Кайрен ушёл почти сразу после Совета. Не хлопнул дверью, не сказал «жди». Просто исчез в тех коридорах, где все и так знали, куда он идёт, — к Дэрису, к людям, к делам, которые нельзя откладывать даже на день.

Я осталась в его покоях не одна.

Служанки двигались тихо, как тени. Одна поправляла покрывало, другая ставила поднос, третья стояла у двери так, будто не караулила, а просто «на всякий случай». Они не спрашивали, что мне нужно. Они ждали, что я сама пойму, как здесь принято.

Я посмотрела на кровать, на чужое оружие на стене, на стол с его перчатками — и вдруг ясно ощутила: если я останусь здесь, всё решится за меня ещё раз.

— Мне нужна комната, — сказала я.

Служанка, что стояла ближе, слегка напряглась.

— Госпоже приготовлены эти покои, — ответила она осторожно, как будто любое другое слово могло стать ошибкой.

— Эти покои не мои, — возразила я. — Мне нужна отдельная комната.

Они переглянулись. Недолго. Как люди, у которых уже есть ответ.

— В замке сейчас… — начала одна, и голос прозвучал слишком ровным. — Много людей. Войско. Совет. Свободных комнат нет.

Свободных комнат не было в замке, где стены тянулись коридорами, как жилы? Я не поверила, но спорить не стала.

— Тогда покажите какие есть.

Они повели меня. Не быстро. С правильной осторожностью, как ведут того, кого нельзя обидеть, но можно направить.

Коридоры тянулись холодными линиями. Камень отдавал сыростью. Стража прижимала кулаки к груди и кланялась, но в глазах было напряжение: они не знали, кто я здесь. Гостья? Трофей? Опасность? Ведьма, которую предводитель привёл за собой.

Служанки открывали двери и тут же закрывали — «занято», снова «занято», «покои господина», «комнаты Совета», «для раненых», «для гостей». Это звучало слишком гладко.

В какой-то момент я остановилась.

Передо мной была обычная дверь. Не отмеченная вензелями, не украшенная. Просто дверь.

Я не спросила.

Распахнула её сама.

Комната оказалась маленькой. Узкая кровать, стол, стул, окно, затянутое тонкой тканью. Никаких ковров. Никаких гербов. Даже огонь в камине не горел — только холодный запах золы.

— Госпожа… — служанка шагнула следом, и в голосе у неё появилось то, что они сдерживали раньше, — тревога. — Эти покои…

— Подойдут, — сказала я.

— Они не соответствуют вашему статусу, — добавила другая, уже более уверенно, будто нашла правильную фразу.

Я обернулась.

— Мой статус сейчас слишком туманный, — возразила я. — Этого достаточно.

Они замолчали. Не потому что согласились. Просто не знали, что еще предпринять.

Я вошла глубже и поставила ладонь на спинку стула, будто закрепляла место. Здесь не было моих вещей. Ничего моего. И всё равно это впервые за день ощущалось не клеткой.

Служанка осталась в углу. С опущенными глазами. Как часть мебели.

Я села на край кровати и вдруг поймала себя на простой мысли: мне нечего разбирать. Нечего складывать. Мне даже не во что переодеться, кроме того, что на мне. Я пришла сюда с болот, с сыном в груди и с чужой судьбой на плечах — и оказалась в замке, где от меня ждут, что я буду сидеть рядом с предводителем и молчать.

Связь с Кайреном ощущалась где-то на фоне — не как поводок, тёплый след на коже, который невозможно не замечать. Она не тянула меня за руку. Но напоминала: мы связаны.

Я посмотрела в окно. Снаружи был двор, люди, стража, движение. Замок жил, будто ничего не произошло, словно не было болот, Круга, не было сына, которого у меня забрали.

И вдруг мне пришло в голову то, чего я раньше не позволяла себе сформулировать.

Если связь существует — значит, её создали.

У неё есть правила. Обеты. Трещины.

Я уже хотела сказать служанке, чтобы она ушла. Мне нужна была тишина, чтобы думать. Но вместо этого спросила:

— Где здесь библиотека?

Девушка подняла глаза. На мгновение. Быстро опустила снова.

— Госпоже лучше… — начала она. — После дороги…

— Библиотека, — повторила я.

— Вам приготовят ванну, — произнесла она настойчивее. — И еду. Отдохнуть будет разумнее.

— Отдых не вернет мне сына, — ответила я спокойно. — А книги могут.

Она замерла. Я видела, как у неё внутри идет борьба — приказ против здравого смысла.

— Я провожу, — кивнула она.

Библиотека оказалась дальше, чем я ожидала. Не в парадном крыле. В старой части замка, где потолки ниже, камень темнее, и шаги звучат иначе. Запах пергамента ударил сразу — сухой, пыльный, живой. Здесь было тихо так, будто даже замок шептал осторожнее.

Стеллажи тянулись рядами. На верхних полках лежали свитки. На нижних — книги в темных переплетах. Я провела пальцами по корешкам, читая названия, которые мало что мне говорили. Законы дома. Хроники. Обряды огня. Обряды крови.

Мне нужно было другое. То, что не читают на совете.

Я шла между полок, иногда поднимаясь на носки, иногда заглядывая в тень, будто нужное слово могло прятаться там, как зверь. Служанка держалась позади и молчала, но я чувствовала её присутствие — как напоминание, что даже здесь я не одна.

Я остановилась у высокого стеллажа и потянулась вверх, к свиткам, уложенным плотными рядами. Кончики пальцев задели край пергамента. Что-то сдвинулось.

Сначала — тихий шорох.

Потом — удар.

Свиток сорвался с верхней полки и упал мне прямо на голову.

Я выдохнула сквозь зубы, подняла его и развернула, не успев даже разозлиться.

Пергамент был старым. Плотным. С символами, которые я узнала слишком быстро.

Я прочитала первую строку — и воздух вокруг словно стал тяжелее.