— Госпожа Симонова? — Велл Алишеров — миловидный парнишка с золотистыми кудрями, заглянул в кабинет.

— Заходи. — строго ответила Амелия, устало массируя себе виски: — Что-то срочное?

— Ну, да… Я пришёл передать послание от Господина Волгина. — юноша радостно уселся напротив девушки. Выглядел он, как пёс, которому позволили зайти в хозяйские хоромы. Если бы у Алишерова был хвост, то он непременно закрутил бы им, словно пропеллером.

— Послание? — обречённо вздохнула Госпожа Симонова: — От Волгина? Ты уверен?

— Ну, конечно!

— Сомневаюсь, что Ратибор знает о твоём визите ко мне.

— Ну, что вы? У нас всё прозрачно. — на мгновение Велл показал свою истинную личину. Хитрую… и самодовольную.

Амелии он никогда не нравился. В мире и без того слишком много фальшивых людей.

— Прозрачно… А, можно без вот этих фирменных фразочек? Серьёзно… Скажи напрямую, что тебе надо?

— Я понимаю. Но… Ратибор очень волнуется за Цареградцева.

— Что? — Госпожа Симонова почувствовала, как в её сердце что-то неприятно укололо: — С чего вдруг он волнуется за Цареградцева?

— Говорит, что мы его съедим. — усмехнулся Велл и окончательно перестал притворятся. Перекинув ногу на ногу, он откинулся на спинку гостевого стула и упер хищный взгляд в Амелию: — Но… давайте не будем лукавить. Если Цареградцев действительно поступит в Совет — мы реально его выдавим.

— Я не понимаю. — нахмурилась Амелия.

— Вы разве не слышали? Мы уже проголосовали. И большая часть Совета — против.

— Почему?

— Ну… Госпожа Симонова, вы же должны понимать… Совет Элит — это управляющая инстанция. Самая важная и главная организация в Харитоновке. И нам всем бы очень не хотелось давать власть в руки… простолюдина.

— Дорогой, Велл. Ты знаешь, как называется подобное явление?

— Благоразумное распределение власти?

— Нет. Сословная дискриминация. Ты же в курсе, что Цареградцев обошёл меня на первом отборочном туре?

— Это случайность! Ему накинули слишком много баллов за «Тётеньку-Котеньку».

— За то, что вытащил из задницы заведение, где каждый из вас сел бы в лужу. — заключила Амелия: — Что, как не это доказывает потенциальную компетентность Господина Цареградцева, как талантливого менеджера?

— Нас там не было. Свечку мы не держали. Откуда же нам знать, что всё именно так, как вы утверждаете?

— Велл… Мне послышалось, или ты сомневаешься в моих словах?

— Я несу волю Совета, Госпожа Симонова! — Велл вытащил из кармана чёрный шарик и положил на стол: — Знаете, в чём заключается главная суть Совета? В его единстве. Все представители Совета должны быть едины в решениях. Если захотели принять в ряды новичка — то все вместе. Если же решили избавиться от лишнего… То тоже все вместе. Я настоятельно рекомендую подумать, на чьей вы стороне…

— А если Волгин про это узнает?

— М-м-м… Ему не выгодно портить себе репутацию на последнем году обучения. — хищно улыбнулся Велл: — Вы прекрасно понимаете, что эта «невинная овечка» не сможет и шагу без нас сделать.

— Хорошо… Допустим, я дам свой ответ. Но… что это даст?

— Понимание. — кудрявый выложил второй шарик на стол. Он был голубого цвета: — В одной ли лодке мы с вами находимся…

— А если же не в одной?

— Это будет печально. И проблематично! Но решаемо. Просто… Волгин вам не поможет. Не сможет, при всём его желании. А плыть одной против течения — ой, как тяжело! Госпожа Симонова, чтобы между нами не возникло недопонимания — я же добра вам желаю.

— Хотите выдавить меня из академии?

— Зачем? Экстры у нас на вес золота. — хитро ухмыльнулся Велл, а затем хищно посмотрел на портрет Господина Харитонова: — Но вот посредственные лидеры явно не останутся без внимания.

