— Если честно, то я ничего не понял. — выкладывая контейнеры с резервными блюдами для жителей «Полярной совы», Эдика с Венчиком и Амелии, произнёс я.

— А, никто ничего не понял. — пожав плечами, ответил Колян: — Этот Леон… Он, какой-то странный. Причём, я не чувствовал в нём открытой агрессии. Он просто злой сам по себе. Разочарованный… Или обиженный.

— Но его лицо засияло от шницеля. Это факт! — заявила Лера, придвигая к себе один из контейнеров: — Меня больше смутил Симонов.

— Это да! — кивнул я: — Почему он встал и начал аплодировать? Причём, выглядел очень жутко… Знаешь, как чокнутый римский император, которому, наконец-то, показали, что-то диковинное и интересное.

— Ещё бы! Первокурсник сравнял счёт с местной легендой с третьего курса. Но меня смутило именно то, что он прибежал на сцену… Я сперва испугалась и подумала, что он не доверяет мне. Мол, поставил под сомнение мою компетенцию перед всеми. А в итоге… оказалось, что ему просто любопытно. Он как ребёнок наблюдал за всеми. Никогда ещё не видела его таким довольным. — Глава студсовета открыла контенйнер и с наслаждением приступила к трапезе: — Господи, Дерек! Это божественно… У тебя есть все шансы к третьему курсу занять первое место в Совете Элит.

— Кстати, я видел, что сейчас первым является некий Ратибор Волгин. Знакомая фамилия… Только я не помню, где именно её слышал.

— Волгины держат несколько огромных сетей ресторанов и доставок различных кухонь по всему миру. «Пицца-пицца! Вкусная пицца — нельзя не насладиться!». Помнишь такую надоедливую рекламу?

— Доставка «Волланд»? Неужели, это их сетка? — удивился я.

— Именно. Название от Волгиных и Ландежей. Две крупные семьи, которые подмяли под себя треть пиццерий в столице. И это я ещё молчу про другие города.

— Ландежи? — Колян аж отвлёкся от еды: — А они разве не обанкротились?

— Не совсем. Волгин-старший буквально выдавил их из бизнеса. Он прям… Тиран во всех смыслах этого слова. Благо, что младший не такой.

— А какой? — поинтересовался я.

— Справедливый. Добрый. Всепонимающий. Настоящий лидер! — кивнула Лера: — Очень уважаемый не только среди студентов, но и среди преподавателей.

— Правда? Хм-м… Хотел бы я с ним познакомиться.

— Вообще, не проблема! Я узнаю, когда у него будет окошко.

— «Окошко»? — я с непониманием посмотрел на Главу студсовета: — Это как?

— Он учится по индивидуальной программе. Дело в том, что Ратибор у нас не просто первое место в Совете Элит… Он — настоящий гений! И будущий бог кулинарного Олимпа. Поэтому в академии появляется далеко не каждый день.

— Ничего себе… Важная птица.

— Такой же мечтатель и творец, как большинство учеников и студентов Харитоновки. В общем, я вас обязательно познакомлю! Он любит сильных студентов.

— Что ж, тогда буду с нетерпением ждать.

— Дерек! — на кухню влетела Амелия и внимательно посмотрела на меня, словно я вернулся с серьёзной драки: — Ты… как?

— Прекрасно. Только вот, меня до сих пор гложет подозрение, словно судьи, Лера и твой отец мне… немножко подыграли.

— Исключено. — Госпожа Симонова села рядом со мной: — Любое сомнение в компетенции арбитров, Главы студенческого совета… и уж тем более ректора Харитоновки может привести к серьёзным проблемам. Доверие — слишком хрупкая вещь. Надеюсь, мне не надо рассказывать про разбитый стакан?

— Не надо. В любом случае, Леон оценил.

— Я в курсе. Его помощница мне всё рассказала. А ещё… что он получил выговор от Волгина.

— Выговор? — удивилась Лера: — Серьёзно⁈ Но… почему?

