— Вот те нате — хрен в томате! — ужаснулся я: — Так тот сталкер… Это не Генералы, а новая коллега Кнопки⁈

— Всё так. — ответил голос Летти из динамика коннектора: — Каролина — хорошая девчонка. Правда! Она очень трудолюбивая и старательная. Но… Коллеги могут простить тебе всё, кроме успеха. Она искренне верит, что я попала в топ только благодаря своим родителям.

— Топ, это что?

— Как и в мире ксеноферов — в мире моделей есть своя иерархия. Из-за расположения студий в здании «Саншайн» — у нас она разделена по этажам. Третий — самый нишевый. Туда отправляют условный «неформат» и всякий сброд. Дочерей влиятельных чиновников, купцов и звезд имперского уровня. Они красивые, но совершенно не имеют таланта. Поэтому и держат их там только, чтобы не портить отношения с их влиятельными родителями.

— Так.

— Средний этаж. Он же «мид» — там, где работает большинство начинающих моделей. Кнопка, Каролина и ещё несколько потрясающих девчонок. Они там только из-за того, что на верхнем этаже слишком много талантов. И будут переходить сразу, как освободятся вакантные места.

— Странно, как-то. Разве в профессии модели нет срока годности?

— На самом деле — это не профессиональный спорт. Тут всё очень условно и с нюансами.

— Понял.

— А верхний этаж — он же топ, это самое «жирное» место. Там только лучшие из лучших. Ну… В общем-то, ты познал большую часть из них во всех смыслах этого слова. — усмехнулась Летти.

— Большую часть⁈ А кто ещё остался?

— Розалия, Эша и я.

— Эша сейчас в Италии. Розалию я оставил на десерт. А ты… Я сейчас приеду.

— Я тебе сейчас так приеду, извращенец чёртов!!! Даже не думай об этом!!! Фу-у-у-у!!! Отвратительно!!! Наслаждайся Лилией!

— Одно другому не мешает. Слушай… Может выпьем в эту пятницу? Я так скучаю по тебе.

— Ушлепан!!! Убью нахрен!!!

— Шучу-шучу. Лучше расскажи, что там с этой Каролиной?

— Ещё раз так пошутишь, Дерек — я тебе жопу откушу! Понял⁈

— Минусы будут?

— УШЛЕПАН!!! — завопила Летти. О, как же я обожаю драконить Повелительницу Тьмы! Тело сразу же переполняет духовной энергией. Восхитительно!

— Всё-всё. Честно, больше не буду. Так, что там с Каролиной?

— В общем, она искренне верила, что я попала в топ чисто из-за связей. Каролина игнорирует существование третьего этажа, как такового. Но… проблема в том, что я тоже изначально пришла в мид. Только вот, про это никто не помнит.

— Почему?

— Потому что я проработала там всего три дня. И, конечно же, никто из нынешних девчонок меня там не застал. Воробыч смотрел на меня. Эрнесто смотрел на меня. И потом, недолго думая, они закинули меня на верхний этаж к Лилии. Как-то так… Хотя на самом деле, это произошло совсем не из-за связей. Я просто… старалась.

— Допустим. Выходит, со всеми этими бургерами — Каролина просто хотела, чтобы ты растолстела?

— Именно так.

— Бред сивой кобылы. Типа, ты же могла это не есть.

— Не могла… Ты же знаешь, что меня воспитывали, как воина… Если есть еда, значит нужно срочно отправить её в рот. Ибо нельзя шутить с пищей.

— Каролина этого знать не могла.

— Тем не менее! Она знала мои размеры и отправляла идеальные эротические наряды. Будь на моём месте Лилия или кто-нибудь из девчонок — они бы с ума сошли.

— Почему?

— Сталкер, Дерек! Это же очень страшно! Знаешь, сколько знаменитых девушек пострадало от тайных поклонников-преследователей? Нам с Кнопкой было плевать. Подойди близко — останешься без члена. Но все остальные… Это человеческий страх жертвы. Естественный. Особенно, когда не можешь спрогнозировать, откуда именно сталкер за тобой наблюдает.

— Жуть, какая… Но в целом, я понял. Как бы — ничего такого. Но для Каролины ты обычная девушка. Надо её наказать.

