— О, да! ДА!!! Давай, Дерекусик… Ещё немножечко! — томно простонала Каролина.

— Я уже на пределе… У меня пальцы сводит… — напряженно выдохнул я.

— Ну, зайка… Ну, постарайся пожалуйста! Мне ещё буквально чуть-чуть…

— Я стараюсь! Стараюсь! Господи…

Хитроумная комбинация ударов, и моя Китана на экране благополучно отправилась в полёт.

— Скорпион! ВИН!!! — торжественно произнёс механический голос из динамика огромного плоского телевизора.

В общем-то, наш план осуществился очень легко и быстро. В ближайшем «Чёрном и светлом» мы затарились ящиком пива, взяли закусок и отправились в игровой клуб, где я взял «VIP-ку» на несколько часов.

Каролина оказалась той ещё любительницей файтингов. А ещё — очень весёлой хохотушкой. Я не зря с ней поговорил. Было видно, как девчонка освободилась от токсичных оков, в которые сама себя и заключила.

Но основной прикол был в другом. Мы не стали заезжать переодеваться. Поэтому смотрелись, как парочка весьма странных косплееров. Один в белоснежном поварском кителе и лёгкой осенней курточке, вторая в коротком чёрном платье, туфлях на высокой шпильке и пушистой белой шубейке. Все смотрели на нас с благоговейным восторгом и вопросительными знаками в глазах. Но было, как-то всё равно. Главное, что мы вдвоём наслаждались этим вечером.

— Я слышала, что кто-то тут хвастался, что порвёт меня в «Мортал Комбат»? — усмехнулась рыжуля.

— Во-первых, я говорил «уделаю». — уточнил я, отставляя бутылку: — А во-вторых, это был не пустой трёп, а научный факт.

— Научный факт, ага. — она положила голову на моё плечо: — Знаешь, для будущего великого повара ты подозрительно хорошо разбираешься в девичьих желаниях.

— Хороший шеф должен быть психологом. Иначе хорошую команду не собрать. Или ты думаешь, что я должен просто орать и швырять кастрюли, как на шоу?

— Нет, просто… Это так неожиданно! Ты щелкнул меня, как фисташку.

— Люблю, умею, практикую. Но ты не думай… Я не собираюсь тебе уступать. Колян научил меня паре хороших комбинаций.

— Ты уверен? — хитро улыбнувшись, поинтересовалась Каролина.

— На все сто процентов! Добротный «фаталити» — это как качественная подача блюда. Всё дело в тайминге и в том, чтобы зрителю было и красиво, и немножко страшно.

Каролина мило фыркнула.

— Выбирай персонажа, повар! — скомандовала она, гоняя курсор по экрану: — И не смей брать Скорпиона.

— Да-да, я уже понял, что это твой любимый персонаж. На этот раз, я возьму Саб-Зиро. Замораживать тебя будет особенно приятно.

— Ой-ой, посмотрите на него. Ледяной принц!

— Ледяной шеф. — поправил я: — Шоковая заморозка — вполне годный способ не только для заготовки полуфабрикатов, но и для приготовления пищи в целом. Молекулярная кухня, детка!

— Я сейчас тебе поправлю невидимые очки. — Каролина ласково щёлкнула меня по носу и вновь превратилось в саму сосредоточенность.

«Раунд уан» начался.

И, честно говоря, первые тридцать секунд я снова откровенно позорился. Каролина набросилась на меня своими фирменными гарпунами.

— «Гет ова хир!!!» — вопил Скорпион, и мой бедный Саб-Зиро летел через весь экран, как плохо прожаренный блинчик со сковородки.

— Это что было? — я лихорадочно тыкал на кнопки.

— Это, дорогой, называется «прессинг». — промурлыкала она, большими пальцами отплясывая на геймпаде настоящую чечётку: — Учись, пока я добрая!

— Погоди, погоди…

Не погодила. «Fatality». Скорпион эффектно поджарил моего ледяного ниндзя до состояния «Велл Дан».

