имя с его разрешения в самый нейтральный для нас обоих вариант, причем он, в отличие от Валерона, не скандалил и не требовал выбрать имя подлиннее) уверил, что в следующий раз выйдет уже у моего дома.

Долетели мы, надо сказать, очень быстро. Костяное седло на спине оказалось на редкость удобным, холодный ветер в лицо не бил — для седока поддерживались комфортные условия. Так путешествовать даже удобней, чем на дирижабле. Один минус — дополнительного пассажира не взять, сиденье для этого не подходило.

Масленникова искать не пришлось, хотя я закладывал на это дополнительное время. И я его сразу озадачил вопросом, будет ли он работать дальше на меня под клятвой или мы ограничиваемся разовым договором по иску к Соколовым. Признаться, он завис, когда понял, что речь идет о клятве князю, но быстро пришел в себя и сразу же согласился, и тут же дал клятву. Наверняка решил, что, даже если я вскоре погибну, в его послужном списке останется работа на князя.

В результате в Святославске я задержался только на то время, что выписывал ему доверенность на заключение договоров от моего имени, выдавал список заинтересовавших меня домов и деньги на их покупку. После чего быстро переговорил с Николаем Степановичем, сообщив ему об удачном завершении части моих задач, и вернулся к Птосу.

— Возвращаемся? — прогудел он.

— У тебя есть точки в Верх-Ирети? — спросил я.

— Есть.

— Тогда летим туда.

Почему бы и не переговорить сразу с отчимом?

Выход у Птоса, разумеется, оказался далековато от беляевской конторы. Но точку я запомнил. Похоже, можно будет много интересного узнать, просто переносясь на моем новом помощнике по точкам в его памяти. И даже если они не все достались от племянника императора, при проверке каждой случайные отсеются, а вот сеть скверников наконец составится. Займусь, когда хоть немного времени появится.

Летели мы в невидимости, и Птос, высадив меня в ней же, и остался. Отзывать я его пока не рисковал. Лишь когда вернусь в Камнеград, тогда и начну экспериментировать.

Сам же на себе я использовал Незаметность, поэтому был уверен, что пока я добирался до отчима, никто меня не видел. В кабинет его я проник без разрешения и отключил навык, лишь когда закрыл за собой дверь. На ключ закрыл, чтобы никто не помешал нашему разговору.

— Юрий Владимирович, до вас пока информация не дошла, так что сообщаю. Перед вами князь Воронов.

— Петя, а как ты так быстро добрался? — удивился он.

— Получил призрачного помощника с навыком, — ответил я.

Нового я скрывать особо не собирался. Потому что может возникнуть ситуация, в которой его придется легализовать, чтобы скрыть наличие Валерона. Помощник может быть только один — это всем известно. А про существование модифицированных помощников не знает никто.

— Удачно получил, — признал отчим. — Значит, наш план входит в следующую фазу?

— Можем начинать строительство, — согласился я. — И если вы будете наезжать для контроля, то никто не удивится, когда следующим князем соседнего княжества станете вы.

— Но до этого нужно решить вопрос с Саморядовым. И, признаться, я в замешательстве, поскольку тот, кому я мог бы это поручить, под клятвой как раз тому, кого нужно устранять. То есть я даже заикнуться не могу об этой необходимости, потому что не знаю, как мой человек — а я считаю его своим человеком — на это среагирует.

— По идее, Саморядов — скверник не из последних, — заметил я.

— Мне тоже так кажется, — согласился он.

— Юрий Владимирович. Выяснилось, что для активации реликвии лучше всего подходит кровь жертвы.

— Ты мне предлагаешь его использовать для этих целей? — он задумался.

— Именно так, Юрий Владимирович. Только делать это вы будете лично.

— Про жертвы ты раньше не говорил.

— Для активации достаточно плеснуть кровью. Но реликвия будет не самой сильной. Силу ей придают именно жертвы. Хотите сильную реликвию?

— Хотеть-то я хочу, — честно признался он. — Но мое желание упирается в невозможность приказать тому человеку, который этим занимается. Разве что заказать Саморядова сторонней организации? Тому же Черному Солнцу.

— Боюсь, что они работают в тесном контакте со скверниками, — заметил я. — И таким заказом вы не только не решаете эту проблему, но создаете себе новую. Потому что Саморядов решит, что вы слишком опасны. Нет, он не должен узнать, что вам стало известно о Старцеве.

— Но иначе мне никак не решить вопрос с жертвами.

— Жертвами я вас обеспечиваю. Но делать вы будете всё сами, — предупредил я.

— Среди них должен быть Саморядов. Если от меня что-то нужно, Петя, только скажи.

— Проконтролируйте начало строительства завода, — предложил я. — Мне сейчас не до этого будет. Вопрос с Саморядовым постараюсь решить в ближайшее время.

Потому что Старцев, подконтрольный не Беляеву, для нашей затеи очень опасен. Вот выйдет на него Саморядов собственной персоной, и придется Старцеву работать против Беляева — никуда не денется. А у меня как раз освободился большой сундук Макоши для хранения важных персон. Будет он там лежать со всеми удобствами.