— Я могу расценивать твои слова, как угрозу ректору?

— Ни в коем случае! — кудрявый указал на шарики: — У вас сорок восемь часов, чтобы определиться с ответом, Госпожа Симонова. И я всё ещё НАСТОЯТЕЛЬНО рекомендую примкнуть к сильной стороне. Это выгодно. Это прагматично! А все, кто не согласен… Что ж, удачи. Успехов. И попутного ветра им задницу.

— С чего ты решил, что я, вообще, буду выбирать?

— Потому что — это жизнь. Если человек отказывается от выбора, то значит этот самый выбор сделают за него. Как-то так. Хорошего вечера. — Велл кивнул, а затем быстро покинул кабинет.

Видимо, Совет окончательно потерял страх. А это значит — пришло время собирать свою собственную команду. И не просто Маршалов, а всех доверенных людей, до которых можно дотянуться.

Взяв коннектор, Амелия быстро нашла контакт Дерека.

* * *

— Так… — Костян выложил первую партию колбасок на противень, а затем внимательно посмотрел на меня: — Команду ты позвал. Какие наши дальнейшие шаги?

— Во-первых, цену мы не опустим. Это железобетонный факт.

— Эм-м… — хот-дожных дел мастер посмотрел на меня так, как обычно смотрят на человека, который посреди пожара предлагает тушить огонь не водой, а бензином: — Я понимаю, что мы не сможем тягаться по цене… Но оставлять её такой же… Не думаешь, что это выстрел себе в колено?

— Не думаю. Снижать цену — главная ошибка любого предпринимателя при подобной ситуации. Тем более, так бездумно! Вестись на демпинг надо только в том случае, когда у обоих конкурентов высокая маржа и идентичный по всем параметрам продукт.

— Допустим… Но что мы будем делать дальше?

— Во-вторых, нам нужно вновь привлечь внимание посетителей. Точно так же, как и в прошлый раз! — я распахнул все возможные окошки ларька, а затем принялся греть жир: — Нам нужна жертва. А ещё лучше — две!

— Я готов отдать свою душу Кхорну, если потребуется! — протянул Гошан со стороны «пивного уголка».

— Нет. Я не об этом. Костян! Мне нужны две самые «некомпетентные» колбаски.

— В смысле? Разве такое слово можно применить к продуктам?

— Не нуди. Ты понял, о чём я.

— Ладно… — Костян взял две пережаренные колбаски и вручил мне.

— Отлично! Давай жару, поехали! — быстро разрезав новоиспечённых жертв, я принялся усиленно обжаривать их на гриле, создавая мощную ароматную бомбу.

Индикатор в виде громко урчащего желудка Гошана показал, что план начал действовать.

Народ из потока вновь попёр к нашему ларьку. И спустя всего несколько минут за хот-догами Костяна образовалась очередь.

— Блин… — прошипел он: — Я не успеваю!

— Подкрепление уже близко! Терпи.

Колян примчался первым. Он притормозил у ларька на арендном велосипеде, спрыгнул на ходу и едва не снёс рекламную доску.

— Так! Ну, что тут у нас⁈ — выдохнул он, оглядываясь по сторонам. Заметив красную «Мясопотамию», плакат «5 рублей» и Костяна, который вошёл в «режим осьминога», он с пониманием кивнул: — Тю-ю-ю… Классика жанра! Большие давят маленьких.

— Меньше слов, больше дела, друг. — отозвался я, размешивая соус: — Вставай за заготовки! Сейчас будем потихоньку входить во вторую фазу.

— Есть! — Колян залетел в ларёк, и качественно помыв руки, вооружился шеф-ножом.

Эдик и Венчик подошли минут через десять. Как раз в тот момент, когда мы закончили обслуживать первую волну посетителей.

— Подмога прибыла! — торжественно провозгласил Венчик, разминая мощные руки.