— FLAWLESS VICTORY! — торжественно объявил механический голос.

— Флоулесс, Дерек! — Каролина подпрыгнула на диване, тряся кулаками: — Идеальная победа! Ноль урона! Мне даже слегка стыдно… Слегка.

— Это разминка была… — процедил я, чувствуя, как во мне просыпается спортивная злость, та самая, что заставляет в три часа ночи переделывать соус, который «почти получился»: — Разогрев духовки. Сейчас будет основное блюдо.

— Ага! Блюдо из тебя.

Второй раунд.

Теперь я не лез на рожон. Я готовил, как учил меня Дядя Рубен: терпеливо и по рецепту. Дал ей выдохнуться, поймал на очередном прыжке, заморозил в воздухе — и понеслась комбинация. Лёд, удар, подкат, ещё удар.

— Эй! Эй-эй-эй! — Каролина заёрзала: — Так нечестно! Ты меня заморозил!

— Всё по книге рецептов. — хмыкнул я: — Главный ингредиент — холодный расчёт.

— Ты сейчас реально сострил про холодный расчёт? Фу.

— Кулинарный юмор, детка. Тонкий, как фило.

— Как что?

— Фило — очень тонкое тесто.

— Век живи — век учись.

— Ну, а как ты хотела?

В итоге, я дожал раунд. И сразу же вскочил, после чего провозгласил на весь игровой клуб, что Саб-Зиро — король, а рыжие фотомодели пусть учат матчасть.

— Сядь. — беззлобно буркнула Каролина, дёргая меня за китель: — Пятнадцать-один. Не радуйся раньше времени, повар. Игра в самом разгаре!

И она была права.

Дальше пошла настоящая мясорубка. Мы менялись персонажами, орали, толкались локтями, обвиняли друг друга в читерстве и в том, что «геймпад залипает». Правда, залипал не геймпад, а наши пьяные криворукие оправдания.

Когда Каролина проигрывала, то кусала губу и наклонялась к экрану так близко, будто хотела влезть внутрь и лично надавать Саб-Зиро по морде. Выигрывая — откидывалась назад и хохотала так заразительно, что я и сам начинал смеяться, даже когда мне только что вырвали позвоночник.

— Знаешь, что в тебе не так? — сказала она между раундами, отдуваясь и убирая со лба непослушную рыжую прядь: — Ты играешь, как готовишь. Слишком аккуратно. По рецепту.

— А ты играешь, как… — я задумался: — Как будто на кухне пожар, а ты решила, что это отличный повод пожарить маршмеллоу.

Каролина вновь расхохоталась.

— Вообще-то это лучший комплимент в моей жизни. Так, всё, решающий раунд. Проигравший бежит за шавухой!

— По рукам.

Последний бой я запомню надолго. Мы бились так, что, кажется, игроки за стенкой соседней комнаты начали молиться. Полоски здоровья таяли синхронно, как две свечки. У неё — пиксель. У меня — пиксель. Каждый удар — на вес золота, как последняя щепотка шафрана.

Она прыгнула. Я замахнулся. Мы оба нажали на удар в одну и ту же секунду. И…

Экран победно вспыхнул, объявляя ничью. Мы оба замерли с открытыми ртами, а потом одновременно взвыли от возмущения и восторга.

— Да ты издеваешься! — Каролина запустила в меня диванной подушкой.

— Это судьба… — выдохнул я, падая на спинку дивана: — Космос утвердил, что мы одинаково криворукие.

— Говори за себя. — она улыбнулась и подняла бутылку: — Ну, что, Господин Повар… За вас? И вашу уникальную способность видеть людей насквозь.

— Да-да… — я устало взял пиво и… То ли внезапная судорога от долгой игры на геймпаде. То ли весь магний с калием внезапно покинули мой организм. В общем, бутылка благополучно выпала у меня из руки. Пенный поток окатил нас с Каролиной с ног до головы.

Кабинку тут же заволокла гробовая тишина.

— Знаешь… — осторожно произнесла Каролина: — Не так я себе представляла «золотой дождь».

