1 марта 1464 A . D ., Аликанте, королевство Арагон

Колокола на колокольнях храмов начали звонить, когда первый корабль вошёл в гавань, но почти тут же перестали, поскольку кроме него не было больше ни одного. Жители города, из тех, что были свободны бросились в порт, чтобы увидеть возвращение их сеньора, и какого же было их удивление и печаль, когда они увезли одинокий вернувшийся корабль и раненого графа с замотанным лицом, которого спустили на носилках с корабля и быстро погрузив в повозку, увезли в его дом.

Горожане подождали ещё, думая, что остальная эскадра появится после флагмана, но время шло, а других кораблей не было и пересуды о том, что всё прошло плохо, пошли по городу, переплетаясь в весьма причудливые предположения, до самых невероятных.

Дворяне города Аликанте тут же напряглись, не понимая, чего им ожидать и отправили на разведку сеньора Арсенио, который вернулся задумчивый и печальный, сказавший, что сеньор Иньиго никого не принимает и что всё очень плохо, он почти разорён и не знает, как дальше жить. Новости об этом тут же стремительно разлетелись во все стороны, в том числе и в столицы обоих королевств.

Прошло три дня с прибытия корабля и люди в городе осторожно опрашивая моряков с «Синко Льягас», которые спокойно тратили деньги в тавернах и не сильно переживали за провал рейда, выяснили, что им всё выплатили до последней монеты и в целом они были всем очень довольны и прославляли воинское мастерство графа. Второй причиной волнений дворян города стало то, что граф Латаса купил себе дом, и тоже спокойно тратил деньги, как будто тяжёлое поражение сеньора Иньиго его не коснулось.

Чувствуя некий диссонанс от поведения самого графа Аликанте и его людей, сеньор Арсенио отправился встретиться уже с самим графом Латаса, который встретил его в своём новом доме, занимающимся его ремонтом, ну точнее, отдавая приказы архитектору, что и где он хочет видеть.

— Сеньор Сергио, могу я отвлечь вас на минуту? — поинтересовался Арсенио Алькальде, у него.

— А, сеньор Арсенио, — повернулся на звук голоса Сергио, — разумеется! Простите что не могу пока принять вас достойно, сами видите какой тут бардак.

— Ничего страшного, я всё равно ненадолго, — ответил тот и осторожно спросил, — сеньор Сергио, а как так получилось, что все моряки и солдаты с корабля довольны этим рейдом, вы тоже тратите весьма солидные суммы, а наш граф заперся у себя и никого не хочет видеть?

— Да он тонны писем разбирает, что скопились у него за время его отсутствия, — спокойно ответил граф Латаса, и сердце у сеньора Арсенио впервые тревожно дрогнуло.

— Это единственная причина? — ещё более осторожно спросил он.

— А какая должна быть ещё? — удивился Сергио.

— Ну, например, — сеньор Арсенио, старательно подбирал слова, — неуспешный рейд, потеря всей флотилии…

— С чего вы взяли, что рейд прошёл неуспешно? — удивлённо посмотрел на бледнеющего дворянина, граф Латаса, — всё прошло просто прекрасно!

— Но…но, сеньор Иньиго сказал мне что всё очень плохо, и он разорён, — попытался дословно вспомнить слова графа, Арсенио Алькальде.

Глаза графа Латаса расширились, и он иронично посмотрел на собеседника.

— Сеньор Арсенио, вы знаете Иньиго, столь же долго, как и я, и вы что, ему поверили?

— Но корабли⁈ Его раны⁈ — бледнеющий сеньор Арсенио, пытался подобрать другие аргументы.

— Остальные корабли пошли на Родос для ремонта и зимней стоянки, — терпеливо объяснил ему граф Латаса, — а раны его вызваны только тем, что он сражался с одним знатным воином мамлюков, за лучшие условия мирного договора между ним и их султаном.

— Он проиграл?

— Он победил, так что я не понимаю, с чего вы вообще взяли, что всё плохо?

— Так сказал сам сеньор Иньиго! — не выдержав, закричал Арсенио Алькальде.

Граф Латаса тяжело вздохнул.

— Сеньор Арсенио, я лично видел, что он заработал с этой экспедиции три тысячи флоринов, так что скажите мне пожалуйста сами, в каком королевстве и уголке мира, заработать столько денег всего за полгода — это бедность и разорение?

Сеньор Арсенио в отчаянии схватился за голову.

