Седьмой день Битвы Королей.

Войска Армондэля и Лантариса сражались каждый день, пытаясь найти возможность и выявить слабости друг друга, но полководцы обеих сторон умело блокировали попытки, и всё перешло в войну на истощение.

Основные силы королевств также были задействованы, но это не дало никаких результатов.

Даже Железная Кавалерия Бортас была отправлена в самый ответственный момент, но её тут же заблокировала кавалерия Тело Дракона.

Хотя бронированную конницу Леомвиль превосходили численно, благодаря своему развитию, они смогли практически без потерь остановить противника.

Пехота также не имела особых успехов, так как у Виктора отсутствовали ключевые рыцари на передовой — Линея и Киран.

Они оба являлись теми, кто мог переломить ситуацию, но теперь оставалось только надеяться, что враги допустят ошибку. К сожалению, все были крайне осторожны в своих действиях.

В шумном шатре короля Виктор находился перед столом с картой, на которой были указаны расположения всех войск, и офицеры с каждым новым донесением корректировали её.

Вокруг также находились аристократы Лантариса, следя за действиями герцога.

Стоило ему передвинуть фигуру или отдать приказ, как дворяне через своих адъютантов тут же передавали его на поле боя, где войска сражались прямо сейчас.

Раньше такое было сложно представить, ведь аристократы следовали лишь общему плану, заготовленному заранее. Любые изменения могли привести к тому, что не знавшие о новых планах потеряют инициативу или вовсе покинут свои позиции, опасаясь, что ими хотят пожертвовать или подставить.

Однако теперь всё было как в современной армии, и войсками управляли рыцари, следовавшие новому уставу.

Виктор, который уже не первый раз на поле боя, также являлся более опытным полководцем, чем в свой первый поход. Он умело координировал действия всех видов войск и планировал гораздо дальше.

— Кавалерия ударит в центр! — приказал лорд.

Волмар, наблюдавший за происходящим, впервые попытался понять, зачем такая атака.

— Кавалерия увязнет там. Если прямо сейчас ворвётся в центр, они могут понести большие потери.

Виктор покачал головой и улыбнулся.

— Железная Кавалерия на правом фланге и не сможет им помешать. Центр истощён, и скоро Арима попытается отвести их, чтобы начать ротацию. Мы не дадим им такой возможности. Сейчас, когда они наиболее уставшие, кавалерия может нанести серьёзный урон.

Лорд уже не первый день следит за происходящим на поле боя, и благодаря регулярным отчётам смог заметить одну тенденцию. Как только войска на особо тяжёлом участке начинали уставать, их тут же заменяли, причём делали это, начиная с одного из легионов.

Прямо сейчас принесли донесение, что это повторяется, но на этот раз Виктор не собирался отпускать их. Кавалерия могла легко ворваться в их ряды, и, учитывая, что пехота готовилась отступать, а также усталость, можно не сомневаться, что это окажется крайне результативным.

В палатке все поняли выгоду от такого манёвра. Хотя кавалерия обычно так не используется, потому что при ударе в центр она быстро потеряет импульс и после окружения будет полностью уничтожена, но сейчас это им не грозило.

Тут же из штаба послали новый приказ, и кавалерия Волмара и Клойда перешли в наступление.

Виктор задумался на мгновение, а затем мысленно связался с Фреей.

— Ты же хотела проверить свои силы? — спросил он.

В ответ послышался мелодичный голосок жены, в котором чувствовалась язвительность.

— А что, думаешь, не справлюсь?

— Поддержи кавалерию. Только не задерживайся там. — ответил лорд и погасил связь.

В ту же секунду двадцать тысяч всадников, находившихся в тылу, помчались вперёд и спустя несколько минут, минуя стычки легионов на флангах, ворвались в ряды отступающих войск Армондэля.

За ними по пятам бежала гигантская девятихвостая лиса, вся покрытая серебристой чешуйчатой бронёй, глазницы которой горели красным огнём.