После секундной паузы мы вновь начали хохотать.

— Нет, ну ладно я! Но ты вся мокрая. Надо срочно поехать, куда-нибудь отмыться. Погнали в ближайший отель? — предложил я.

— Зачем? Деньги ещё тратить. Поехали ко мне! Я купила квартиру здесь недалеко.

— Квартиру? В центре Москвы? — моему возмущению не было предела: — То есть… Ты жалуешься, что Летти выше тебя в иерархии… А сама покупаешь квартиру в центре столицы⁈

— Я ни слова не сказала, что меня не устраивает зарплата. — хитрой лисой подмигнув мне, ответила рыжуля.

— Ладно. Поехали к тебе. Но учти… Я просто застираю китель и сразу поеду домой.

— Естественно. — Каролина приложила руку к сердцу в знак, что всячески поддерживает меня: — А я тебе помогу.

— Хорошо. Я вызываю такси.

Квартирка рыжей красотки была совсем рядом с Харитоновкой. В одной из свежих пятиэтажек. Куча кафешек и магазинов. Метро совсем рядом. А на крыше дома — настоящая спортивная площадка с летником. У меня появились вопросики к «Воробычу». А, может быть, десять тысяч за мотор — это не так уж и много⁈

— Проходи! Чувствуй себя, как дома. — мило улыбнувшись, жестом пригласила меня Каролина, когда мы поднялись на пятый этаж.

Кстати, квартирка оказалась небольшой. Не студия, конечно. Но и не хоромы, как у Летти. Этакий творческий минимализм с ноткой хаоса. Фиолетовые стены. Зеркала. И, конечно же, как у любой уважающей себя модели — огромная картина с обнажённой девушкой в гостиной.

— Уютненько. — констатировал я.

— Вот… — Каролина открыла дверь в санузел: — Вон там порошок. А вот это — тазик.

— Спасибо! — сняв с себя китель, я аккуратно застирал его, а затем повесил на плечики: — Слушай, а у тебя есть…

— Что? — рыжуля стояла спиной ко мне в одних чёрных трусиках.

— Это… Ну…

— Дерек, ты чего?

— Вообще-то… Ты без одежды.

— Ну… Уж прости, мне не приятно стоять в холодном мокром платье, от которого попахивает. Тем более, я у себя дома. Могу ходить, в чём угодно.

— Да. Согласен. Но… мне нужен большой мусорный пакет.

— Зачем?

— Но должен же я, как-то увезти китель…

Если честно, я уже не знал, куда деть свой взгляд. Ещё и организм предательски возбудился. Надо сваливать отсюда! И чем быстрее, тем лучше…

— Слушай, так пускай он посохнет. Мы бы с тобой ещё посидели… Там пива целый пакет. Или ты торопишься?

— Да, в общем-то, не тороплюсь.

Действительно, чего это я? Веду себя, как озабоченный подросток. Лина взрослая девушка. И вольна вести себя так, как ей захочется.

Накинув на себя тонкий шёлковый халатик, она принесла с кухни две кружки, а затем, подогнув под себя ноги, уселась на маленьком зеленом диване.

— Фильм посмотрим? Или поговорим по душам?

— Поговорим. — я сам не заметил, как встал в проходе и начал откровенно пожирать Лину глазами.

— Может, всё-таки, фильм?

— Нет-нет… Прости. — я сел рядом с ней. Боже, как неловко… И на кой-чёрт я согласился на всю эту операцию⁈ Видел же её фотографии и видео. Должен был оценивать риски и понимать, насколько это в перспективе окажется тяжело.

— Кстати, ты ревнивый? — поинтересовалась Каролина.

— Не сказал бы… Хотя, на самом деле — я тот ещё собственник.

— Правда? А я вот, вообще, не умею ревновать. Я за счастье во всем мире.

— Это… звучит очень мило.

— Кстати, собственник и ревнивец — это немного разные вещи. Давай проверим, кто ты на самом деле? — Каролина очень хитро улыбнулась.