— И у меня появилась гениальная идея!

— Правда? И, какая же?

— В общем, Кнопка вычитала в её дневнике, что она искренне считает нас с тобой парочкой.

— Хочешь, чтобы я стал твоим? Не вопрос. Предлагаю сегодня ночью отрепетировать. Пошлём Кнопку погулять, а сами будем репетировать и репетировать.

— Дерек. Я же тебя разорву на части. Как Британский флаг! Ты по-человечески не понимаешь, что ли?

— Я демон, зайка.

— И что с того⁈ Ой, всё. Уймись уже! Бесишь со своими шуточками. В общем, Каролина хочет тебя увести.

— Так. А она красивая?

— Дерек, ты совсем идиот?

— Шутка. Продолжай.

— В общем, она хочет тебя увести. И естественно, будет атаковать тебя либо до «Адской кухни», либо после. Такая высокая. Рыжая! Ты её сразу заметишь.

— Так, и что мне надо сделать?

— Ответь ей взаимностью, а потом резко скажи, что она не в твоём вкусе! Отличная месть. Знаешь, как это ударит по её самооценке?

— Ты такая злая…

— Дерек, она притворялась сталкером! Ком-о-он!

— ЗА МОНОЛИТ!!!

— Придурок… Ты мне поможешь или нет?

— Помогу, конечно. Обожаю отшивать красивых рыжих девчонок.

— Идиот… У меня все те валькирии, которых ты, по справке Тумбулыжника — отжухал, рыжие! Не дай бог, Дерек, я узнаю, что ты её нашампурил… Не дай бог! Я от тебя живого места не оставлю.

— Что ты? У меня есть Лилия. Я её люблю.

— Она тебя тоже очень любит. Уже всем поведала, какой ты славный в этом деле. Господи… Счастливая женщина! Как я ей завидую.

— Так, зайка… Я прям сейчас сажусь на мотоцикл и еду к тебе!

— ДА Я НЕ В ЭТОМ ПЛАНЕ, ПРИДУРОК!!! Я в том плане, что… У неё всё так просто по жизни. Нет никаких преследователей и завистников. Она просто живёт, работает и кайфует. Как же я хочу так же…

— Будет, как только разберёмся с Абсолютной Тьмой. Не переживай!

— Обещаешь?

— Обещаю.

— Ладно… В общем, план ты понял. Я скину тебе её фотографию.

— Благодарю. Но… — я немного подумал: — Мне не даёт покоя два момента. Почему она называла себя Абсолютной Тьмой… И откуда узнала про щупальцы Хомы?

— Как выяснилось — это её никнейм во второй «Доке». А ещё она играет за какую-то магичку, которая атакует тентаклями. У неё, кстати, татушка в виде щупальца есть. Прям такая, как на записке с бургером в последний раз.

— Зачем она нарисовала свою татушку? Это же тупо!

— Почему?

— Ну, типа, вы не устраиваете дефиле в купальниках?

— Представь себе — мид не снимает подобные фотосессии.

— Всё равно, бред…

— Почему?

— Они же всяко переодеваются друг перед другом. Неужели Кнопка не заметила? Она же обожает «созерцать прекрасное»!

— Кнопка… Как бы это помягче сказать? Вечно опаздывает… Мне Эрнесто все уши прожужжал о том, как сильно она напоминает его дочь. И как сильно она раздражает своей непунктуальностью.

— Вот мелкая жопа! Я с ней поговорю.

— Не надо. Я всё улажу. Ты продолжай получать сведения от Тумбулыжника и ждать инфу от ТигАра по новым кольцам.

— Принял. Вы тоже не теряйте бдительность. На связи!

— На связи.

Ну, зато теперь всё встало на свои места. Просто, если знать Генералов Абсолютной Тьмы — они не будут так долго выжидать. К тому же, они бы явно не лишили себя удовольствия ввязаться в драку с самой Повелительницей Тьмы. Генералы к ней «неровно дышали», ещё со времён, когда отец был жив.

Спрятав коннектор, я направился в сторону Лабораторного корпуса. Амелия обещала свести меня с одним крайне важным и очень полезным человеком.