— Ты погляди! А тут вновь разыгралась целая драма. — усмехнулся Эдик, вытаскивая из рюкзака фартук и набор ножей: — Маленький ларёк против сетевиков! Это же прямо кино! Мы с тобой, как два рыцаря, понимаешь, приехали в самый нужный момент…

— Пацаны! — медленно произнёс я, выглянув из окошка: — Я очень вам благодарен за то, что приехали. Правда! Но если рыцари сейчас же не вступят в бой — нас размотают.

— Да, шеф! — отрапортовали новоиспечённые герои и быстро забежали в ларёк.

Как говорится: в тесноте, да не в обиде.

Дождавшись, пока Эдик с Венчиком помоют руки и переоденутся, я постучал обухом ножа по металлической миске:

— Господа! Хочу ввести всех в курс дела. Против нас выступает один из Совета Элит.

— Что⁈ — Эдик посмотрел на меня так, словно мне удалось добыть доказательства, что Земля — плоская: — Не может такого быть.

— Это ещё почему? — удивился я.

— Члены Совета Элит во время учебного года имеют право помогать ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО заведениям, которые являются спонсорами или деловыми партнёрами Харитоновки. За любое нарушение Господин Симонов карает жестокими санкциями. И… Что-то я сильно сомневаюсь, что один из номернутых будет рисковать своим положением ради сетевухи.

— Клянусь, я видел форму и серебряную поварёшку на руке.

— М-м-м… — Венчик вопросительно посмотрел на меня: — А как он выглядел?

— Такой… Высокий. Статный. Со светлыми волосами. Причёска модная. Лицо такое… Об скулы можно порезаться. Как у типичного актёра.

— Да ладно… — здоровяк отрицательно покачал головой, а затем перевёл взгляд на Эдика: — Неужели, Стрелков?

— Видел его в той брошюрке со всеми «номернутыми». Кстати… А что со Стрелковым не так? Просто… вы переглянусь очень подозрительно.

— Всё так. Он буквально на днях поднялся с шестнадцатого на одиннадцатое место. Гений маркетинга и менеджмента. А ещё один из лучших учеников Шефа Вандерберга. — пояснил Эдик.

— Вандерберг? Австрийский шеф, который написал свыше шестидесяти кулинарных книг? — уточнил я.

— Именно! Самовлюблённый и заносчивый бабник. Обожает играть на публику, хотя на самом деле является стопроцентным интровертом. Заслуженный бог кулинарного Олимпа! Его вклад в современную гастрономию невозможно переоценить. Но характером Вандерберг… явно не вышел. И Стрелков перенял от своего учителя далеко не только поварское мастерство. Он обожает плести интриги… А ещё у Стрелкова просто невероятное количество различных связей, которыми он обожает пользоваться. Но это опять же, если мы правильно поняли тебя.

— Ребят, там нереально было сфотографировать. Уж простите.

— Да нам-то какая разница? Просто, странно, что он занимается такой мелочугой… — Эдик задумчиво почесал подбородок.

— Ладно! В детективов потом поиграем. Сейчас в приоритете — наше задание! У нас полтора часа до следующей волны, чтобы максимально подготовиться. Костян — ты на гриле! Это твоя территория. Ты тут хозяин.

— Во-во! Никто сосиску не чувствует лучше тебя. — уверенно произнёс Колян.

— А что же насчёт тебя. — я посмотрел на своего проводника: — Ты у нас на соусах и сборке! У тебя руки золотые. Вот даже не спорь!

— Так точно, Капитан!

— Венчик! Ты у нас человек системы. А значит, на тебе будет поддержание порядка. Заготовки, нарезка! Чтобы всё было под рукой, и ничто не закончилось в самый неподходящий момент. Эдик…

— Я готов на подвиги! — выпалил наш актёр, вытянувшись по струнке, словно солдат.

— … твоя актёрская игра сегодня нужна, как никогда! Это твой дар. Ты будешь зазывалой и официантом в одном лице. Рассказывай людям истории про каждый хот-дог так, будто это блюдо из мишленовского ресторана. Понял?