— Хм-м… И как же?

Она молча прижалась ко мне и начала щекотать. Сперва было очень смешно, а потом… всё, как в тумане.

Словно слайд-шоу… картинки мелькали, а я ничего не мог с собой поделать.

Раз картинка. Два картинка. Три картинка.

Открыв глаза, я увидел незнакомый потолок. Затем обнажённую девушку на картине. И обнаженную девушку рядом с собой, что мило посапывала и обнимала меня длинной тонкой рукой.

— Вот дерьмо… — обречённо выдохнул я.

ОПЕРАЦИЯ ПРОВАЛЕНА!!! Король с фетишем на рыжулек оказался СЛАБЫМ НА ПЕРЕДОК!!!

Главное, чтобы об этом не узнала Летти… В противном случае, моими шариками сыграют в пинг-понг.

* * *

Всё воскресенье я провёл в кабинете Маро. Мы пытались приготовить соус. Честно говоря, я серьёзно заморочился и забыл про время. Из-за чего вновь вернулся в свою комнату только к четырём часам утра.

Кстати, из интересного — Аркадий ушёл не раньше. Он был настолько влюблён в своё дело, что с удовольствием наплевал бы на сон.

И, как водится — я немного проспал. Совсем чуть-чуть. Хотя сегодня были подготовительные пары у Всеволода Владимировича. Но уверен, что его грубый юморок и углублённые знания о разных кухнях мира точно запустят мои мысли в нужное русло.

Кстати, Раневский у нас настоящая легенда! Человек-глыба. Повар, о котором ходили самые разные слухи.

Помню, Коновалов рассказывал, будто Всеволод Владимирович однажды заставил заплакать французского критика. Причём не блюдом, а взглядом.

Леон утверждал, что Раневский готовил для королей, императоров и, как минимум, одного очень капризного кота. Вообще, говорили ещё много чего, но за достоверность я не ручаюсь, потому что половину этих легенд, как мне кажется, придумал он сам.

Сегодня пары проходили в моей любимой аудитории, которая была построенная в виде амфитеатра, спускающегося к сцене-кухне. Внизу, под мощными софитами, поблёскивала стальная рабочая станция: плита, гриль, разделочный стол, ряды сковород и прочей кухонной утвари. Над всем этим висело большое наклонное зеркало, чтобы студенты на верхних рядах могли видеть каждое движение мастера.

Поднявшись наверх, я плюхнулся на свободное место рядом с Настюшей, которая уже успела разложить перед собой блокнот, три ручки разных цветов и, кажется, готовность конспектировать даже дыхание профессора.

— Опоздал… — слегка недовольно произнесла наша любительница садоводства и огородничества.

— Творчески задержался. — прошептал я в ответ: — А ты чего так? И почему Наташа далеко от тебя?

— Она тоже опоздала. А я… — лицо Настюши резко стало жалобным: — Совершенно не понимаю эту долбанную английскую кухню. Ну жесть же! Как её подают в мишленовских ресторанах — я не представляю.

— Приправы, подливка и соус. Вот и весь секрет.

— Что⁈ А ты раньше не мог сказать⁈

— Тишина! — пробасил вошедший в аудиторию Раневский: — Сегодня у нас крайне сложное блюдо, поэтому я ТРЕБУЮ вашей максимальной концентрации и сосредоточенности. Тем более, Господин Цареградцев и Госпожа Воронцова, до второго отборочного тура осталось всего ничего.

— Виноват, шеф. — ответил я.

— Бывает. Я с пониманием отношусь к твоему упорству и подготовке, НО пунктуальность никто не отменял.

— Больше не повторится.

— Я надеюсь. — Раневский сложил руки за спиной, а затем внимательно оглядел аудиторию: — Итак, начнём. Кто-нибудь из вас, юные дарования, знает, что такое настоящий завтрак?

Тишина. Лишь робкая рука в третьем ряду.

— Овсянка? — предположила наша староста.

Всеволод Владимирович закрыл глаза с видом человека, которому только что сообщили о смерти близкого родственника.