— Он мне с этим нытьём о своей бедности, ещё в Триполи надоел, — кивнул граф Латаса, — так что больше его слушайте и верьте тому, что касается его финансов. Сеньор Арсенио, ну что вы как маленький ребёнок, нашли кому верить.

Дворянин, почувствовав, что он опустошён, поскольку новости, отправленные всем знакомым, дожидавшимся прибытия графа, оказались не совсем верными, а точнее сказать полностью противоположными от правды.

— Простите граф, мне нужно срочно рассказать об этом остальным, — сеньор Арсенио откланялся и быстрее стрелы бросился останавливать раскручивающийся маховик плохих новостей и грустных писем.

* * *

5 марта 1464 A . D ., Аликанте, королевство Арагон

Я лежал в кровати, терпеливо ожидая, когда оба врача закончат делать перевязки, параллельно рассказывая о своих успехах в больнице, которая за самое короткое время обрела такую популярность, что люди в Аликанте ехали даже из Кастилии, а всё потому, что лечение было в ней полностью бесплатным.

— Вы даже не представляете себе, сеньор Иньиго, — мазал рану на боку какой-то вонючей мазью Хаким Шукуруллох, чтобы она заживала быстрее, — сколь велика очередь в больницу и какая огромная практика теперь у меня с Амирдовлатом.

Армянин, занимающийся моим лицом, согласно кивнул.

— У меня никогда не было столько много возможностей для изучения разных болезней, — согласился он, — я почти закончил второй том своих медицинских записок о глазах.

— Если вы не против мэтр Амирдовлат, то мы и его издадим, — сказал я, показав рукой на стеллаж, где были разложены письма по странам и по степени важности, — мне написал Веспазиано да Бистиччи, говорит пришлось допечатывать дополнительный тираж вашей первой книги, поскольку его заказали ему даже из Османской империи.

— У меня уже столько денег, что не знаю, куда и тратить, — улыбнулся старик, — мне много не нужно, а тут разом столько.

— Тогда, может быть, откроете школу для обучения врачей? — предложил я, — докторов всегда не хватает, а уж хороших и подавно. Если вложите свои деньги, я могу помочь вам с выбором места в городе и покупкой земли.

Руки армянина замерли, он удивлённо посмотрел на меня.

— Вы сейчас серьёзно, сеньор Иньиго? Это была моя вторая мечта, после публикации трудов — передавать свои знания другим.

— Скажу даже больше, я выделю вам землю бесплатно, нанимайте строителей и стройте школу, власти вас поддержат, — пожал я плечами.

— Если так, то да, я согласен, — обрадовался он, — вы снова даёте мне свободу?

— Ну трупы не выкапывайте только на кладбищах, — попросил его я, — а в остальном, да.

— А зачем мне выкапывать трупы? — удивился он.

— А как вы тогда изучаете строение человеческого тела? — в свою очередь удивился я и в тот же миг понял, что похоже совершил ошибку.

В глазах двух врачей появились такие знакомые мне нотки научного безумия, что наверно зря я им про это сказал.

— В общем, начинание хорошее, я поддерживаю, — продолжил я, чтобы отвлечь их от мыслей о выкапывании трупов.

— Благодарю, сеньор Иньиго, я поговорю с сеньором Антонио, — с поклоном заверил меня Амирдовлат Амасиаци.

Дверь в комнату открылась, вошёл Сергио и поинтересовался у меня.

— Ты где деньги хранишь, на мелкие расходы?

Я сначала показал рукой на сундук, а потом спохватился.

— А тебе зачем?

Он молча подошёл, открыл его и стал нагребать себе в кошелёк золото горстями.

— Эй! Сергио! — возмутился я, — это моё золото!

— Было твоё, станет народным, — философски заметил этот революционер, продолжая опустошать мой сундук, — нужно праздник организовать, а то все в городе думают, что твой рейд провалился.

— Так пусть за деньги муниципалитета организуют! — продолжал возмущаться я, — ты берешь мои последние накопления!

— Иньиго, — граф повернулся ко мне, — я разговаривал сегодня с сеньором Арсенио, он сказал сколько серебра чеканят на твоём монетном дворе. Так что можешь о своей бедности, кому-то другому рассказывать, но не мне, а все налоги города и графства идут на твою дорогу, расходы сильно выросли из-за горной местности. Сеньор Арсенио сказал, что сначала они планировали снизить качество, чтобы уложиться в смету, но граф Косентайна, узнав об этом, добавил ещё и свои сбережения, чтобы дорога продолжила строиться такой же, как и в Аликанте.