Эдик расцвёл, словно ему вручили «Оскар».

— Да я им такие истории расскажу, что даже Коновалов будет нервно курить в сторонке!

— Только сильно не упарывайся! — строго добавил Венчик: — Рассказывай художественно. Но сугубо в тему. Понял?

— Естественно!

— Всем всё понятно? — уточнил я.

— Да, шеф! — хором ответили ребята.

— Тогда, поехали!

И мы вновь принялись за работу. Честно говоря, найти хорошую команду — задача не из простых. Необходимо, чтобы все участники умели грамотно исполнять задачи, и при этом не мешали друг другу идти к общей цели.

И мне, кажется, удалось найти таких ребят.

Пускай наше знакомство с каждым из них было… крайне специфическим. Но все они отлично готовили, внимательно слушали и умели доводить дело до конца. Как будто между нами возникала некая химия во время рабочего процесса. Это очень большая редкость! Уж поверьте… Я знаю, о чём говорю.

Но отложим лирику в сторону.

Хот-дог — блюдо уникальное! Оно сродни гамбургеру, который точно так же из обычной уличной еды — превратился в нечто ресторанное и возвышенное.

Мне пришлось распотрошить весь скудный ассортимент Костяна и собрать его заново. Причём, из того, что было под рукой. И плюс щепотка магии из моей сумки со специями.

Долой безликий «классический хот-дог»! На его месте за десять минут родилось великолепное трио уникальных героев.

Первый — «Дворняга».

Сочная сосиска из настоящей говядины и свинины, обжаренная до хрустящей корочки прямо на гриле. В тёплой булке, и политая соусом из томлёного лука с капелькой бальзамика, с хрустящими маринованными огурчиками и щепоткой копчёной паприки — она создавала настоящий мясной ураган.

Колян священнодействовал над луковым соусом, помешивая его с таким сосредоточенным лицом, будто разминировал бомбу. А когда он дал попробовать своё «волшебное зелье» Костяну — тот лишь зажмурился и показал большой палец.

Запах от «Дворняги» пополз по улице так, что прохожие невольно сворачивали с траектории. А дальше их принимал Эдик, из цепких лап которого было очень сложно вырваться. Особенно, если речь шла про молоденьких девчонок. Они с раскрытыми ртами слушали «правдивый сторитейлинг» про Костяновские хот-доги и пулей бежали покупать.

У Гошана тоже дела пошли в гору. Правда, на данный момент бОльшим спросом пользовался чай, который он разливал из настоящего славянского самовара.

Вторым моим изобретением стал «Огнедышащий».

Это специально для любителей острого. С обжигающим соусом из халапеньо, плавленым сыром, тянущимся золотыми нитями, и хрустящим жареным луком сверху. Тут отличился Венчик. Он выстроил целую станцию, на которой лук жарился ровными партиями, сыр всегда был тёплым и тягучим, а соус разлит по аккуратным ёмкостям.

— Хаос — враг вкуса! — назидательно изрёк он. Костян закатил глаза, но возражать не стал. Ибо прямо сейчас этот хаос и впрямь превращался в идеальный порядок.

К «Огнедышащему» я приладил стакан холодного лимонада по «фирменному рецепту мамы Кости»… Конечно же, это был обычный «Ситро». Но главное, что людей такая акция очень цепляла.

Третий — «Сэр Хот-Дог». Мы с Костяном в шутку прозвали его «блюдом-аристократом». Зажаренная сосиска из птицы, нежнейший соус с горчицей в зёрнах, тонко нарезанная груша и руккола. Звучало дерзко, а на вкус — будто маленький праздник между двумя половинками булки.

Именно «Сэра» Эдик облюбовал для своих рекламных речей:

— Друзья! Это не просто хот-дог… Это аристократ среди уличной еды! Груша! Руккола! Горчица в зёрнах, которую, между прочим, собирали вручную!

Конечно же, никто и ничего вручную не собирал. Но людям нравилось.