— Овсянка… — повторил он тихо: — Дорогая, за это слово в приличных гастрономических кругах бьют половником.

— Бутерброд с сыром? — предположила Зиночка: — И чашечка горячего кофе.

— Казуалище! — возмутился Раневский: — Может быть, кто-нибудь ещё расскажет?

— Яйца Бенедикт. — уверенно заявил Колян.

— Уже близко, но всё равно нет. Итак, сегодня… — продолжил Раневский, разводя руки в стороны: — Я расскажу вам об одном из величайших изобретений человечества. Не о колесе. Не о письменности. А о полном английском завтраке. «The Full English Breakfast»! Блюде, ради которого стоило открывать этот остров и терпеть их погоду.

Он щёлкнул пальцами. Помощник — тощий парень в чёрном — выкатил тележку, уставленную продуктами. Яйца, бекон, сосиски, помидоры, грибы, какие-то банки, хлеб и кровяная колбаса тёмно-зловещего цвета. Аудитория подалась вперёд, словно единый организм.

— История! — Раневский поднял палец, пытаясь скопировать движение Коновалова: — Сначала, как и всегда, история.

— Шеф, у вас не получится. — усмехнулась Наташа.

— Вот ещё! Я устал слушать, как все наслаждаются сторитейлингом Коновалова. Поэтому — ничего не знаю. Буду стараться делать так, чтобы вам, мои юные друзья, было интересно. — Всеволод Владимирович попытался перенять даже манеру обращения, но получилось слишком криво и смешно: — Готовить, не зная истории блюда — это как целоваться, не зная имени. Технически возможно, но стыдно.

Настюша рядом со мной старательно записывала. Я тоже сделал вид, что записываю великие пародийные шутейки, но на самом деле нарисовал в углу тетради тетраэдр со звёздами. М-да… Получилось так себе. Однако художник во мне не умер! Он просто плохо питался…

— Полный английский завтрак родился не на королевских кухнях. — начал профессор, неспешно расхаживая по сцене: — Он родился из здравого смысла и голода. В деревнях Англии фермеру нужно было набить брюхо так, чтобы хватило на полдня тяжёлой работы. Позже, в викторианскую эпоху, джентльмены сделали из этого целый ритуал. А рабочий класс в индустриальную революцию превратил его в топливо. Понимаете? Это блюдо демократично. Оно кормило и лорда, и кочегара. — он остановился и посмотрел на нас в упор: — А вас оно, судя по вашим тощим лицам, покормит впервые в жизни.

Вот это уже неплохо. Но скорее — в духе самого Раневского.

— Итак, начнём! — шеф подошёл к плите, зажёг конфорку одним движением, будто фокусник, и поставил на неё сразу три сковороды: — Полный английский завтрак — это симфония. А в симфонии важно не только то, как звучит каждый инструмент, но и то, когда он вступает. Главная беда любителя — он хочет, чтобы всё было готово одновременно! И в итоге у него холодные яйца, сырой бекон и сгоревшие помидоры. Тайминг, господа. Тайминг — это всё. В кулинарии, как и в жизни. Спросите любого, кто хоть раз опаздывал на свидание.

Он покосился в мою сторону. А затем перевёл взгляд на Наташу. Ну, что поделать? Такие вот мы сегодня опаздуны.

— Начинаем с того, что готовится дольше всего и не боится подождать. Бекон и сосиски. — Раневский взял пачку дорогущих сосисок: — Смотрите! Хорошая английская сосиска — это не резиновая поделка из супермаркета. В ней должно быть мясо, немного сухарей и специи. Мы кладём их на сковороду на слабом огне. Слабом! — он поднял палец: — Сосиску нельзя пугать. Её нужно уговаривать. Медленно и лениво! Минут двенадцать-пятнадцать, поворачивая, чтобы она подрумянилась со всех сторон и стала золотисто-коричневой, как загар богача с Лазурного берега.

Сосиски зашипели тихо, почти интимно. По аудитории пополз первый аромат, и я услышал, как у Настюши совершенно неромантично заурчал живот.