— А сама не догадываешься? — Амелия сузила холодный взгляд: — Дерек нанёс сокрушительный удар по Совету Элит. Победи он тебя… Или кого ниже — вопросов бы не было. Но это — Леон Кавинский. Живая легенда Харитоновки! Маленький демон… И мало того, что Дерек вырулил поединок в ничью с ОЧЕНЬ привередливым приглашённым арбитром… Так ещё и сделал это по теме Леона. В Совете Элит настоящий «пожар». И я сильно сомневаюсь, что Волгин в одного их утихомирит.

— А зачем выговор, если Леон просто недооценил силу противника? — поинтересовался Колян.

— Профессионал должен знать своего врага вдоль и поперёк. — ответила Госпожа Симонова: — В таких битвах уже нет честного «вкусно и точка». Здесь кроме качества приготовления блюд в ход идёт абсолютно любое оружие! Если сможешь оказать влияние на вкус блюда соперника — делай. Изучай. Исследуй. Дави. В общем, прибегай к любым уловкам, чтобы сбить противника с толку. И Дерека сейчас ждёт очень много интересных моментов.

— Вот именно поэтому я и хочу познакомить его с Волгиным.

— Волгин не сможет в одиночку защитить Дерека. Если весь Совет будет настроен против — начнутся угрозы. А затем и вызовы на дуэли.

— А как же апелляция?

— Ну… Естественно, Дерек сможет подавать апелляции. Но тут есть два нюанса. Мы все знаем, что Дерек — непробиваемый лоб. А значит — с удовольствием будет принимать вызовы. Во-вторых, на данный момент Дерек является одним из претендентов на место в Совете Элит. И думаю, что у него есть все шансы. А как только он победит во втором отборочном туре — ловушка захлопнется. Все твои коллеги, Валерия, накинутся на Дерека, словно пираньи. И будут рвать по кусочку, пока он не допустит ошибку.

— Погоди! Если бы Дерек забрал место у Леона — вопросов нет. На него бы напали. Но… речь идёт об отборочном туре и слове твоего отца! А значит, у Совета не должно быть причин не принимать Дерека. Он же заслужит себе место в честном бою! Да и к тому же, зачем нашим «звёздам» сейчас переживать, если больше трети Совета — выпускаются в этом учебном году? Какой смысл?

— Валерия… Вот ты, вроде, член Совета Элит, а наклонностей их не знаешь. Неважно, заслужил Дерек место в дуэли или же официально через отборочный тур со словом ректора. Проблема в том, что Дерек — простолюдин! Большинство нынешних Членов Совета никогда не допустит, чтобы простолюдин стал на один уровень с ними. Как бы Волгин их всех не задабривал… Как бы не призывал к демократичному решению вопроса… Ничего не выйдет. Члены Совета попросту выживут Дерека из Харитоновки, чем знатно попортят ему жизнь.

— И что ты предлагаешь?

— Уступить место. Дождаться весеннего отборочного тура!

— Так! — я поднялся из-за стола: — Стоп, машина! А мое мнение здесь, хоть кто-нибудь будет спрашивать? Вы почему всё решаете за меня?

— Потому что… беспокоимся? — Лера развела руками.

— Давайте поступим следующим образом. Во-первых, я сам решу, что мне делать на втором отборочном туре. Во-вторых, вы делите шкуру неубитого медведя! Мне очень льстит, что вы уже видите во мне победителя. Но я считаю Виолу — тоже сильным поваром. Она вполне может меня победить.

— Очень сомневаюсь, Дерек. Возможно, я бы согласилась насчёт Новиковой до твоей дуэли с Леоном. Но теперь… Её шансы против тебя — практически равны нулю. Ну, если она, конечно, не начнёт резко прогрессировать. — пояснила Амелия: — На счёт твоего выбора — да. Я согласна, что мы слишком переживаем. И что Волгин, возможно, всё же урезонит своих подопечных. Но я бы не стала на это рассчитывать.

— В общем, я благодарен вам за советы. Но я всё обдумаю и приму решение сам. Договорились?

— Договорились. — кивнула Лера: — Но старайся больше не подставляться под членов Совета Элит. Они сейчас могут быть крайне опасными.

— Хех… А под Леона я прям подставился, да?