Даже в глазах союзников она выглядела как монстр габаритами с вагон поезда.

Как только конница врезалась в ряды пехоты, Фрейя перепрыгнула их и, оказавшись в самой гуще, своей гигантской пастью перекусила надвое ближайшего воина, после чего начала рвать и метать всех вокруг себя, вселяя ужас в сердца врага.

Началась кровавая бойня, ведь противник никак не ожидал, что помимо солдат враг будет использовать таких чудовищ.

Окажись тут воины с запада Лантариса, привыкшие к монстрам, они, может, и боялись, но точно не запаниковали, ведь им уже сотни лет приходится сражаться со всякой нечистью. Однако люди Армондэля к такому не привыкли и, разумеется, были напуганы и дезориентированы.

Сквозь рычание лисы, ржание лошадей, звон металла и крики людей можно было слышать отчаянные возгласы рыцарей, пытавшихся поднять боевой дух солдат, но Фрейя не дала им времени исправить всё и начала бросаться на командиров, стараясь обезглавить легион.

Лишь спустя полчаса подкрепление, подошедшее с флангов, и бесконечные тяжёлые болты баллист, прилетавшие с дальних позиций, заставили девушку отступить, и она, убив ещё несколько десятков врагов, перепрыгнула кавалерию, следовавшую за ней, после чего помчалась в лагерь Лантариса.

Спустя ещё пятнадцать минут конница также начала отступление и вернулась на свои позиции, потеряв при этой атаке около двух тысяч всадников.

В то же время в штабную палатку вбежал офицер и протянул Виктору донесение.

— Две тысячи кавалеристов потеряно. Они разбили два легиона. Примерно восемь тысяч человек. — прочитал герцог.

В палатке все одобрительно закивали, потому что потери один к четырём при атаке — это было действительно выгодно для Лантариса.

Только вот Виктора даже такой исход не устраивал. Ему не нравилось терять солдат не только Лантариса, но и Армондэля, ведь ему нужны все люди из обоих королевств.

Конечно же, «выступление» Фрейи не осталось незамеченным королём и дворянами Армондэля.

Они издалека наблюдали как за самим сражением, так и за тем, как «монстр» мирно возвращается в лагерь Лантариса.

Клансар, стоявший в окружении свиты, обратился к ближайшему рыцарю.

— Выясните, что это и как с ним бороться! — коротко отдав приказ, он, развернувшись, направился в свой шатёр.

Король и хотел бы разозлиться или разочароваться, но ему уже осточертело удивляться очередному трюку Виктора, ведь Маритас ни на секунду не сомневался, что это как-то связанно именно с ним.

Тем временем Фрейя, оказавшись в лагере, на глазах у солдат стала на ходу менять свой облик, с каждым шагом уменьшаясь в размерах, и когда её габариты были сопоставимы с лошадью, она стала на задние лапы и полностью приняла человеческий облик.

Как только трансформация закончилась, её шлем сложился, открывая прекрасное лицо, перепачканное кровью, и она невольно облизнулась.

Девушка ощутила металлический вкус, отчего к горлу подступила рвота, но, видя взгляды солдат на себе, она не посмела поддаться желанию и, стиснув зубы, ускорившись, направилась к фрейлине, бежавшей ей навстречу с полотенцем в руках.

Сегодня Фрейя впервые лично убила человека и не одного, а сотни. Каждый взмах гигантской лапы уносил десятки жизней. Одним укусом она убивала по два-три человека, и все они умирали с взглядом, в котором читалось отчаяние и безнадёжность.

Эти картины стояли перед её глазами, и герцогиня уже не раз пожалела, что вызвалась на войну.

Когда к ней подбежала фрейлина и протянула влажное полотенце, в голове Фрейи раздался голос супруга.