— Молчи! — с усмешкой шепнул я.

— Это не я… — нагло соврала она.

— Бекон. — продолжал шеф: — Настоящий английский «back bacon». Толстый! Из корейки. Кладём на другую сковороду. Кто-то любит его хрустящим, до состояния чипсов. Кто-то — мягким и жирным. И знаете что? Оба правы. Это, пожалуй, единственный случай, когда я разрешаю вам иметь собственное мнение. Наслаждайтесь, пока можете.

Всеволод Владимирович перевернул полоски бекона, и жир радостно затрещал. Запах усилился. Я поймал себя на том, что сглатываю слюну, и, оглядевшись, понял, что не одинок. Вся аудитория дышала носом, как стая голодных собак у мясной лавки.

— Теперь помидоры. — шеф взял два крупных томата и разрезал их пополам: — Срезом вниз, на сковороду, где топится беконный жир. Немного соли, чёрного перца, и… Вот тут внимание! Щепотка сахара. Да-да, сахара. Не смотрите на меня так, будто я предложил вам съесть тонну брокколи одновременно. Сахар усиливает сладость помидора и помогает карамелизации. Это называется наукой. А ещё это называется «слушать шефа и не вые… умничать».

Он ловко подкидывал ингредиенты, перемещался от сковороды к сковороде, и в этих движениях не было ни грамма суеты — только выверенная десятилетиями хореография. Я вдруг понял, что смотрю не на готовку, а на танец. Очень талантливый и восхитительно прекрасный танец.

— Грибы! — объявил Раневский, бросая на сковороду нарезанные шампиньоны в кусочек сливочного масла: — Грибы любят простор и ненавидят толпу. Если вы навалите их горой, они начнут пускать воду и вариться вместо того, чтобы жариться. А варёный гриб — это, господа, оскорбление. Дайте им место. Как интроверту на вечеринке!

И снова смех. Нет, Раневскому не стоит никого копировать. Его собственный юмор гораздо лучше.

— Пока всё это готовится, займёмся тем, что англичане называют: «печёные бобы». — он открыл банку и вылил содержимое в маленький ковшик: — Не притворяйтесь снобами. Да, это из банки. Даже в лучших домах Лондона это берут из банки. Есть традиции, которые не нужно ломать. Просто подогрейте их, не доводя до кипения, и добавьте туда каплю вустерширского соуса, чтобы они думали, будто вы старались.

Раневский подмигнул. Из ковшика начал подниматься сладковато-томатный аромат.

— А теперь! — голос шефа стал торжественным: — Кровяная колбаса. «Black pudding». Многие из вас сейчас скривились. Звонарёва, я вижу, что ты позеленела! Но не стоит бояться. Это кровь, крупа и специи. И это божественно. Не бывает смелого повара без открытого рта и открытого ума. Отрезаем толстыми кружками, обжариваем с двух сторон до хрустящей корочки. Тот, кто попробует и не оценит — тот пусть возвращается к своей овсянке!

Всеволод Владимирович произнёс слово «овсянка» так, будто выплюнул таракана.

— Тосты! — продолжал он, не сбавляя темпа: — Белый хлеб, поджаренный до золотистого. И масло. Много масла! Напомню, что мы не на диете, а в академии. Если вам нужна диета — коридор налево. Там выход. Только, пожалуйста, не хлопайте дверью.

Увы и ах, большая часть блюд английской кухни совсем не про диету. В первую очередь это про калории. Жирные и в большом количестве.

— И наконец — корона всего блюда. Яйцо! — Раневский поднял яйцо двумя пальцами, как ювелир бриллиант: — Классика — это жареное яйцо, «fried egg», с жидким желтком и белком, у которого края чуть-чуть, самую малость, поджарены до кружевной корочки. Это тонкая работа. Слишком сильный огонь — и низ подгорит, а верх останется сырым желещником. Слишком слабый — и вы будете ждать до обеда. — шеф разбил яйцо на сковороду одной рукой, без единого осколка скорлупы, и по залу прокатился восхищённый вздох: — Секрет — ложка горячего жира, которым мы поливаем белок сверху. Вот так. Аккуратно. Нежно. Как будто укрываете ребёнка одеялом. Если, конечно, кто-то из вас представляет, что такое нежность. Судя по тому, как вы готовили ирландские яйца — вряд ли.