Солнце спряталось, накрыв студенческий городок вечерним мраком. Температура по ночам уже опускалась ниже ноля. А изо рта выходил довольно густой пар.

Неужто зима в этом году решила нагрянуть раньше?

А Госпожа Симонова уже стояла на крыльце и поглядывала на свои часы, всем своим видом показывая, насколько я нехороший человек, раз заставил её ждать.

— Чего так долго? — слегка насупившись, спросила она.

— Звонили по работе.

— В такое время?

— Строгого графика у них нет.

— Ладно. Идём. — она жестом позвала меня за собой.

Было крайне непривычно видеть Лабораторный корпус таким пустым. Мы шли по тёмным коридорам, лишь изредка напарываясь на местных уборщиков.

— Ты не проконсультируешь меня, к кому именно мы идём? — поинтересовался я.

— К очень важному человеку. — прошептала она, резко остановившись, и поправив мне воротник: — Мы идём к Главе сообщества исследователей английской кухни и по совместительству — девятому номеру Совета! Аркадий Маро… человек тонкий. Он чувствует бестактность на расстоянии, как акула — каплю крови. В общем, постарайся при нём не ляпнуть, чего-нибудь этакого…

— Да я, вроде, и не собирался… Я, вообще, человек молчаливый.

— Ты? Молчаливый? — Амелия обречённо закатила глаза: — Ты вчера полчаса рассказывал Леону, почему майонез — это соус, который «потерял себя».

— Так это же чистая правда!

— И что с того? Леон не относится к лояльным Членам Элит. Он наш противник! А ещё… Ходят слухи, что он подпевала Волгина.

— И? Волгин же наш друг.

— Кхм… — Госпожа Симонова посмотрела на меня так, словно я ляпнул глупость: — Послушай меня, Дерек. Мне очень не хотелось бы это признавать, но… иногда я думаю, что ты был прав.

— Оп-па! А насчёт чего?

— Волгин действительно… странно себя ведёт в последнее время. Слишком часто появляется в Харитоновке. Капризничает. Отказывается сотрудничать с партнёрами моего отца. В общем… Его, как будто подменили. И, возможно, это паранойя… Но мне кажется, что он вполне может быть заодно с теми членами Совета, кто решил заварить всю эту кашу.

— Вот! Я всегда вижу людей насквозь. Мне он сразу не понравился.

— Ты можешь быть предвзятым по ряду причин. А вот то, что видела я… В общем, пока не будем делать поспешных выводов. Всё же, Ратибор — тоже человек. И у него тоже могут быть творческие метания.

— Знаешь, мой отец всегда говорил мне, что если что-то плавает, как утка… Крякает, как утка. И выглядит, как утка. То это нихрена не сова. Это утка, мать её!

— Нельзя выдвигать голословные обвинения. Это сейчас не в наших интересах.

— Ладно.

— Всё! Забыли про наши «делишки». Сейчас я хочу, чтобы ты погружался в информацию и запоминал.

Амелия трижды постучалась в дорогую дверь из чёрного дуба.

Она со скрипом раскрылась, и нас встретил настоящий дворецкий типичного лондонского лорда.

— Добрый вечер, Госпожа Симонова. Господин Цареградцев. — слегка надменно произнёс он и жестом пригласил нас внутрь.

Мы, как будто попали на кухню дорогого ирландского паба. Мраморные столы, много дерева и печи… Они реально были повсюду! А ещё грили и чаны для фритюра.

Что же касается кухонной утвари и столовых приборов — всё было выстроено в маниакальном порядке. И при этом так нарядно, что невольно вспоминались выставочные кухни в «Икее».

В воздухе пахло жаренной картошкой, тимьяном и духом безумного английского аристократизма. Не хватало, разве что бульдога с королевской короной и парчовым плащом, жёлтого «Миникупера» с рисунком британского флага на крыше и магнитиков с «Биг Беном».

А возле огромного камина стоял он. Аркадий Маро.