— В первый раз всегда тяжело, и я надеюсь, что тебе больше не захочется это повторять. Когда убийство станет нормой, ты пожалеешь… А я не хочу этого…

Жена Виктора ничего не ответила, лишь обтёрла лицо полотенцем и, приказав подготовить ванну, направилась к себе в палатку, чтобы отдохнуть, потому что эти полчаса показались ей целой вечностью, и она хотела как можно скорее смыть с себя кровь врагов.

Сам лорд, находясь в штабе, изучал карту, ожидая, что вот-вот протрубят отступления, и сегодняшнее сражение опять закончится без особых успехов.

Хотя каждый день удавалось убить от пяти до десяти тысяч человек, но до конца войны было ещё очень далеко, ведь тут собралось больше двух миллионов рыцарей.

Изучая расположение войск и рельеф местности, лорд не сразу заметил, что в помещении что-то изменилось.

Лишь когда Лами коснулся его плеча, у Виктора по коже пробежал холодок, и он замер в шоке от того, что в помещении и за её пределами не было слышно ни звука.

Готовый призвать броню, он, выровнявшись, обернулся к магу, заодно осматриваясь по сторонам и вглядываясь в лица замерших аристократов и офицеров, для которых, казалось, время замерло, судя по тому, как они остановились.

Только полностью обернувшись назад, лорд заметил, что на входе в палатку стоят трое мужчин в белых рясах, которые светятся золотыми рунами.

В этом свечении Виктор с трудом смог разглядеть на их груди красующийся знак бога Кироса в виде солнца.

Все они были похожи на типичных монахов с белой короткой бородой, лысиной на голове и доброжелательными лицами. Впрочем, доброжелательность их явно была показной, потому что в глазах читался леденящий холод.

— Кто вы такие? — спросил Виктор.

Мужчина, стоявший в центре, улыбнулся ещё шире, как если бы встретил старого друга.

— Ваше превосходительство, я кардинал церкви бога Кироса, Салим Галиолис, и мы пришли закончить войну. Наш бог не приемлет бессмысленное кровопролитие и желает вернуть агнцев в своё стадо и заботиться о них, даруя любовь и тепло.

Лорд понимал, что эти трое явно непросты, раз смогли заставить замереть даже легендарных рыцарей.

— А если откажемся? — пытаясь тянуть время, спросил Виктор.

Мужчина сделал шаг вперёд, на что тут же отреагировал Лами, выйдя ему навстречу.

— Святой Папа сообщил нам, кем вы являетесь, и одна из наших целей — это вернуть вас в лоно церкви. Вы же понимаете, что, являясь первым воином бога, не можете оставаться среди смертных.

Паладин понятия не имел, насколько много известно Папе, но то, что его узнали без брони, давало основания полагать, что церкви многое удалось выяснить.

«Теперь скрываться уже нет смысла… » Услышав вопросы, Виктор кое-что понял для себя, и теперь оставалось только выяснить, что ещё известно этим людям.

— Я не собираюсь никуда возвращаться, и, если вы вернётесь к себе, я могу только обещать, что Лиденгард не будет посягать на Тиллисат.

Кардинал сделал ещё один шаг, на что Лами поднял посох, готовясь атаковать.

— Весь мир должен приветствовать нашего бога, и мы не можем оставить людей на континенте в отчаянии. Они жаждут спасения. Вы же должны понимать? Все ваши дела направлены на помощь обездоленным! К этому взывает ваше естество, заложенное богами! Мы на одной стор…

— Если собираешься проповедовать мне, то уверяю тебя, в моём лице ты не найдёшь сторонника. — остановил его Виктор.

Кардинал сделал огорчённое выражение лица и покачал головой.

— Я лишь попробовал, но рано или поздно вы осознаете и вернётесь…

Как только слова упали, Виктор заметил, как Лами выронил посох, и, когда он посмотрел в сторону двух кардиналов на входе, стало понятно, что они удерживают мага.