Запахи слились в один плотный, тёплый, обволакивающий аромат, от которого кружилась голова и подводило желудок. Я больше не притворялся, что конспектирую. Я просто смотрел, как рождается что-то прекрасное, и страдал… В очередной раз профессор показал не просто блюдо, а настоящий кулинарный шедевр.

— Что, Цареградцев, позавтракать не успел? — вдруг спросил Раневский, не поднимая глаз от сковороды.

— Да, шеф! — честно ответил я, ибо реально встал ровно, чтобы успеть умыться, одеться и добежать до аудитории.

— Хорошо. — неожиданно серьёзно кивнул Всеволод Владимирович: — Голод — лучший учитель. Голодный повар готовит сердцем. Сытый — по инструкции. Запомни это.

Хм-м… Какая глубокая фраза. Пожалуй, я её действительно запомню.

Шеф тем временем начал собирать тарелку. Это было отдельное искусство. Он не просто вываливал еду кучей, а расставлял её, словно художник мазки.

Бекон веером. Сосиски параллельно, будто по линейке. Помидор срезом вверх, чтобы видна была карамельная корочка. Ложка бобов! Но не на тост, боже упаси, а рядом, чтобы хлеб не размок. Грибы отдельной горкой. Кровяная колбаса. И в центре, как солнце всей этой вселенной — яйцо с дрожащим золотым желтком.

— Вот! — торжественно произнёс он, поднимая тарелку и медленно поворачивая её, чтобы видели все: — Вот что такое полный английский завтрак. Это не еда. Это философия. Это утро, которое говорит вам: «Что бы ни случилось дальше, ты уже победил, потому что начал день правильно».

На секунду в аудитории повисла благоговейная тишина. А потом кто-то на задних рядах не выдержал и зааплодировал. И через миг хлопали уже все. Раневский поморщился, будто ему это неприятно, но я заметил, как уголок его губ дрогнул. Ему это нравилось. Ещё как!

— Хватит, хватит! — махнул он рукой: — Ладони приберегите для сковородок. А теперь — самое страшное. — шеф обвёл нас взглядом хищника: — Ваша очередь, друзья мои!

Ещё одно блюдо английской кухни в моей коллекции.

* * *

После пар я направился в «Саншайн», чтобы забрать кругленькую сумму за содействие в нахождении крутого спонсора в лице «КитПроф». Хотя, чему именно там получилось посодействовать? Разве что, случайному стечению обстоятельств…

Как только я поднялся на этаж Воробыча, пухляш с широкой улыбкой встретил меня.

— Совуныч!!! Я пересмотрел последний мотор… Это будет просто БОМБА!!!

— Рад слышать. — кисло улыбнувшись, ответил я.

— Вот, держи! Это тебе премия за помощь. — он протянул мне конверт.

— Спасибо. — я приоткрыл его и кончиками пальцев пересчитал купюры. Оу… Тридцать тысяч рублей? Как щедро. Видимо, это знак свыше, что пора покупать тачку. Естественно — не новую. А какого-нибудь спортивного японца из девяностых. Надо успевать! А-то в моём старом мире людей, за которым я наблюдал через межпространственные трещины — старые «японки» начали дико дорожать с 2019 года.

— Тебе спасибо! В общем, в субботу ждём тебя. Ты наша новая звёздочка! — Воробыч крепко пожал мне руку, а затем быстро удалился в свой кабинет.

Спрятав деньги, я хотел было направится к лифту, но заметил Летти и Лилию.

— Дерек! — радостно махнув, девчонки тут же подошли ко мне. А я почувствовал лёгкое напряжение…

— Привет. Вы почему не в топе?