Высокий… Почти два метра. Статный, как будто его вырезали из цельного куска благородства и слегка отполировали. Тёмные волосы уложены с той небрежностью, которая стоит дороже любой аккуратности. Белоснежный поварской китель сидел на нём так, что казался не спецодеждой, а вечерним выходным нарядом. А на груди поблёскивал маленький серебряный черпак.

— Добрый вечер. — холодно поздоровалась Амелия: — Господин Маро.

— Госпожа Симонова. Господин Цареградцев. Прошу. — произнёс Аркадий. Голос у него оказался бархатным, с лёгкой ленцой, будто говорить ему было немного скучно: — Я ждал вас. Хотя, признаться, надеялся, что вы опоздаете. Опоздание придаёт встрече лёгкий драматизм.

Он повёл рукой. Жест был настолько плавным и вычурным, что я невольно проследил за ним взглядом до самого конца, словно за падающим осенним листом.

— Итак. — Аркадий обошёл стол, ведя пальцем по его краю: — Госпожа Симонова сказала, что вы, юноша, самый настоящий скептик. И, что вы не верите в английскую кухню.

— Не то, чтобы не верю… — издалека начал я: — Просто не совсем понимаю, как страна, подарившая миру овсянку на воде и фасоль из банки на тосте, может претендовать на высокую кухню. Нет, серьёзно! Я пробовал мясные шарики с яйцом… Пробовал «фиш энд чипс». Всё это вкусно! Правда. Но я не представляю, как хоть что-то из английской кухни превратить в шедевр, достойный ресторана с Мишленовскими звёздами.

Амелия за моей спиной издала звук, будто её ошпарили.

Но Аркадий не оскорбился. Напротив — он медленно улыбнулся. И улыбка эта была снисходительной, словно у человека, которому только что сообщили давно известную ему шутку.

— Восхитительно! — протянул Маро: — Просто восхитительно. Вы повторяете то, что говорят все. Знаете, типичная ошибка… — он выдержал паузу, достойную театральной сцены: — Садитесь. Точнее — нет. Не садитесь. То, что я вам покажу — стоя не увидишь, а сидя — не поймёшь. Встаньте вот здесь. И смотрите.

Он картинно закатал рукава. По одному, неторопливо, будто раздевался перед дуэлью.

— Сегодня. — объявил Маро: — Я покажу вам священное таинство, которое подают в лучших ресторанах со звёздами Мишлен! И, почему-то, никто не замечает того факта, что это блюдо — точно такой же представитель английской кухни, как «фиш энд чипс» и «ирландские яйца».

— Что? Прямо вот так сразу? — удивился я.

— А вы рассчитываете, что я сперва предложу вам чай с молоком? — улыбнулся Маро, но затем виновато опустил взгляд: — Хотя, вообще-то, да. Предложу. Анстон! Будь так любезен.

— Слушаюсь, сэр. — кивнул дворецкий и плавно отошёл в сторону чайного уголка.

— Значит, сегодня мы будем готовить говядину Веллингтон. «Beef Wellington», если на родном языке. Блюдо, названное в честь герцога, разбившего Наполеона. Хотя, между нами… — Аркадий понизил голос: — Историки до сих пор спорят, любил ли герцог это блюдо… Или же данный кулинарный шедевр просто назвали в честь этого военачальника. Мол, блюдо, как и герцог, снаружи — сдержанное, а внутри — сокрушительное.

— Сторитейлинг. — хмыкнул я.

— А вам не интересно? — удивился Маро.

— Что вы? Наоборот! — честно признался я: — Просто вспомнил, что один из наших преподавателей уж очень любит рассказывать истории про английскую кухню.

— Вы думаете, что Господин Коновалов и Господин Раневский просто так сотрясают воздух? Мол, чтобы забить время на парах? Нет, Господин Цареградцев! Абсолютно все — и в первую очередь, это наши прекрасные преподаватели, осознают одну простую вещь. Чтобы понять блюдо — жизненно необходимо знать его историю. Если у вас возникнут сложности — закройте глаза. Вспомните, как оно получилось. При каких обстоятельствах. А затем обратитесь к своему кулинарному опыту. И только тогда вы сможете возвести его вкус в абсолют.

— Понял.

Аркадий выложил на доску кусок говяжьей вырезки. Такой тёмно-красный, лоснящийся. Буквально идеальной формы.