Салим прошёл в сторону Клойда, который не мог пошевелиться, и только его напряжённые глаза следили за тем, как мужчина в рясе приближается к нему.

Кардинал, подойдя вплотную к королю, положил ему руку на лоб.

— Дитя, ты возвращаешься к богу Киросу. Твой путь на бренной земле окончен, и эту ношу теперь понесёт твой брат. — Произнеся эти слова, кардинал накапливал ману, собираясь атаковать, но в следующую секунду его руку схватили словно тисками и отодвинули от короля.

В непонимании Салим открыл глаза и встретился взглядом с Виктором, который стоял перед ним.

Мужчина пытался понять, как тот оказался так быстро перед ним, и ещё больше недоумения вызывало то, что герцог смог прервать заклинание, ведь кардинал является заклинателем уровня Звёздного мага.

Всё его тело окружено барьером, который делает его сильным настолько же, насколько и рыцаря Вечного Сияния.

Виктор злобно ухмыльнулся.

— Я ждал чего-то подобного. Граф Парфо, так понимаю, уже предал нас и планирует посадить на престол Триама… Хорошо вы придумали. Полагаю… — Паладин посмотрел в сторону входа на двух монахов, удерживавших Лами. — Ваша разведка доложила вам, что со мной один Звёздный маг. Остановить Лами, расправиться с королём, после чего объединить Лантарис с Армондэлем и всем вместе напасть на Лиденгард. Я нигде не ошибся?

Салим пытался вырвать свою руку из жёсткой хватки, но ему даже пошевелить ею не удавалось.

— М-мы бы не причинили вам вреда! — попытался оправдаться монах, чувствуя, как вокруг Виктора сгущается аура и с каждой секундой она становится всё тяжелее.

Лорд оскалил зубы в улыбке.

— Вред мне?

Сразу после этих слов на Викторе начала проявляться его новая броня. Она была цвета серебра и более массивной, чем прежняя. На голове возник угловатый шлем с двумя горящими пламенем глазницами, обрамляла которую золотая корона.

Вскоре проявилась вся массивная броня, а следом пылающий двуручный меч, и завершением всего стали распахнувшиеся пылающие крылья за спиной, которые в мгновение сожгли палатку.

Не глядя паладин взмахнул мечом и убил двух монахов удерживавших Лами, и в ту же секунду все находившиеся в палатке освободились от паралича, а Виктор, оттолкнувшись от земли, взлетел в небо, волоча за собой кричащего кардинала.

Он пытался применить хоть какое-то заклинание, но это оказалось невозможным, так как аура паладина проникла через его барьер и пережала все потоки маны у сердца.

На поле боя, где шло сражение, не сразу заметили поднимающегося в небо человека с пылающими огнём крыльями, но вскоре на них словно гору уронили, и они не в силах удержаться падали плашмя в грязь.

Войска Лантариса и Армондэля находились в одинаковом положении, потому что Виктор не мог так точно контролировать свою силу, чтобы атаковать выборочно.

Поднявшись на сотню метров в небо, он подтянул трепыхающегося мага до уровня глаз и вновь злобно усмехнулся под шлемом.

— Вред мне? Вы не причините вред мне⁈ Ха-ха-ха — он смеялся как настоящий злодей, но его это действительно веселило!

Наконец настал момент, когда лорд мог закончить эту проклятую войну на своих условиях. Ему пришлось так долго ждать, пока эти люди не проявят себя, и он опасался, что может спугнуть их или наоборот недооценить.

Все эти люди, умирающие там внизу каждый час, являлись теми, кто должен защищать континент от вторжения, но лорду приходилось с этим мириться, ведь он надеялся, что церковь или империя Тиллисат пришлёт действительно сильных рыцарей, чтобы убить его или вывести из игры, а когда они явятся, их можно будет захватить.

Улыбаясь, он обратился к монаху.

— Это не вы готовили план, чтобы разобраться со мной, это я готовил план по вашей поимке!