— Я к тому, что лучше не ведись на провокации. Все, кто ниже меня — наверняка захотят отомстить тебе за Леона. — пояснила Глава студсовета: — Если начнут тебя прижимать — зови меня!

— Ещё за юбкой я не прятался…

— Это серьёзно, Дерек! Ты сегодня разворошил осиное гнездо. И как бы мы все не хотели тебе помочь — ситуация может резко принять самый отвратительный оборот.

— Ладно. Амелия, а ты чего сидишь? Ешь, пока горячее!

— Ой… Что-то я перенервничала. — Госпожа Симонова раскрыла контейнер и за долю секунды схомячила всё, что было внутри: — Прелесть! Ты… всё-таки послушал мой совет про душевность и уют. Но я сразу же хочу предупредить. Леон изменился. Его взгляд стал другим.

— Вау… И что это должно значить? — обречённо вздохнул я.

— Если вдруг вы встретитесь на арене вновь… Он уже не будет таким холодным.

— Хочешь сказать, что я сам снял с него ограничитель?

— Есть такая вероятность. Но я надеюсь, что Леон не переобуется… Он не из тех, кто нарушает данное слово.

— Да у меня уже и без него есть, над чем подумать. — тыкая вилкой в разрезанный шницель, ответил я.

* * *

Всё ужасно! Всё плохо… Совет Элит наносит ответный удар.

Данные словосочетания я слышал в среду. В четверг. И даже в начале пятницы…

Однако, никто из членов самой высшей инстанции академии даже не пришёл меня навестить. Хотя нет… Вру. Пару раз Леон проходил мимо меня.

Казалось, словно он хотел, что-то сказать. Поднимал руку на уровень груди… Раскрывал рот. Тыкал в меня указательным пальцем, а затем исчезал.

Сперва мне показалось это очень странным. И даже подозрительным!

Мол, вдруг злобные коллеги из Совета Элит отправили бедного коротышку, чтобы передать мне «чёрную метку» или рыбу в газете, как было принято у сицилийской мафии… Однако, он так ничего и не выродил.

Эдик утверждал, что Леон просто «очнулся». И да, я, как и Амелия, тоже обратил внимание на то, что демоническая аура коротышки пропала. А взгляд стал… добрым и даже немного милым.

В общем, неделя проходила своим чередом. Без происшествий. Практически… Ибо в среду на меня было совершенно эротическое нападение. Лилия — это не просто хищница! Это самый настоящий сексуальный ураган…

Но опустим подробности. Ведь у нас начались подготовительные курсы ко второму отборочному туру. Господи, НАКОНЕЦ-ТО!!!

Утреннее солнце пробивалось сквозь высокие окна лабораторного корпуса, расчерчивая мраморные столешницы кулинарных станций золотистыми полосами. Двенадцать студентов застыли у своих рабочих мест, напоминая оловянных солдатиков.

— Что это… — выдохнула Зиночка, глядя на зажаренный мясной шарик, больше напоминающий здоровенную тефтелю.

— Сейчас всё расскажу! Не спешите. — Коновалов неторопливо прохаживался между рядами, заложив руки за спину: — Молодость крайне нетерпелива. Я это знаю. Но сейчас я всё же предлагаю послушать историю.

— Но эта штука же остынет… — возмутился Пинский.

— А это не важно. — Профессор направил цепкий взгляд серых глаз на нашего любителя нарушать субординацию: — И опять же, чуть позже вы поймёте, почему.

Было в Коновалове нечто необычное. Глубоко учёно-профессорское. От постановки предложений до той особенной грации движений, которая отличала людей, по-настоящему влюблённых в своё дело.

— Итак… — его голос, как обычно — негромкий, но удивительно проникновенный, мгновенно привлёк внимание студентов: — Сегодня мы отправимся в путешествие. Не вставая с места, пересечём границы и столетия!

О, да… Коновалов любил заряжать сторитейлинг. Однако слушать его было — одно удовольствие. Вот без сарказма!

Профессор остановился у демонстрационного стола, на котором были разложены ингредиенты: яйца в плетёной корзинке, свежий фарш под пищевой плёнкой, панировочные сухари золотистого оттенка и специи в небольших стеклянных мисках.