Пока Костян осваивал новые рецепты у раскалённого гриля, я схватил мел и рекламную доску.

— Это что? — поинтересовался Венчик.

— Время агрессивного маркетинга! — ответил я и размашисто вывел: «Наш хот-дог дороже на пятнадцать рублей, но зато его не стыдно сфотографировать».

А ниже добавил: «Сосиски из сои? Не в этом доме!».

— Не слишком ли жёстко? — уточнил Костян.

— Ничего личного. Только бизнес. — заключил я, оглядывая просторы хот-дожной станции: — Слушай! А у тебя есть маркеры?

— Да. Вон там… Возле кассы.

— Отлично!

Схватив чёрный и синий, я принялся орудовать ими на жёлтой стене ларька, вырисовывая добродушную собаку в поварском колпаке. Она улыбалась и держала в зубах сосиску.

— Дерек, у тебя пёс косит на один глаз! — сообщил Колян, выглянув из окошка.

— Это он не косит. Это он подмигивает голодным посетителям! — усмехнувшись, ответил я.

Венчику моя шутка показалась достойной, и он тут же загоготал мощным басом. На долю секунды мне показалось, что за нами идёт Тираннозавр Рекс из «Парка Юрского Периода». В общем, я сразу понял, что Корягина лучше лишний раз не смешить…

— Мы точно не отпугнём ценой? — нервничал Костян, переворачивая шипящие сосиски.

— Отпугнём тех, кому всё равно, что есть. — пожав плечами, ответил я: — Они нам и не нужны. Нам нужны те, кто хоть раз в жизни понял разницу между едой и кормом. А таких, поверь, в вечерней Москве больше, чем кажется.

Вторая волна не заставила себя ждать.

Первым подошёл уставший парень в рубашке с закатанными рукавами. Явно клерк из соседнего бизнес-центра. И тут в дело вступил Эдик. Он подошёл к новоиспечённому посетителю с видом заговорщика и зашептал:

— Дружище, ты выглядишь как человек, у которого явно был тяжёлый день… Тебе срочно нужен «Огнедышащий»!

— Почему?

— Это не еда. Это самая настоящая терапия! Один укус — и ты забудешь про начальника. Хотя… ты, вообще, обо всём забудешь. Огненное счастье только здесь и сейчас!

Парень усмехнулся. Было видно, что его привлекла ароматная бомба из очередной зажаренной в жиру «жертвы». Однако наш новоиспечённый посетитель всё-таки заказал. Просто из чистого любопытства.

— Приятного аппетита! — пропел Колян, вручая «Огнедыщащего».

Парень откусил и замер. Потом достал коннектор. Сфотографировал тянущийся сыр, и что-то быстро застучал по экрану.

Через десять минут подошли двое его коллег:

— Бро, это здесь хот-доги, которые ты в чат скинул?

— Здесь, здесь! — кивнул парень, демонстративно отправив в урну салфетку и пустой бумажный стаканчик: — Пацаны! Вы не пожалеете.

— Ваш коллега дело говорит! — просиял Эдик: — И вы, как раз вовремя. Ибо последняя партия халапеньо только что дошла до идеальной остроты!

Колян на сборке работал как автомат — быстро, чисто, красиво. Венчик за его спиной поддерживал безупречный порядок! Ни одна заготовка не кончалась. Ни один соус не остывал. Всё ложилось под руку само собой.

А запах «Дворняги» работал лучше любой рекламы. Он плыл над улицей и хватал прохожих за рукав намного эффективнее даже самого проработанного таргета. А там, где запаха не хватало, в дело вступал голос Эдика:

— Ребята! Это не хот-доги! Это просто пушка! Подходите! Не стесняйтесь! Хот-доги, которыми не стыдно угостить вашу будущую невесту!

— Слушай… — Костян вновь слегка напряженно взглянул на меня: — А ничего, что аристократ выступает в роли зазывалы к ларьку с хот-догами? Ему… норм?