— Первое. — произнёс Маро, поднимая палец: — Говядина! Не всякая. Центральная часть вырезки. Она же — филе-миньон! Ровное и без прожилок. Мы её посолим, поперчим и обжарим. Быстро. Со всех сторон. До румяной корочки. Мы не готовим мясо — мы его «запечатываем». Буквально заклинаем! «Твои соки принадлежат тебе. Не смей их отдавать».

Он бросил мясо на раскалённую чугунную сковороду, и та отозвалась яростным шипением. Аркадий даже не вздрогнул. Он поворачивал вырезку щипцами с грацией дирижёра, и каждая её грань приобретала благородный карамельный оттенок.

— Видите? — Маро поднял мясо на всеобщее обозрение: — Корочка. Но внутри — оно ещё сырое. Мы дадим ему отдохнуть и остыть, потому что горячее мясо в тесте — это преступление, за которое в приличном обществе перестают здороваться.

Мы с Амелией невольно кивнули.

— Дальше… — продолжал Аркадий, отставляя мясо: — Грибы! А именно — «дюксель». — он произнёс это слово так, будто оно было именем прекрасной дамы: — Шампиньоны, мелко-мелко порубленные. Почти в пыль. С луком-шалот, тимьяном и маленькой долькой чеснока. Мы будем их томить, пока они не отдадут всю свою влагу. Всю. До последней капли! Ибо влага — враг. Влага размочит тесто, и тогда наш Веллингтон превратится в мокрую тряпку. А мокрая тряпка, юноша — это не блюдо! Это метафора несбывшихся надежд.

Действительно… В красноречии Маро мог посоперничать даже с Коноваловым.

Аркадий рубил грибы с такой скоростью, что нож превратился в серебристую кляксу. Потом высыпал нарезку на сухую сковороду и принялся помешивать, приговаривая себе под нос что-то похожее на колыбельную.

— Терпение. — произнёс он, не оборачиваясь: — Вот чего не хватает вашей «фасоли на тосте», Господин Цареградцев. Не вкуса, а именно — терпения! Дюксель нельзя торопить. Как нельзя торопить хорошую беседу или плохую любовь.

— Плохую любовь? — удивлённо спросил я.

— Хорошую торопить не приходится. — очень харизматично усмехнулся Аркадий, и в кухне повисла многозначительная тишина, нарушаемая лишь шкворчанием грибов.

Когда дюксель превратился в тёмную, густую и ароматную массу без единой капли лишней влаги, Маро снял его с огня и отставил остывать. Затем он расстелил на столе прозрачную плёнку и выложил на неё нечто, от чего мои брови поползли вверх.

— Это что… Прошутто⁈

— Ну, да. — ответил Аркадий с лёгкой болью в голосе: — Я знаю, о чём вы думаете. «Итальянская ветчина в английском блюде?» — он театрально всплеснул руками: — И вот тут, юноша, кроется первый урок. Английская кухня никогда не была про изоляцию. Она была про империю. Про то, чтобы взять лучшее у всего мира и сказать: «Теперь это наше».

Маро выложил ломтики внахлёст ровным слоем, а потом намазал их дюкселем. Так аккуратно… Ровно! Прямо, как реставратор наносит лак на старинную картину. Одно удовольствие наблюдать за подобным мастером. Все движения Аркадия были вымеренными и лёгкими!

Он довольно быстро и ловко смазал остывшую говядину английской горчицей. Очень тонким, почти невидимым слоем.

— Горчицу намазываем едва-едва. — пояснил Маро, перехватив мой взгляд: — Она не должна кричать. Она должна лишь намекать. Как хорошие духи: вы не понимаете, чем пахнет, но вам не хочется уходить.

Затем он уложил вырезку на грибной слой и с помощью плёнки начал закатывать всё это в плотный, тугой рулет — прошутто обняло дюксель, дюксель обнял мясо. Движения Аркадия были уверенными и нежными одновременно.

— Затягиваем. Туго. Без воздуха. — он закрутил концы плёнки, как конфетный фантик: — И в холод. Пусть отдохнёт и соберётся с мыслями.