— Кто-нибудь скажет мне, что такое «Яйцо по-шотландски»?

Руку тут же подняла Наташа.

— Слушаю, дорогая!

— Это варёное яйцо в фаршевой оболочке. Одно из излюбленных блюд английских рабочих.

— Превосходно, Госпожа Воронцова! Но на самом деле — название вводит в заблуждение. — Коновалов позволил себе лёгкую улыбку: — Это блюдо такое же шотландское, как я — эльф. Но об этом чуть позже…

Одно слово — юморист…

Профессор взял одно яйцо и покрутил его в пальцах, словно ювелир, оценивающий драгоценный камень. Ему бы ещё ювелирную лупу для стиля.

— Яйцо в фарше. — продолжил он: — Звучит просто, не правда ли? Варёное яйцо, обёрнутое мясом, обваленное в сухарях и обжаренное. Что может быть проще? И… что может быть сложнее.

Колян скептически хмыкнул. И Коновалов это заметил.

— Николай сомневается? Отлично. Сомнение — двигатель прогресса! Но давайте начнём с истории, а уж потом вы решите, простое это блюдо или нет.

Он отложил яйцо и подошёл к окну.

— Тысяча семьсот тридцать восьмой год. Лондон. Магазин «Fortnum and Mason» на Пикадилли. Кстати, он существует и по сей день. Именно там, по официальной версии — родилось это блюдо. Создали его для путешественников, как удобную и сытную закуску, которую можно взять с собой в дорогу.

— А неофициальная версия? — подал голос Валёк.

— Неофициальных версий, Валентин, великое множество. Некоторые историки утверждают, что блюдо было заимствовано из индийской кухни. Там существует нечто похожее… Но под названием «наргиси-кюфте». Британская империя, знаете ли, славилась не только завоеваниями, но и кулинарным… скажем так, заимствованием.

Коновалов вернулся к столу и начал выкладывать ингредиенты в определённом порядке.

— Английская кухня. Многие морщатся при этих словах… Овсянка, сэр! Пресная еда! Пирог из болотного угря… Варёные овощи без души! — он покачал головой: — Какое заблуждение! Какая… несправедливость.

Сережа, который наверняка прочёл уже не один талмуд по английской кухне — понимающе кивнул.

— Но в первую очередь, английская кухня — это история выживания! — продолжил Профессор: — Просто представьте: островное государство с капризным климатом, где солнце — редкий гость, а дожди — постоянный сосед. Что делать? Правильно! Солить, коптить, мариновать. Консервировать каждый луч летнего тепла в банках с вареньем.

Он взял в руки банку с мускатным орехом, поднёс к носу и вдохнул.

— Между прочим, в средние века английская кухня была одной из самых изысканных в Европе. Специи из далёких колоний! Дичь из королевских лесов… А устрицы — еда бедняков. Представляете? Но потом пришла индустриальная революция.

— Дайте угадаю… И всё изменилось? — усмехнулся Пинский.

— Перевернулось с ног на голову. Люди буквально хлынули в города, оторвавшись от земли! От собственных традиций. Фабричные рабочие питались тем, что быстро и дёшево. Качество уступило место количеству. А четыре европейских военных конфликта с соседями окончательно добили остатки гастрономической культуры… Некогда великие лорды со своим народом перешли на карточки, эрзац-продукты и прочие прелести мощного экономического кризиса в королевстве. Постепенно местные жители привили себе привычку есть, чтобы выжить, а не чтобы наслаждаться, как те же самые французы.

Коновалов надел перчатки и взялся за яйца.

— Но традиции, как и легенды — не умирают! Они засыпают. И сегодня мы разбудим одну из них. Начнём с самого важного — с варки яиц.

Он опустил шесть яиц в кастрюлю с холодной водой.

— Варить? Но вода же явно холодная… — Настюша с сомнением посмотрела на кастрюлю.

— Потому что резкий перепад температур — враг нежного белка. Яйцо должно просыпаться постепенно, как человек в выходной день.

