Селин Таль

Комната встретила меня теплом и тишиной, от которой почти сводило зубы. После болот она казалась чужой: сухой воздух, ровный свет ламп, чистые простыни на постели. Словно ничего не случилось. Не было ни тумана, ни крови, ни Лайрисы, лежащей на земле с пустыми глазами.

Лекарь уже ждал.

Невысокий, сутулый, с усталым лицом и пальцами, пахнущими травами, он поднялся навстречу, едва я переступила порог.

— Присаживайтесь, — попросил без приветствия. — Предводитель велел осмотреть вас полностью.

От этого короткого «предводитель велел» внутри больно дернулось.

— Я в порядке, — возразила я, стягивая с плеч плащ. — Несколько царапин, ничего серьезного.

Старик даже не посмотрел на мой тон. Подвинул стул ближе к свету и кивнул на него так, словно спорить с ним было бесполезно.

— Если бы вы были в порядке, меня бы не прислали среди ночи, — заметил он сухо. — Руку.

Пришлось сесть.

Он работал молча и быстро. Осмотрел запястья, провёл пальцами по шее, где ещё саднила тонкая полоска от лезвия, заставил поднять подбородок выше, потом ниже, коснулся виска, проверяя, нет ли жара. Когда я дёрнулась, только недовольно прищурился.

— Потерпите.

— Я не жалуюсь.

— Зато тело жалуется за вас.

На столике рядом уже стояли пузырьки: тёмные, мутноватые, пахнущие горечью. Лекарь откупорил один и, даже не спрашивая, протянул мне.

— Выпейте.

— Мне не нужны лекарства.

— Вам не нужны, а вашему здоровью пойдет на пользу.

Это прозвучало почти упреком.

Пальцы сомкнулись на стекле сами собой, но пить я не спешила. В голове всё ещё стояла последняя сцена на болотах: Кайрен, уходящий в туман; короткое «позже»; Матерь, к которой он отправился без меня. Потом возвращение в замок, дорога в тишине и усталые лица воинов.

— Он уже вернулся? — спросила я, прежде чем успела остановиться.

Лекарь перевязывал мне ладонь, обожженную собственной магией. На вопрос поднял глаза не сразу.

— Кто?

— Предводитель.

— Не мне это знать, — ответил он, завязывая бинт аккуратным, тугим узлом. — Моё дело — чтобы вы к утру не свалились от истощения.

Ложь чувствовалась сразу. Не грубая, не нарочитая — скорее уклончивая. Значит, знал. Просто не хотел говорить.

Лекарство обожгло горло горечью. Я поморщилась.

— Мне нужно увидеть его.

— Всем сегодня нужно кого-нибудь увидеть, — пробормотал старик. — Это не повод бродить по коридорам в таком состоянии.

Он заставил меня выпить ещё один пузырёк, светлый и почти без запаха, потом наконец отступил на шаг, разглядывая так, будто решал, годна ли я к жизни или придется оставлять под замком.

— Лихорадки не будет, — произнес он наконец. — Слабость — да. Дрожь — тоже. На шее останется след. На руках — пока не сойдут ожоги.

— Спасибо.

— Благодарить стоит не меня.

Не спрашивая, нужно ли что-то ещё, лекарь собрал свои склянки, поклонился уже у самой двери и ушёл. Стало ещё тише.

Минуты тянулись вязко. За окном темнел двор, где-то далеко слышались шаги, приглушенные голоса, скрип створок. Замок не спал, но всё происходило будто за стеной воды. Сидеть на месте становилось всё труднее. Слишком много осталось недосказанным.

В дверь постучали.

На пороге появилась служанка — молодая, с испуганно приподнятыми бровями и свертком ткани в руках. Поклон вышел неровным.

— Госпожа… мне велено помочь вам переодеться.

Она развернула одежду на кровати, и я сразу увидела: это не просто чистое платье после дороги. Тёмное, тяжёлое, с вышивкой по рукавам и тонкой серебряной нитью у ворота — неуместно дорогое и торжественное для ночи и усталости после боя.

— Куда меня собираются вести? — спросила я.

Служанка замерла с поясом в руках.

— В зал совета.

— Зачем?

Её взгляд метнулся к двери, потом обратно ко мне.

— Не знаю… то есть… всех зовут. Предводитель вернулся. И не один.

Сердце ударило сильнее.

— С кем?

— С ведьмами, госпожа.

Последнее слово она почти прошептала.

Я поднялась слишком резко, так что в глазах на миг потемнело.

— Сколько их?

— Не знаю. Несколько. И… — она запнулась, сминая пальцами край пояса, — и Матерь тоже пришла.

Вот тут стало по-настоящему холодно.

Матерь в замке. В зале совета. Рядом с Кайреном.

Значит, он поговорил с ней. Узнал. И теперь собирает всех.

— Что ещё говорят? — спросила я.

— Ничего толком. Только что предводитель велел подготовить зал и позвать старших. Все очень… — она снова замялась, подбирая слово, — растеряны.

Конечно.

Я подошла к платью и коснулась ткани. Пальцы всё ещё дрожали от усталости, но теперь к этому примешалось другое — зыбкое ожидание. Хотелось спросить служанку ещё что-нибудь, вытянуть хоть одну мелочь, которая объяснит, что именно меня ждет за этими дверями. Но по её лицу было видно: она знает не больше моего.

Переоделась я быстро. Ткань рубашки царапала кожу на шее, рукава платья цеплялись за бинт на ладони, волосы не слушались и рассыпались, пока служанка пыталась собрать их заново. Несколько раз она порывалась что-то сказать и замолкала.

— Что? — не выдержала я наконец.

— Ничего, госпожа.

— Говори.

Девушка нервно сглотнула.

— Просто… — она подняла на меня глаза, испуганные и круглые, — у предводителя было такое лицо, когда он пришёл. Я никогда не видела его таким.

Этого хватило.

Дальше я уже не спрашивала.

Коридоры к залу совета казались длиннее обычного. У стен стояли люди, пропуская нас молча. Кто-то поспешно кланялся, другие наоборот делали вид, что не замечают. В воздухе висел шёпот, который тут же стихал, стоило мне приблизиться. Замок знал: что-то произошло. И ждал, когда это назовут вслух.

У дверей стояла стража.

Они расступились без слов.

Рука сама легла на холодную медь ручки. На секунду захотелось задержаться ещё хоть на миг, вдохнуть глубже, собрать лицо, голос, мысли.

Створка подалась тяжело.

Свет ударил в глаза после полутемного коридора.

Первым я увидела Кайрена.