Пока рулет «отдыхал и собирался с мыслями» в холодильнике, Аркадий раскатал слоёное тесто. Восхитительно золотистое, тонкое и идеальное. А нам вынесли обалденный чай с молоком.

— Тесто я сделал заранее. — признался Маро с ноткой лёгкого стыда: — Настоящее слоёное тесто раскатывают три дня, с маслом, сложением и молитвами. Но у нас с вами нет трёх дней. У нас есть лишь шоу одного вечера.

Он извлёк остывший рулет, освободил от плёнки и уложил в центр теста. Затем обернул мясо, обрезая лишнее и залепляя швы.

И вот, спустя мгновение перед нами лежал аккуратный золотистый свёрток, похожий на подарок.

— А теперь… — глаза Аркадия загорелись: — Теперь начинается настоящее искусство на грани волшебства!

Он взял нож, повернул тыльной стороной и легчайшими движениями стал наносить на тесто узор. Тонкие косые линии, перекрещивающиеся в изящную сетку. Аркадий не резал, а скорее — гравировал. Язык его слегка высунулся от усердия, как у истинного мастера-ремесленника.

Затем — кисточка, взбитый желток, и вся поверхность покрылась глянцевым золотом. Щепотка морской соли сверху, словно пыльца феи. Выглядело потрясающе!

— И в печь! — торжественно объявил Аркадий, отправляя своё произведение кулинарного искусства в раскалённую духовку: — Двести градусов. Сорок минут. И ни секундой больше! Веллингтон не прощает передержки. Веллингтон, как истинный англичанин, крайне педантичен и пунктуален.

Наступила пауза. Аркадий вымыл руки, вытер их белоснежным полотенцем и облокотился о стол, приняв позу, будто позировал для портрета.

— Ну а пока оно готовится… — многозначительно произнёс он: — Я расскажу то, ради чего Госпожа Симонова вас, собственно, и привела. Главный секрет английской кухни.

«Ну, артист!» — пронеслось у меня в голове. Даже Эдик со своими актёрскими замашками выглядел максимально спокойным и непафосным человеком в сравнении с Маро. Хотя, с другой стороны — он же наверняка гений. Девятое место в Совете Элит — попробуй-ка займи без уникальных способностей и таланта. Так что, слегка эпатажное поведение ему вполне простительно.

— Все думают… — начал Аркадий медленно, смакуя каждое слово: — Что английская кухня — это про еду. Про рецепты. Про ингредиенты. — он медленно улыбнулся и покачал головой: — Глупцы! Английская кухня — это, в первую очередь, про сдержанность.

Маро оттолкнулся от стола и стал прохаживаться по кухне, заложив руки за спину.

— Француз кричит о себе каждым соусом. Итальянец обнимает вас помидором и не отпускает. Индиец бьёт вас специями по голове, пока вы не сдадитесь. А англичанин… — Аркадий остановился и поднял палец: — Англичанин молчит. Англичанин делает вид, что ничего особенного не происходит. «Ах, это? Да так, просто кусок мяса в тесте. Ничего примечательного. Вон то? Ой, да ничего такого… Просто яйцо в фарше. А вот это? Да просто рыба с картошкой». А потом вы дегустируете — и мир переворачивается!

Он подошёл ко мне вплотную и заговорил тише, словно хотел поведать мне самую главную тайну своей жизни:

— Главный секрет английской кухни, юноша, в том, что она прячет своё величие за напускной скромностью. Она не хвастается. Она недоговаривает. Она… — Маро усмехнулся: — Как истинный джентльмен, который никогда не расскажет вам, что был на войне героем. Вы узнаете об этом от… кого-то другого. Или не узнаете вовсе. И в этом — вся красота! Вся её прелесть.

— То есть… — медленно проговорил я: — Весь секрет в том, чтобы… притворяться, что готовишь ерунду?

Аркадий поморщился.