Ходили слухи, что Коновалов занимался написанием собственной кулинарной книги. Уверен, что процентов сорок там будет посвящено мировой истории и красивым эпитетам.

— Доводим до кипения и засекаем ровно шесть минут. Ни секундой больше! Нам нужен желток, который ещё помнит о своей жидкой юности. Чуть схватившийся снаружи, но мягкий внутри. Это называется «молле», что от французского — «мягкий».

Пока яйца грелись, Коновалов приступил к фаршу.

— Традиционно используется свиной фарш с добавлением трав. Но мы пойдём дальше. Возьмём смесь: семьдесят процентов свинины и тридцать — телятины. Свинина даст сочность и жир, телятина — нежность и благородство.

Он работал с фаршем, словно скульптор с глиной. Истинный профессионал!

— Добавляем шалфей! Обязательно свежий и мелко нарубленный. Шалфей — душа английской кухни… Можно сказать: её голос! Затем тимьян. Но совсем немного. Он слишком громкий и любит солировать. Теперь щепотка мускатного ореха… Еле уловимая, как воспоминание о первом поцелуе.

Пинский фыркнул, но уже беззлобно. Он был слишком захвачен процессом.

— Берём соль и белый перец. Почему именно белый? А потому что чёрный оставит некрасивые точки в фарше. И секретный ингредиент… — Коновалов достал маленькую бутылочку с черной жижей внутри: — Вустерский соус. Ещё один британский шедевр, рождённый из ошибки. Два аптекаря из Вустера попытались воссоздать индийский соус по рецепту вернувшегося из Бенгалии губернатора. Смесь получилась настолько отвратительной, что её забыли в подвале. Через два года случайно нашли… и обнаружили, что время превратило провал в шедевр. Впрочем, это типичная ситуация в кулинарии. Всё самое лучшее получается либо случайно, либо когда повара хотели совершенно другой результат.

Профессор добавил несколько капель соуса в фарш.

— Чайная ложка на полкило мяса. Соус даст глубину и умами — ту самую пятую ноту вкуса, о которой европейцы узнали только в двадцатом веке. Хотя использовали её интуитивно столетиями.

Таймер пропищал. Коновалов мгновенно переместил яйца в ледяную воду.

— Термический шок. Останавливаем приготовление. Если замешкаться хоть на минуту — получите крутое яйцо с серо-зелёным ободком вокруг желтка. Съедобно? Да. Но совсем не то на вид… А визуальная составляющая — это едва ли не половина успеха!

Он начал чистить яйца с такой нежностью, словно это были птенцы.

— Чистим под струёй воды. Скорлупа только что сваренного яйца — субстанция капризная. Она цепляется за белок, рвёт его и превращает в откровенный кошмар. Поэтому вода — наш главный союзник.

Очищенные яйца легли на полотенце… Боже, какой же Профессор виртуоз! Я таких идеально очищенных белоснежных яиц не видел уже очень давно.

— Теперь — ответственейший момент.

Коновалов разделил фарш на шесть равных частей.

— Каждую порцию… Это около восьмидесяти граммов — распластываем на пищевой плёнке. Толщина — не более сантиметра! Если толще — фарш не пропечётся внутри. Если тоньше — порвётся, когда внутри начнёт закипать жидкость.

Его пальцы, смоченные водой, формировали мясные блины с геометрической точностью.

— Яйцо кладём в центр. И теперь… — он поднял плёнку за края: — .. собираем, как мешочек. Плёнка помогает распределить фарш равномерно! Без трещин и дыр.

Через минуту на столе лежал идеальный мясной шар с яйцом внутри.

— Но это ещё не «яйцо по-шотландски». Это только заготовка.

Он выложил три миски: с мукой, взбитыми яйцами и панировочными сухарями.

— Тройная панировка — английский канон! Мука впитывает влагу, создаёт основу. Яйцо — клей. Сухари — золотистая броня.

Коновалов аккуратно погрузил шар в муку, обвалял и стряхнул излишки.

— Панко или обычные сухари? Вечный спор. Панко даст более воздушную, хрустящую корочку. Классические английские сухари — плотную и маслянистую. Я предпочитаю смесь: семьдесят процентов обычных, тридцать — панко. Компромисс, который делает обе стороны счастливыми.