— А, да? — удивился я, — как хорошо, я ещё не дошёл до муниципалитета, никак письма не разгребу.

— Есть что-то серьёзное? — он наконец набрал два кошеля золота, унёс и передал их кому-то в коридоре и вернулся ко мне обратно в комнату, сев на кресло.

— Из самого печального — умерли Джованни Медичи и Просперо Колонна, — тяжело вздохнул я, — Козимо Медичи и Антонио Колонна просят меня приехать к ним. Так что из ближайших поездок у нас с тобой — это Флоренция и Рим.

— А, ещё Венеция, — вспомнил я о письме дожа, — хотят обсудить со мной недавнее сотрудничество.

— И ещё сеньор Валеран, очень звал тебя посетить Бургундию, — напомнил мне он, — обещал представить тебя на турнире. Также я обещал герцогу Франческо Сфорца, от твоего имени, что ты посетишь Милан.

— Хм-м-м, — я задумчиво потёр подбородок, — как-то слишком много поездок.

— Это да, поездок впереди снова тьма, — согласился он со мной, — но политически правильно будет съездить сначала в Сарагосу и Сеговию, к своим сюзеренам.

— Ещё бы найти время Эстельей заняться, — вздохнул я, — только когда?

Врачи закончили со мной и с поклонами вышли, но вместо них вошли два священника.

— Отец Иаков! Отец Стефан! — обрадовался я, увидев их, — рад вас видеть!

— Эта радость взаимна, сын мой, — тепло улыбнулся мне францисканец и перекрестив меня, сел на кровать, а отец Стефан сел рядом с графом Латаса, — твои люди рассказывают чудные вещи, говорят, ты спас людей в городе, поражённым чумой, после чего излечился от горба на своей спине.

Я спокойно кивнул.

— Моё сердце и вера подсказали мне, что так нужно сделать, отец Иаков.

— И ещё ты спас животных? — он остро посмотрел на меня.

— Вы уже видели Панурга? — обрадовался я, — зверь, а не ослик! Видели бы вы, в каком состоянии я его нашёл!

— Поскольку здесь все свои, — он показал глазами на Сергио и отца Стефана, — также граф рассказал мне о твоём поединке.

— Наябедничал уже, — я перевёл недовольный взгляд на невозмутимого Сергио.

— Просто выполнял просьбу, сеньора Фелипе, — ответил он мне крайне спокойно.

— Сейчас с тобой всё хорошо? — отец Иаков посмотрел мне не в глаза, а в самую душу, так что я не смог ему соврать.

— Не очень, — вздохнул я, — этот мамлюк задел те струны моей души, которые задевать определённо не стоило.

— Мы с отцом Стефаном поможем тебе, — спокойно кивнул отец Иаков, кладя мне на лоб сухую ладонь, — удели пожалуйста время и на себя, пока ты опять куда-то не уехал, сын мой.

— Да с такой раной, — я показал на бок, — я ещё минимум месяц буду здесь.

— Вот и отлично, — кивнул он, — будем молиться три раза в день, и поможем тебе снова обрести себя.

— Хорошо, отец Иаков, — не стал я с ним спорить, — молитвы, значит молитвы. Как у вас кстати дела с собором и монастырями?

— С твоим способом блочного строительства, — запнулся он на сложном слове, — просто прекрасно. Как раз хотели спросить тебя, что поскольку стены и потолки готовы, то кого нам нанять для украшения собора фресками и работой над алтарями, поскольку объём работ будет очень большой.

— Хм, мой собор должен быть лучшим, — задумался я, — так что определённо его должны украшать лучшие. Я еду во Флоренцию и попрошу мастера Донателло — заняться скульптурами и бронзовыми деталями интерьера для храма, фра Филиппо Липпи — заняться фресками, а что касается алтарей, то, пожалуй, попрошу семью Беллини, приехать в Аликанте, мне очень понравилась их работа.

— Это и правда лучшие, — изумился Сергио, услышав имена, — уверен, что они согласятся?

— Я умею уговаривать людей, — хмыкнул я.

— Также, пора принять решение, кого вы пригласите в монастыри, — заметил отец Стефан, — мы с отцом Иаковым, получили более десяти запросов от орденов, но окончательное решение оставили за вами.

— Ну, — заметил я, — мужской, конечно, францисканцы.

Оба монаха мне улыбнулись.