— «Не притворяться» и «не хвастаться» — не одно и тоже, юноша. — он тяжело вздохнул, словно пытался объяснить квантовую физику маленькому ребёнку: — Ваша «фасоль на тосте» и «рыба с картошкой», над которыми вы смеётесь — они честны. Они не притворяются рестораном. Но и Веллингтон, как вы могли заметить — тоже не кричит. Снаружи — скромный золотистый свёрток. А внутри — говядина, прошутто, грибы, горчица, тесто. Слои. Труд. Терпение. Целая империя вкуса, спрятанная под сдержанной корочкой. — Маро деловито поднял бровь: — Не это ли определение хорошего вкуса? Величие, которому не нужно себя объявлять.

Мы с Амелией молчали. Нам даже нечего было возразить. Аркадий всё разложил по полочкам. Однако… вопросы у меня всё ещё оставались.

Прозвенел таймер.

Маро метнулся к духовке с грацией, которую сложно было ожидать от такого манерного человека, и извлёк Веллингтон. Тот был совершенен! Раздутый, золотисто-коричневый, с блестящей сеточкой узора и источающий аромат, от которого у меня предательски заурчало в животе.

— Буквально пять минут отдыха! — строго произнёс Аркадий, словно предугадывая мои действия: — Резать сразу — варварство. Соки должны распределиться. Мясо должно… как бы, успокоиться. Понимаете?

Эти пять минут показались мне вечностью.

Наконец, Аркадий взял длинный тонкий нож и одним плавным движением отрезал первый кусок.

Мощный мясной аромат коварным сокрушительным облаком вырвался наружу. Он был подобен бесу, которого случайно призвали в этот мир! Кружился… Хохотал. Сбивал всё, что попадалось на пути.

А в разрезе Веллингтон был безупречен. Розовое, сочное мясо в центре. Тёмное кольцо грибного дюкселя. Полоска прошутто. И золотистое, слоистое, хрустящее тесто по краю. Это было красиво. Вот честно! Я таких визуально потрясающих блюд не встречал уже давно.

Аркадий выложил кусок на белую тарелку, добавил каплю тёмного соуса и протянул мне вилку с видом человека, вручающего дуэльный пистолет.

— Прошу. И только попробуйте потом сказать, что английская кухня — это только овсянка или фасоль на тосте.

Отрезав кусочек, я поднёс его ко рту.

Дегустация началась внезапно и очень удивительно… Я даже на несколько секунд забыл, как разговаривать.

Хруст теста рассыпался под нёбом, словно первый снег под сапогом. И я вновь выпал из реальности, очутившись внутри самого вкуса. Золотистые стены слоёного теста поднимались вокруг, будто своды древнего собора. Я шёл по мягкому, тёмному ковру грибного дюкселя, и под ногами шептал тимьян. Где-то в глубине пульсировали мясные нотки говядины. Такие тёплые и сочные, что мне не хотелось останавливаться!

Прошутто обернулось солёным морским ветром. Горчица мелькнула искрой в самом краешке — острая, тайная, ушедшая прежде, чем я успел её поймать. Невероятные нотки вкуса заманивали меня всё глубже, и слои раскрывались передо мной, словно страницы книги, которую забыли дописать нарочно.

«Недосказанность!» — прошелестело эхо.

Нет… Это самый настоящий «открытый финал». Многообещающий. И дающий понять, что дальше всё будет просто прекрасно!

— Дерек? — голос Амелии вернул меня обратно.

Открыв глаза, я обнаружил, что моя тарелка опустела.

— Ну? — Аркадий скрестил руки на груди, и на его лице заиграла самодовольная, но, надо признать, вполне заслуженная улыбка.

— Как говорит коллега одной моей подруги, это… возмутительно хорошо! И самое главное — реально изысканно.

Аркадий рассмеялся. Причём впервые за всё время искренне. Без вот этой своей напускной манерности.

— Вот! — воскликнул он, тыча в меня вилкой: — Вот оно! «Возмутительно хорошо»! Юноша, вы только что дали лучшее определение английской кухни, которое я слышал за шесть лет в гимназии и три года в академии. Я, пожалуй, украду его для своего научного труда.

— Крадите на здоровье. Кстати… Вы с Профессором Коноваловым случайно не родственники?

— Случайно не родственники. — усмехнулся Маро: — Но он является куратором сообщества исследователей английской кухни.

— Вот откуда ветер дул. Всё понятно.