— А… Там сейчас уборка. — пояснила Лилия: — Ты почему здесь?

— Пришёл за гонораром. — пожав плечами, скромно ответил я.

— Наша новая знаменитость. — улыбнулась Летти: — Кстати, ты реально крут.

— Ой, да ладно тебе… Я просто пародирую Гордона.

— Нет, я не об этом. Сегодня ко мне подошла наша «Кэрол Ржавая Башня». Во всём созналась и слёзно просила прощения. Это было… так неожиданно и одновременно мило с её стороны. Видать, твой отказ сильно ударил по ней. Ты красавчик!

— Погодите. — Лилия с подозрением прищурила глаза: — Какой-такой отказ?

— Ой, да там ничего страшного. Не ревнуй. Просто Каролина думала, что мы с Дереком парочка. Ну бред! Согласись же? — хохотнула Летти: — И она, искренне желая мне насолить, решила отбить его у меня. Я попросила Дерека подыграть ей, а затем жёстко отшить.

— И ты… отшил? — роковая брюнетка с ещё большим подозрением покосилась на меня.

— Естественно! — кивнул я.

— Говорю же — не ревнуй. — поспешила успокоить подругу Летти: — Дерек же прекрасно понимает, что за секс с врагами его кокушки будут оторваны и улетят в стратосферу, верно?

— Истинно так! — неистово потея, ответил я.

— В общем, дорогая — переживать не стоит.

— Ладно. Просто… У неё такие ноги! И в целом, Кэрол такая… прям секси! Будь я мужчиной, то сама бы ей вдула. — задумчиво произнесла Лилия.

— Я кремень. — гордо заключил я: — Ну… Наверное, не буду больше вас отвлекать. Всего хорошего.

— Погоди! Слушай… Мы тут собираемся в воскресенье небольшой девишник устроить. Ты не мог бы… поработать у нас поваром? Естественно, за деньги. — Летти с большой надеждой посмотрела на меня.

— С вас продукты. А готовить я буду за так. Для друзей не жалко.

— Эм-м… Чего это вдруг? — удивилась Повелительница Тьмы: — Ты… такой добрый сегодня.

— Просто добрый и всё тут. Ладно! Мне нужно готовиться к отборочному туру… Всего хор…

— Дерекусик!!! — позади меня материализовалась Каролина и крепко схватила меня за филей: — Ой, девочки! А вы чего тут?

— Уборка топа. А ты чего? — Лилия нервно дёргающимся глазом посмотрела на крайне неприличное действо с моей попой.

— А я пошла заключать контракт! Честно говоря, когда я освободилась от своего внутреннего токсика — мне стало так легко и хорошо! Сегодня приходили ребята из «Ниссан» и захотели, чтобы я выступила с их новой машинкой на выставке в Москве. В общем… Я такая счастливая!

— Да ты прям сияешь… — с подозрением произнесла Летти.

— Ага! Но это всё благодаря вам. И Дерекусику. — Лина влюбленно поцеловала меня в щеку: — Я надеюсь, мы как-нибудь повторим ту прекрасную ночь, зайка! Ладно, ребята… Была очень рада всех увидеть! Пока-пока!

С этими словами «Кэрол Ржавая Башня», невзирая на свой рост, упорхнула дальше по коридору, словно фея.

— Дерек… — мило улыбнувшись, произнесла Летти: — О чём это она говорит?

— Да, ДЕРЕКУСИК, не бойся… Мы ничего тебе не сделаем! Просто расскажи нам про «ту прекрасную ночь», ЗАЙКА. — ласково пропела Лелия, хрустнув кулаками.

— Погодите… Это что⁈ Кендалл Дженнер⁈ — я указал на место дальше по коридору.

— Где⁈ — девчонки тут же обернулись.

Резко подскочив, я пустился в сторону пожарной лестницы.

— КОБЕЛИНА!!! СТОЙ!!!

Ещё очень повезло, что перед Лилией нельзя палить сверхсилы. Или не очень повезло… Тут уж, как посмотреть.