— Если бы было не норм — он бы не согласился. — ответил за меня Венчик: — К тому же, для нас это отличная практика! Зачастую дети в ресторанных кланах не поступают сразу на главные должности. Мы начинаем с посудомоев. А затем потихоньку обучаемся и доходим до должности шефа.

— Правда?

— Ага. Смысл тебе быть шефом, если ты не знаешь, как устроен ресторан?

— Хм… Звучит логично.

К половине десятого у нашего ларька с нарисованной собакой стояла здоровенная очередь. Люди фотографировали, жевали, улыбались и звали друзей. Они платили двадцать рублей и уходили довольными. Потому что покупали не просто ужин. Они покупали историю про собаку-повара. Про горчицу, собранную вручную. Про роскошную булку из пекарни за углом, где работали настоящие французы. Они покупали ощущение, что о них в этом огромном равнодушном городе, кто-то позаботился. И это… здорово, чёрт возьми!

— Дерек… — выдохнул Колян, на секунду оторвавшись от сборки, и вытирая лоб тыльной стороной ладони: — А ведь это работает. По-настоящему работает! Я снова вспомнил, зачем связался с кулинарией.

— И зачем же?

— Мне нравится, что я делаю посетителей… ещё чуть более счастливыми.

— Вот! Запомни это чувство, друг. А ещё представь, сколько подобного нас ждёт впереди.

— О-о-о… — казалось, что у моего проводника открылось второе дыхание.

Реально здорово, когда есть возможность сделать, кого-то счастливее. А ещё круче, когда это происходит при помощи твоего ремесла. Дела, которым ты горишь всей душей.

Честно говоря, я в такие моменты и сам испытывал очень возвышенные чувства. Мне было приятно видеть искренние улыбки довольных посетителей.

А у «Мясопотамии» творилось неладное. Видимо, их хот-доги по пять рублей вдруг стали смотреться не выгодным предложением, а подозрительной дешёвкой.

Конечно, можно сколько угодно считать покупателей дураками. Но рано или поздно до всех доходит, что раз так дёшево — значит, и качество на соответствующем уровне.

В общем, демпинг, призванный добить конкурента, к концу вечера обернулся против самих демпингующих. А мы продолжали обслуживать огромную очередь.

Возможно, я превращался в кулинарного маньяка, но как же мне нравилась эта усталость! В такие моменты меня переносило в совершенно другое измерение. Отвлекало от проблем… И я всецело отдавался процессу.

К десяти часам вечера Колян выдал последнего «Сэра» и с облегчением выдохнул.

— Невероятно… — Костян считал выручку и не мог поверить своим глазам.

— Это только начало. — улыбнулся я, похлопав по плечу хот-дожных дел мастера: — Как я уже говорил: стоять на месте нельзя. Придется постоянно придумывать, что-то новенькое. Мы снова создали ажиотаж, но враг не дремлет. Чуть позже он придумает, что-нибудь новенькое.

— Хреново… Но я буду стараться выкручиваться.

— Ты, главное, зови, если что. — я почувствовал, как в кармане завибрировал коннектор: — Кого там опять принесла нелёгкая… О! Слушаю?

— Дерек, ты где? — строго спросила Амелия. Её голос был очень напряжённым.

— Пока в городе. Выехал помочь одному другу. А что такое?

— Кажется, в академии назревает нечто очень нехорошее. Но об этом лично! Как вернёшься — сразу иди ко мне. Я предупрежу Снежу, чтобы пустила.

— Ладно. Тогда… минут через тридцать буду.

— Жду.

Нечто очень нехорошее? Да ещё и в академии? Хм-м… Странно. Но ладно.

— Что ж, господа! Думаю, нам всем пора возвращаться… — не успел я договорить, как к ларьку подкатил уже знакомый серебристый «Мерседес».

Задняя дверь распахнулась, и к нам вальяжно вышел Стрелков.

Выглядел он максимально недружелюбно и задумчиво.

— Цареградцев, Смирнов, Корягин и Силуянов… — скорчив недовольную гримасу, произнес наш конкурент: — Всё та же хулиганская компания. И почему я не удивлён?