— А что же касается мяса Веллингтон — один из величайших шеф-поваров двадцать первого века сделал на нём имя. А зовут его — Гордон Рамзи.

— Да. Слышали про таких. — кивнул я: — Но всё же… Я не совсем понял суть секрета английской кухни. Вы ответили, как-то, уж слишком размыто. И… если честно, желания смеяться над «фасолью на тосте» у меня это совершенно не отбило.

— О, над фасолью на тосте смейтесь сколько угодно! — милостиво разрешил Маро: — Это действительно ужасно. — и, выдержав идеальную паузу, добавил: — Но с хорошим сливочным маслом и капелькой вустерского соуса — божественно.

— Соус и подлива. — я хлопнул себя по лбу: — Ну, конечно!

— Высший балл, Господин Цареградцев. — улыбнулся Аркадий: — Видите ли, это учебное заведение в первую очередь оценивает вашу способность адаптироваться, поглощать информацию и СОЗДАВАТЬ. Если бы я показал вам напрямую — вы бы просто скопировали меня на отборочном туре. А для Харитоновки такой подход недопустим. Экспериментируйте с соусами и подливами, Господин Цареградцев. И вы создадите шедевр, который перевернёт не только моё сообщество, но и всю академию в целом.

— А что же касается сложившейся ситуации? — поинтересовалась Амелия.

— Оу… — Маро уселся в дорогущее кресло и деловито скрестил пальцы: — Если всё то, о чём вы мне рассказали — правда… То я предпочту держаться от конфликта в стороне. Не поймите меня неправильно, Госпожа Симонова! За вас и вашего отца я готов прыгнуть в огонь… Но также вы должны понять то, что у меня последний семестр. Затем начнётся практика. И рисковать своим будущим из-за нескольких самовлюблённых ребят мне не хочется.

— Я вас понимаю.

— Но… Я окажу поддержку ресурсами, если Совет попытается урегулировать ваши… споры при помощи дуэлей. К тому же, для вас, Госпожа Симонова и Господин Цареградцев — мои двери всегда открыты. Так что, за консультациями и посильной помощью вы можете приходить ко мне. Это всё, что я могу сделать в нынешней ситуации.

— Честно говоря, на большее я и не рассчитывала. — дежурно улыбнулась Амелия.

— Звучит несколько оскорбительно… Но в целом, я с вами согласен. Это было максимально логично. — пожав плечами, ответил Маро.

— И отдельное спасибо за консультацию и потрясающий Велингтон. — поблагодарил я.

— Приходите, Господин Цареградцев. Я вижу в вас огромный потенциал! И если вы хотите попасть в Совет… Вам будет необходима практика. Как я уже сказал — мои двери открыты в любой день. Приходите! Я снабжу всем, что потребуется. И обязательно помогу. Но учтите! Я не смогу сделать блюдо-чемпион за вас.

— Да. Я это понимаю. Но я всё равно приму помощь.

— Рад слышать.

— Что ж… Раз мы со всем разобрались, то более не смеем вас отвлекать. — кивнув, произнесла Амелия.

Попрощавшись с Аркадием и его дворецким, мы вышли обратно в коридор.

— Ты молодец. — загадочно улыбнувшись, тихо произнесла она.

— Чего вдруг? Я показал, что, вообще, не шарю за английскую кухню…

— Главное, что ты его заинтересовал. Думаешь, он просто так согласился нам помочь?

— Ну, не сказать, что прям согласился…

— Дерек, Маро — Девятый номер. У него мало того, что есть готовая команда профессионалов. Так ещё и ресурсы в неограниченном количестве! Это может сыграть нам на руку. К тому же, он готов тебе помогать. Поверь, Маро далеко не каждому делает подобное предложение.

— Ладно. Выжму из него всё.

— Вот! Правильное решение. Но сильно на него не дави. Маро прав. Харитоновка создаёт лучших из лучших. А такие, как правило, всего достигают самостоятельно.

— О… Копировать его стиль — не в моих интересах. Лучше скажи, что мы будем делать дальше?

— Обойдём ещё парочку моих потенциальных союзников.

— А потом?

— Будем усиленно готовиться к вступлению в Совет.