Твою ж мать… Профессор, ну где же вы были раньше⁈

После яйца и сухарей шар преобразился — стал похож на маленькое солнце.

— Теперь — отдых. Полчаса в холодильнике. Панировка должна схватиться и подружиться с мясом. Если жарить сразу — она предательски осыплется в масле.

Пока заготовки отдыхали, Профессор продолжил рассказ.

— Знаете, почему это блюдо называется шотландским, хотя родом из Лондона? Есть теория, что «scotch» здесь — не от «Scotland», а от слова «scotched», что означало рубленый, измельчённый. То есть — яйцо в рубленом мясе.

— Как шекспировские ведьмы? — вдруг произнесла Зиночка: — Мы змею подсекли, но не убили — «we have scotched the snake, not killed it»?

Коновалов посмотрел на неё с неподдельным уважением.

— Браво. Именно так. Видите, как язык хранит историю в самых неожиданных местах?

Он достал тяжёлую чугунную кастрюлю.

— Фритюр. Сто семьдесят градусов. Не сто пятьдесят — иначе яйцо впитает масло, как губка. Не сто девяносто — иначе снаружи сгорит, а внутри останется сырым. Сто семьдесят — идеальный компромисс!

Масло зашипело, приняв первый шар.

— Семь минут. Поворачиваем каждые полторы минуты, чтобы загар был равномерным. И слушайте звук — он расскажет вам всё. Агрессивное шипение — слишком горячо. Ленивое бульканье — слишком холодно. Нам нужен ровный разговор — уверенный, но не крикливый.

Золотистая корочка появлялась на глазах, как фотография в проявителе.

— В викторианскую эпоху… — продолжил Коновалов, не отрывая взгляда от кастрюли: — «Яйцо по-шотландски» было символом пикника. Представьте: дамы в кринолинах, джентльмены в цилиндрах, плетёные корзины с провизией. Яйца в фарше, пироги со свининой, имбирный лимонад. Англичане превратили еду на природе в искусство.

Он извлёк готовое яйцо и положил на решётку.

— Пять минут отдыха. Соки должны перераспределиться, а мясо — расслабиться после стресса.

Наконец, нож рассёк яйцо пополам. Мы все подались вперёд, чтобы не упустить момент волшебства.

— Смотрите… — прошептал Коновалов с нескрываемой нежностью.

Идеальный золотистый желток, чуть влажный в самом центре, был окружён идеальным кольцом белка, затем — розовато-серым слоем ароматного фарша, и всё это венчала хрустящая янтарная корона. Я даже начал сомневаться, а точно ли это великолепие из английской кухни?

— Это, друзья мои, и есть настоящее «яйцо по-шотландски»! Теперь можете попробовать то, что лежит перед вами.

А вот это уже интересно… Честно, я сперва думал, что шарик будет грубым и жёстким. С каким-нибудь максимально отвратительным вкусом.

Однако всё оказалось совсем иначе.

«Дайте английской кухне шанс!» — пронеслось у меня в голове, как только я попробовал первый кусочек.

Божечки… Это было очень необычно, но при это — крайне вкусно! Нежное варёное яйцо с бархатистым, чуть жидковатым желтком, заключённое в ароматную и пряную мясную оболочку. И всё это покрыто хрустящей золотистой корочкой…

При укусе сочный фарш встречался с мягким белком, а панировка поддавалась лёгкому, но очень звонкому хрусту. О, это было словно шёпот британской осени…

Союз текстур и вкусов — одновременно сытный и утончённый. Он, как будто пробуждал воспоминания о долгих прогулках по туманным лондонским паркам и уютных чаепитиях у камина.

Невероятно!

— Что ж, теперь вы знаете, как надо! Можете приступать. На всё у вас ровно два часа. — с довольной улыбкой произнёс Коновалов.

Итак начались мои очередные «самые сложные» два часа в жизни.

Японская кухня… Прости меня пожалуйста. Оказывается, ты такая простенькая и удобная…

Как и всегда — абсолютно всё познаётся в сравнении.