— Женский думаю клариссинки, только у меня ко всем им будет всего одно условие.

— Какое Иньиго? — удивились они.

— Вы видели, те большие помещения, что построены рядом с монастырями?

— Конечно, но их предназначение осталось для нас тайной.

— Это школы, для любых детей, кто захочет учиться, — спокойно сказал я, — любых сословий, и конечно обучение будет полностью бесплатное. Будем обучать их счёту, письму, и конечно Слову Божьему.

Глаза у обоих монахов дрогнули и отец Иаков взял мою руку, и поцеловал её, чем удивил меня.

— Отец Иаков? — попросил я объяснить его столь странный жест.

— Я так люблю тебя, сын мой, — на его глазах показались слёзы, — ты воплощаешь все мои мечты, хотя я ни разу не называл их вслух.

Я улыбнулся.

— Ну вы мой духовный наставник, — пожал я плечами, — и многое для меня делаете, должен же я вам как-то отплатить, а если вы не берёте деньги, то хотя бы так.

— Мы с отцом Стефаном благодарны тебе, — кинул он и второй священник подтвердил это.

— Ладно, отдыхай, набирайся сил, и как будешь готов, зови нас, мы станем вместе молиться, чтобы погасить в твоей груди, это тёмное пламя.

Я так удивился тому, что он угадал, что творится у меня внутри, что даже не попрощался с ними, когда они с поклонами ушли, Сергио же улизнул следом, сказав, что нужно распорядиться о праздновании моего возращения, если я сам от этого отлыниваю.

К сожалению, остаться одному мне не удалось, поскольку в комнату со стуком вошёл Антонио Беккаделли.

— Уделите время, сеньор Иньиго? — поинтересовался он.

— Сеньор Антонио, — вздохнул я, — ну как я могу отказать вам? Вы мои глаза и уши.

Он улыбнулся и сел рядом.

— Я нашёл двух людей, из старой гвардии, — сразу начал он с главного, — один согласен представлять ваши интересы в Венгрии, второй во Франции.

— Что они попросили взамен?

— Два баронства, — спокойно ответил он, — они люди уже не молодые, а титулов так и не нажили, хотя служили своему правителю верно.

— Их выкинул Ферранте? — поинтересовался я.

— Так же, как и графа Латаса, — кивнул тот.

— Ну, у Сергио хоть графство есть, — вздохнул я и наткнулся на недоумённый взгляд неаполитанца.

— Что вы на меня так сморите, сеньор Антонио? — поинтересовался я.

— Вы не знаете? — поинтересовался он.

— Не знаю чего?

Старик тяжело вздохнул.

— Фердинанд почти всех, кто долго служил его отцу отдалил от себя, первыми конечно пострадали ближайшие советники, которые знали слишком много. Граф, был самым первым, у него забрали все земли и ему пришлось искать убежище в Арагоне, где король Хуан, с которым они были давно знакомы, предоставил ему убежище, а чтобы сохранить его графский титул, отдал один небольшой городок в Наварре, сделав новое крохотное графство, которое в обычное время даже на отдельную сеньорию слабо тянуло.

Я замер.

— Городок, без земель? — нахмурился я.

Сеньор Антонио кивнул.

— И насколько он мал? — задал я второй вопрос.

— Боюсь, сеньор Иньиго, что кроме гор и овец, там мало кто живёт из людей, — вздохнул он.

«И Сергио молчал? — я попытался удивиться, но не смог, теперь стало понятно, почему он пришёл ко мне, но всё это время молчал и даже ни слова не говорил, в каком бедственной ситуации находится его семья. Это нужно было исправить, помня сколько он мне помогал и продолжает помогать».

— Я разберусь с этим, спасибо сеньор Антонио, что сказали, — вздохнул я, — насчёт ваших людей, пусть едут во Францию и Венгрию и наводят мосты с королями, а главное заводят полезные знакомства, я планирую вскоре посетить эти королевства, так что к моему приезду, короли должны знать обо мне.

— Хорошо, сеньор Иньиго, я скажу им, что вы согласны, — кивнул он, — что касается всего остального, оно есть в отчётах, на том стеллаже.

Он показал на тот, где лежала и неразобранная почта.

— Благодарю вас, сеньор Антонио, — вздохнул я, — вы очень мне помогли, Бартоло и Бернард говорят о вас только в возвышенных тонах.

— Это моя работа, сеньор Иньиго, — улыбнулся он, и поднявшись, с поклоном вышел.